Восстание Джокера

Пыль. Она была повсюду. Тонким слоем серого забвения она покрывала разбитые стёкла, обломки мебели и два съёжившихся силуэта в самом тёмном углу заброшенного склада. Она скрипела на зубах, забивалась в нос, оседала на волосах, превращая яркие зелёные и жёлтые пряди в тусклые и безжизненные. Вару ненавидел эту пыль. Она была слишком похожа на пепел, оставшийся от его мира.

Снаружи доносился гул. Непрерывный, низкий, вибрирующий в самом солнечном сплетении. Время от времени его прорезали более резкие звуки: оглушительный треск, словно гигантское дерево ломалось пополам, и далёкий, почти неразличимый вой сирен, захлёбывающийся в собственном отчаянии. Город умирал. И Вару был его палачом.

Он сидел, прислонившись спиной к холодной бетонной стене, и обхватывал колени руками. Знаменитые спиральные очки, обычно скрывающие его взгляд, сейчас были бесполезны. В полумраке склада они лишь мешали, но снять их казалось… неправильным. Словно без них он станет слишком уязвимым, слишком открытым. Словно кто-то сможет заглянуть ему прямо в душу и увидеть там не язвительного тролля, а перепуганного до смерти мальчишку, совершившего самую большую ошибку в своей жизни.

Рядом, в паре метров, сидел Феликс. Четвёртый клон, его вечный оппонент, ходячее воплощение добра и справедливости. Сейчас от его сияющей ауры не осталось и следа. Футболка со смайликом, когда-то ярко-жёлтая, была порвана на плече и перепачкана сажей. Сам Феликс сидел, обхватив голову руками, и его плечи мелко дрожали. Он не плакал вслух, не издавал ни звука, но Вару чувствовал его горе так же отчётливо, как вибрацию от взрывов снаружи.

Молчание давило. Оно было густым, вязким, пропитанным невысказанными обвинениями. Вару был бы рад, если бы Феликс кричал, бил его, бросался с кулаками. Это было бы привычно, понятно. Но эта тишина, полная боли и отчаяния, была невыносима.

Они оказались здесь около часа назад. После того, как Джокер, освобождённый из зеркального плена, явил миру свою истинную суть, Вару охватил ледяной ужас. Он бросился назад, в дом, крича имена остальных. Но дом был пуст. Паника сменилась животным страхом. Он бежал по улице, уже охваченной хаосом, выкрикивая имена, пока не сорвал голос. И нашёл только его. Феликса. Тот пытался организовать эвакуацию людей из переулка, в который вот-вот должна была обрушиться стена соседнего здания. Вару схватил его за руку, и в этот раз Феликс не стал спорить. Во взгляде червового валета было столько ужаса и растерянности, что Вару просто потащил его за собой, прочь от эпицентра разрушений, в первое попавшееся укрытие.

И вот теперь они здесь. Два врага, запертые в пыльной коробке, пока мир рушится вокруг.

– Зачем?

Голос Феликса был тихим, хриплым, лишённым всяких эмоций. Он прозвучал так неожиданно, что Вару вздрогнул.

– Что «зачем»? – буркнул он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более язвительно и равнодушно. Не получилось. Голос тоже сел.

Феликс наконец поднял голову. Его глаза, обычно сияющие добротой, были пустыми и красными.

– Зачем, Вару? – повторил он, и в его голосе прорезались первые нотки дрожи. – Просто… зачем ты это сделал?

Вару фыркнул, отводя взгляд.

– А что, тебе не нравится? Тишина, покой. Никто не лезет с нравоучениями. Никто не орет про «добро и позитив». Мечта, а не жизнь.

– Мечта? – Феликс медленно поднялся на ноги. Его тень, искажённая и огромная, метнулась по стене. – Мечта?! Ты называешь это мечтой?!

Он сделал шаг к Вару, и тот инстинктивно вжался в стену.

– Вару, посмотри на меня! – Голос Феликса сорвался на крик. – Посмотри на меня и скажи, что это мечта! Город в огне! Люди… наши друзья! Где они?! Где Куромаку со своими дурацкими планами?! Где Ромео с его идиотскими подкатами?! Где Данте?! Габриэль?! Зонтик?! – При упоминании последнего имени голос Феликса дрогнул особенно сильно. – Ты представляешь, что сейчас с Зонтиком?! Он же… он же один там, где-то! Напуганный, плачущий! И всё из-за тебя!

Каждое имя било как пощёчина. Вару стиснул зубы. Образ Зонтика, съёжившегося в углу, плачущего от страха, возник перед глазами с пугающей ясностью. Он всегда был его любимой мишенью для шуток именно из-за этой его хрупкости. Но он никогда не хотел причинить ему настоящую боль. Никогда не хотел, чтобы тот столкнулся с настоящим ужасом.

– Заткнись, – прошипел Вару, поднимаясь. Он был чуть ниже Феликса, но сейчас старался казаться выше, агрессивнее. Защитная реакция.

– Нет, не заткнусь! – Феликс шагнул ещё ближе, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. От него пахло пылью и гарью. – Я хочу услышать ответ! Тебя так достали наши ссоры? Так достало, что я не давал тебе издеваться над Зонтиком? Что ты решил… что, уничтожить всё к чертям?! Это была цена?!

– Да! – выкрикнул Вару, сам не ожидая от себя такой громкости. Его голос эхом отразился от высоких потолков склада. – Да, достали! Вы все меня достали! Ты со своим вечным «добром», от которого тошнит! Куромаку со своей правильностью, будто он один знает, как жить! Пик со своим вечным недовольным рычанием! Вы все! Вы смотрели на меня как на ошибку, на проблему, которую нужно исправить! Никто из вас никогда не пытался просто… понять!

Он тяжело дышал, грудь вздымалась. Слова, которые он так долго держал в себе, вырвались наружу мутным, ядовитым потоком.

– Я хотел, чтобы вы просто заткнулись! Хотя бы на день! Чтобы перестали меня судить! – Он ткнул пальцем себе в грудь. – А он… он пообещал. Сказал, что поможет. Сказал, что заставит всех замолчать…

Голос Вару стих. Он опустил голову, уставившись в пол. Маска сарказма и злобы треснула, обнажая то, что было под ней.

– Я не думал… я не думал, что он имел в виду так.

Феликс смотрел на него долго, тяжело. Гнев на его лице медленно сменялся чем-то другим. Усталостью. И, может быть, крошечной искрой понимания. Он отошёл и снова сел на пол, устало привалившись к ящику.

– Джокер, – тихо сказал он. – Это был Джокер.

Вару кивнул, не поднимая головы.

– Он появился в зеркале. Сказал, что я могу его выпустить. Что он понимает меня. Что мы оба – изгои, которых никто не ценит. Он… он говорил правильные вещи, чёрт возьми.

– И ты ему поверил. Поверил шуту-психопату, запертому в другом измерении за свои преступления, – в голосе Феликса не было осуждения, только констатация факта.

Снаружи раздался особенно мощный взрыв. Пол под ними содрогнулся, а с потолка посыпалась штукатурка. Оба инстинктивно пригнулись. Когда гул стих, Вару подобрался к разбитому окну, выглядывавшему на улицу.

Город горел. Небо, затянутое чёрным дымом, подсвечивалось снизу оранжевыми и багровыми всполохами. Вдалеке, там, где должен был быть центральный парк, в небо бил столб искажённого, фиолетово-зелёного света. Время от времени в нём мелькали причудливые, кошмарные силуэты: гигантские игральные карты с острыми, как бритва, краями, летающие шахматные фигуры, хохочущие маски. Магия Джокера. Дикая, неконтролируемая, безумная.

– Он превращает наш мир в свой, – прошептал Вару.

Феликс подошёл и встал рядом. Вид горящего города выбил из него остатки гнева, оставив лишь холодную, звенящую пустоту.

– Мы должны что-то сделать, – сказал он твёрдо.

Вару горько усмехнулся.

– Сделать что? Вдвоём? Против него? Ты видел, что он делает? Он играет с реальностью, как с колодой карт. А мы кто? Шутник, который всё испортил, и ходячий позитив, у которого даже смайлик на футболке больше не улыбается. Отличная команда.

– Но мы должны! – настойчиво повторил Феликс, поворачиваясь к нему. – Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока он найдёт нас или пока всё не превратится в пепел! Остальные где-то там! Пик, Куромаку… они сильные. Они могут сражаться. Но Габриэль? Зонтик? Они…

Он не договорил. Ему и не нужно было. Вару и сам всё понимал.

– И что ты предлагаешь? – спросил он, скрестив руки на груди. – Выйти на улицу с криком «За добро и справедливость» и получить по голове гигантской пиковой дамой?

– Нам нужен план, – отрезал Феликс, игнорируя сарказм. Он начал мерить шагами небольшое свободное пространство. – Первое. Нам нужно найти остальных. Вместе мы сильнее. Второе. Нам нужно понять, как его остановить. У всего есть слабость. Даже у него.

Вару задумался. Слабость… Джокер казался всемогущим. Но что-то же должно быть. Он напряг память, вспоминая тот момент в своей комнате. Зеркало, искажённое лицо, обещания… и скипетр. У Джокера в руках был скипетр с навершием в виде хохочущего джокера. Он светился той же безумной энергией, что и столб света над парком.

– Скипетр, – произнёс Вару.

Феликс остановился. – Что?

– У него был скипетр, – повторил Вару, глядя на Феликса. – Когда он появился в зеркале, он держал его в руках. И когда он вышел… вся эта магия, всё это безумие началось, когда он ударил им об пол. Я думаю… я думаю, это источник его силы. По крайней мере, в нашем мире.

Глаза Феликса загорелись надеждой. Впервые за этот ужасный день.

– Значит, если мы отберём у него скипетр…

– …то, возможно, мы сможем его остановить, – закончил Вару. Он сам удивился тому, как уверенно это прозвучало. – Или хотя бы ослабить.

Это был безумный план. Почти невыполнимый. Пробраться через разрушенный город, кишащий порождениями больной фантазии Джокера, найти его, который, скорее всего, находится в самом центре этого хаоса, и отобрать у него артефакт, дарующий ему божественную силу. Шансы были ничтожны. Но это был шанс. Единственный, который у них был.

– Хорошо, – кивнул Феликс. Его голос обрёл твёрдость. – План есть. Найти остальных. Добраться до Джокера. Забрать скипетр.

– Звучит просто, как дважды два, – хмыкнул Вару. – Осталось только не умереть в процессе.

Он снова посмотрел в окно. Столб света над парком стал ярче, а гул разрушения – громче. Медлить было нельзя.

– Ладно, Червовый, – сказал Вару, поправляя очки. Он впервые за долгое время назвал Феликса не по имени, а по масти, но сейчас в этом не было издевки. Скорее, что-то вроде боевого клича. – Нам нужно оружие. Или хоть что-то, чем можно отбиваться.

Они разделились и начали обыскивать склад. Большинство ящиков были пустыми или завалены гнилой ветошью. Но в одном из углов, за кучей старых поддонов, им улыбнулась удача. Там лежал ящик с рабочими инструментами, видимо, забытый какой-то ремонтной бригадой.

Феликс нашёл прочный стальной ломик. Он взвесил его в руке. Не меч, конечно, но лучше, чем ничего. Вару же привлёк длинный кусок арматуры, торчавший из обломка бетонной плиты. Он подёргал его раз, другой, и с громким скрежетом вытащил. Получилось что-то вроде грубого посоха или копья.

– Ну что, – сказал Вару, опираясь на свой новый «посох». – Команда спасения мира готова к подвигам. Хоть сейчас на постер.

Феликс, на удивление, не стал читать ему нотаций за неуместный юмор. Он лишь слабо улыбнулся краешком губ.

– Нам нужно выбраться из города, – сказал он. – Искать их в этом хаосе – самоубийство. Скорее всего, они тоже попытались уйти. Куромаку бы точно отдал такой приказ. Он бы нашёл самое безопасное место для сбора.

– И где это? – спросил Вару.

– Старый бункер. К северу от города, в лесу. Мы как-то наткнулись на него, когда ходили за грибами. Куромаку тогда ещё составил план эвакуации на случай… чрезвычайной ситуации.

Вару закатил глаза. Ну конечно, Куромаку. У него на всё был план. И сейчас, как ни странно, это обнадёживало.

– Значит, на север, – подытожил Вару. – Через весь этот цирк с конями.

– Через цирк с конями, – подтвердил Феликс.

Они подошли к большой раздвижной двери склада. Вару прислушался. Гул, треск, далёкие крики… но прямо за дверью было тихо. Он осторожно приоткрыл небольшую калитку, встроенную в основную дверь, и выглянул наружу.

Улица была завалена обломками и перевёрнутыми машинами. Воздух был густым от дыма и гари. Но самое странное – по асфальту, игнорируя законы гравитации, медленно ползли гигантские зелёные вопросительные знаки, оставляя за собой шипящий след. Они двигались бесцельно, словно сонные змеи.

– Так, – прошептал Вару, отступая от двери. – План немного усложняется. Земля – это лава. Буквально.

Феликс тоже выглянул.

– Мы можем по крышам, – предложил он, указывая на пожарную лестницу на соседнем здании.

– Отличная идея, – согласился Вару. – Будем лучше видны для любой летающей твари, которую состряпал этот псих. Но выбора у нас особо нет.

Они ещё раз посмотрели друг на друга. Два заклятых врага, два клона, чьи идеологии были противоположны, как чёрное и белое. Один – причина катастрофы, терзаемый виной. Другой – его вечный судья, вынужденный довериться ему. Между ними всё ещё лежала пропасть из обид и непонимания. Но сейчас у них была общая цель. И общий враг.

– Слушай, Феликс, – неожиданно для самого себя начал Вару, не глядя на него. – Я…

Он хотел сказать «прости». Простое слово, которое застряло в горле комком из гордости и стыда. Но он не смог. Это было слишком. Слишком не похоже на него.

Феликс, казалось, понял всё без слов.

– Потом, Вару, – тихо сказал он. – Все извинения и разбирательства – потом. Когда мы найдём остальных. Когда всё это закончится.

Он протянул руку. Не для рукопожатия. Просто ладонью вверх. Молчаливое предложение.

Вару на мгновение замер. А потом, после короткого колебания, хлопнул по его ладони своей. Это был не знак дружбы. Это был договор. Хрупкое, отчаянное перемирие перед лицом конца света.

– Пошли, – сказал Вару, и его голос был уже не язвительным, а глухим и решительным. – Спасать этот грёбаный мир.

Он первым выскользнул за дверь, и Феликс последовал за ним. Впереди их ждал горящий город, безумная магия Джокера и почти нулевые шансы на успех. Но сейчас, в этот самый момент, они были не просто Вару и Феликс. Они были командой. И это было единственное, что имело значение.