всего лишь страсть?)

Стены раздевалки «Речных лисиц» хранили больше секретов, чем весь Ривердейл вместе взятый. Здесь, среди запаха дорогого парфюма, лака для волос и пота после изнурительных тренировок, воздух казался густым, почти осязаемым. Вероника Лодж прислонилась спиной к прохладному металлу шкафчика, чувствуя, как горячее дыхание Шерил Блоссом обжигает её шею.

Это стало их ритуалом. Их тайным убежищем.

– Всего лишь сброс адреналина, Ви-Ви, – прошептала Шерил, впиваясь пальцами в талию Вероники. Её голос был полон яда и мёда одновременно. – Никаких обязательств. Только химия.

Вероника не отвечала. Она лишь сильнее закинула голову, подставляя горло под требовательные губы рыжеволосой наследницы поместья Торнхилл. Если это был просто секс, то почему её сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку? Почему каждый раз, когда Шерил проходила мимо неё в школьном коридоре, едва задевая плечом, Вероника чувствовала, как внутри всё переворачивается?

В раздевалке они были единым целым. Гневом, страстью, потребностью. Но за её пределами они играли свои роли: ледяная принцесса и опалённая скандалами светская львица.

– Ты ведь знаешь, что это правда? – Шерил отстранилась, глядя прямо в глаза Веронике. Её фирменная красная помада была слегка размазана, что делало её образ пугающе живым.

– Конечно, Шерил, – выдохнула Вероника, поправляя воротник своей формы. – Просто секс. Как скажешь.

Но слова расходились с действиями. Вероника не могла контролировать вспышки собственничества. Когда она видела, как Шерил кокетничает с очередным игроком футбольной команды или даже просто слишком долго задерживает взгляд на Тони Топаз, в груди Вероники закипала тёмная, липкая ревность. Она становилась резкой, её замечания — язвительными, а взгляд — ледяным.

Шерил видела это. Она чувствовала это кожей. И это пугало её до дрожи. Она привыкла к контролю, привыкла к тому, что чувства — это слабость, которую Блоссомы выжигают в себе ещё в детстве. Ей хотелось взять Веронику за руку прямо в столовой, переплести пальцы и заявить всему миру, что эта девушка принадлежит ей. Но страх быть уязвимой, страх снова потерять кого-то, кто стал дорог, заставлял её возводить новые стены.

Напряжение достигло пика после благотворительного вечера в «Белом лебеде». Вероника весь вечер не сводила глаз с Шерил, которая демонстративно танцевала с каким-то сыном маминого бизнес-партнёра. Когда они наконец столкнулись в пустом коридоре отеля, Вероника не выдержала.

– Ты делаешь это специально, – прошипела она, преграждая Шерил путь. – Пытаешься доказать мне, что я ничего не значу?

Шерил вскинула подбородок, её глаза сверкнули холодным огнём.

– Ты значишь ровно столько, сколько мы договорились, Вероника. Не больше и не меньше. Твои сцены ревности начинают утомлять. Мы не пара. Мы — временное помешательство.

– Ложь! – Вероника сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. – Ты сама не веришь в то, что говоришь. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю.

– Хватит, – голос Шерил стал тихим и опасным. – Это зашло слишком далеко. Ты начинаешь воображать то, чего нет. И если ты не можешь соблюдать правила нашей... игры, то игре пришёл конец.

Вероника замерла. Холод, исходивший от Шерил, был ощутимым.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что нам пора остановиться, – Шерил сложила руки на груди, словно защищаясь. – Никаких раздевалок, никаких тайных встреч. С завтрашнего дня мы снова просто одноклассницы. Я вырываю это с корнем, пока ты окончательно не потеряла связь с реальностью.

Она развернулась, чтобы уйти, и этот жест — решительный, окончательный — ударил Веронику сильнее, чем любая пощёчина. Паника, острая и неконтролируемая, захлестнула её. Она поняла, что сейчас Шерил действительно уйдёт. Исчезнет из её жизни, оставив после себя лишь запах вишни и пепел воспоминаний.

– Нет! – Вероника схватила её за локоть, разворачивая к себе. – Ты не можешь просто так всё закончить!

– Отпусти меня, Лодж, – процедила Шерил, но её голос дрогнул.

– Не отпущу, – Вероника тяжело дышала, её глаза наполнились слезами, которые она так долго сдерживала. – Потому что я не играю. Я никогда не играла. Ты говоришь, что это просто секс, но для меня это давно перестало быть правдой.

Шерил попыталась вырваться, но Вероника прижала её к стене, глядя с такой отчаянной честностью, что у Шерил перехватило дыхание.

– Я люблю тебя, Шерил Блоссом, – эти слова сорвались с губ Вероники прежде, чем она успела их осознать. Они прозвучали как выстрел в тишине пустого коридора. – Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня до смерти. И я ревную, потому что не могу представить свою жизнь без твоего огня. Не смей говорить, что это ничего не значит.

Шерил замерла. Её маска ледяной королевы дала трещину, и сквозь неё проступила неприкрытая боль и растерянность. Она смотрела на Веронику, и в этом взгляде смешались страх, надежда и то самое чувство, которое она так усердно пыталась похоронить под слоями цинизма.

– Ты... ты не должна была этого говорить, – прошептала Шерил. Её губы дрожали.

– Но я сказала, – Вероника не отступала, её рука нежно коснулась щеки Шерил. – И я не заберу эти слова назад. Делай с ними, что хочешь. Можешь уйти сейчас, если это действительно то, чего ты желаешь. Но не лги мне, что между нами ничего нет.

Тишина между ними стала почти оглушительной. Шерил чувствовала, как рушатся её бастионы. Она так долго убеждала себя, что любовь — это проклятие, что она приносит только разрушение. Но глядя в полные слёз и решимости глаза Вероники, она вдруг поняла, что настоящая катастрофа — это прожить жизнь, так и не позволив себе почувствовать это тепло.

– Ты невыносима, Вероника Лодж, – голос Шерил сорвался.

Она резко подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между ними, и впилась в губы Вероники поцелуем, в котором не было ничего от их прежних «игр». В нём была мольба, признание и вся та нежность, которую она прятала за колючими фразами.

Вероника ответила с той же страстью, чувствуя, как напряжение в теле Шерил сменяется чем-то другим — мягким, сдающимся.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Шерил не отвела взгляд. Она осторожно взяла ладонь Вероники и переплела их пальцы — так, как мечтала сделать уже много месяцев.

– Если ты думаешь, что я буду легкой добычей, ты ошибаешься, – Шерил слабо улыбнулась, и в её глазах впервые за долгое время зажегся настоящий, теплый свет. – Но я... я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Это только начало, Шерил, – Вероника прижалась своим лбом к её. – Настоящее начало.

– Тогда пообещай мне одну вещь, – Шерил сжала её руку чуть крепче.

– Всё, что угодно.

– Никогда больше не позволяй мне верить в мою собственную ложь, – прошептала рыжеволосая девушка. – Даже если я буду кричать, что мне никто не нужен. Особенно тогда.

Вероника улыбнулась, чувствуя, как тяжесть, давившая на сердце, окончательно исчезает.

– Обещаю.

Они стояли в пустом коридоре, освещенном приглушенным светом ламп, две девушки, которые наконец-то перестали бежать от самих себя. Завтра им снова придется столкнуться с миром Ривердейла, с его тайнами, опасностями и вечными интригами. Но сейчас, в этот момент, у них было нечто более важное.

Шерил больше не пыталась вырвать свои чувства с корнем. Напротив, она позволила им расцвести, понимая, что в этом саду, который они создали вдвоем, она наконец-то сможет найти покой.

– Пойдем отсюда, – сказала Шерил, увлекая Веронику за собой к выходу. – Мне нужно выпить чего-нибудь крепче, чем этот дешевый пунш, и я хочу, чтобы ты была рядом.

– Всегда, Шерил, – ответила Вероника, не отпуская её руки.

Они вышли в прохладную ночь Ривердейла, и впервые за долгое время Шерил Блоссом не чувствовала холода. Ведь рядом с ней была та, кто смог растопить лёд её души самыми простыми и самыми опасными словами на свете. И теперь, что бы ни случилось дальше, они будут встречать это вместе. Без масок, без игр и без страха перед тем, что они называют любовью.