...

Старая «Тойота», угнанная Марлен еще на рассвете, неслась по разбитой лесной дороге, подпрыгивая на каждой кочке. Подвеска жалобно стонала, но девушку это волновало мало. В бардачке лежал фрагмент древнего артефакта, а на заднем сиденье — трое прокси Слендермена, которых им с Алексом пришлось вытаскивать буквально из-под носа у ЦРУ.

— Марлен, ну серьезно, ты хоть карту видела? — Алекс, чей шрам на пол-лица в тусклом свете приборной панели казался еще уродливее, в очередной раз дернулся на пассажирском сиденье. — Мы едем в глушь. Нас там накроют, как крыс в мешке. Ты вообще понимаешь, что если Безликие не получат эту побрякушку, нам обоим конец?

Марлен крепче сжала руль, глядя на дорогу янтарными, кошачьими глазами. Четвертая неделя. Четвертая неделя нытья. Ей было шестнадцать, но иногда казалось, что она вдвое старше этого двадцатидвухлетнего идиота, который подался в маньяки всего полгода назад и до сих пор ловил панические атаки от каждого шороха.

— Алекс, — начала она спокойным, вкрадчивым голосом, в котором отчетливо слышался металл, — если ты сейчас не заткнешься, то я тебя высаживаю, и ты идешь пешком. Прямо здесь. В лесу. С твоим топографическим кретинизмом ты выйдешь аккурат к посту федералов.

На заднем сиденье послышался приглушенный смешок. Тим Маски, чья маска теперь покоилась на коленях, устало прикрыл глаза. Рядом с ним Худи и Тоби хранили молчание, хотя нервный тик последнего выдавал общее напряжение. Тим мельком взглянул в зеркало заднего вида, ловя взгляд Марлен. Он до сих пор не мог до конца осознать, что эта уверенная, дерзкая девушка в ритуальном платье, перепачканном кровью и грязью, — та самая мелкая девчонка, с которой он пересекался четыре года назад. Тогда она была просто смышленым ребенком, протеже Трендера, а теперь... теперь она вела машину так, словно родилась за рулем, и затыкала рот взрослому парню одной фразой.

— А ты вообще трезвая? — вдруг выдал Алекс, когда машина свернула к заброшенному домику лесничего. — Ну, честно? Там у сатанистов все были обдолбанные в хлам. Мы тоже пили ту дрянь. Ты как-то слишком подозрительно ровно едешь.

Марлен резко ударила по тормозам. Машину занесло, подняв столб пыли. Всех бросило вперед. Не успел Алекс вскрикнуть, как девушка выскочила из салона, обошла машину и, рванув дверь, буквально за шкирку вытащила парня на холодный ночной воздух.

— Да трезвая я, трезвая! Пока что! — рявкнула она, толкнув его в сторону кустов. — Иди проветрись, может, мозг заработает.

Она хлопнула дверью, вернулась за руль и медленно проехала оставшиеся сто метров до хижины, оставив напарника плестись сзади. В зеркале она увидела вопросительный взгляд Тима.

— Извините, — коротко бросила она. — Он невыносим.

– Бывает, – отозвался Маски, разминая затекшую шею. – У нас Тоби тоже иногда... выдает. Но Алекс — это особый случай.

Домик лесничего встретил их запахом сырости и заброшенности. Пока Худи исследовал погреб, обнаружив там залежи самогона вперемешку с соленьями, Марлен занялась делом. Она привыкла работать, а не рассуждать. Пока прокси Слендермена обрабатывали раны и пересчитывали патроны, она успела затопить баню. Хозяин домика, прикопанный неподалеку, явно не возражал против использования его имущества.

Когда Алекс, понурый и злой, доплелся до хижины, Марлен уже выходила из бани, отмытая от липкой крови сатанистов. Ритуальное платье сменилось на чьи-то старые джинсы и растянутый свитер, найденные в шкафу, но даже в этом тряпье она выглядела... вызывающе.

– О, явился, – бросила она, проходя мимо него в дом. – Иди мойся, от тебя несет страхом и дешевым пойлом.

Внутри хижины воцарилась относительная идиллия, если так можно назвать компанию из пяти убийц. Самогон оказался крепким, как удар кувалдой. После первой же стопки Алекс окончательно размяк и перестал ныть, перейдя в стадию философских изысканий, которые никто не слушал.

– Он безнадежен, – констатировал Худи, глядя на то, как Алекс пытается доказать Тоби, что шрам делает его похожим на Аль Пачино.

– Трендемен просто хотел, чтобы я за ним присмотрела, – вздохнула Марлен, прихлебывая из мутной кружки. – Но я не нянька.

– Ты выросла, Марлен, – Тим сидел напротив, вертя в пальцах пустую стопку. – Тогда, четыре года назад, я думал, что ты просто случайный ребенок в этом балагане.

– В этом балагане нет случайных людей, Тим. Ты это знаешь не хуже меня.

К полуночи встал вопрос о сне. Места в хижине было катастрофически мало. Единственный диван оккупировали Худи и Тоби, которые, несмотря на свою специфическую работу, вырубились почти мгновенно. Алекс, к всеобщему облегчению, уснул прямо в кресле, уронив голову на грудь и тихо подрагивая во сне.

– Не трогай его, – шепнула Марлен, когда Тим хотел было переложить парня на пол. – Не трогай дерьмо, вонять меньше будет. Пусть спит так.

Оставалась одна узкая кровать в углу. Марлен взглянула на Тима, тот — на нее. Между ними повисло странное напряжение, подогретое алкоголем и общей усталостью.

– Я на улицу, – бросил Тим, доставая пачку сигарет.

Через десять минут Марлен вышла следом. Ночной воздух обжег легкие. Тим стоял у окна, прислонившись спиной к бревенчатой стене, и курил, глядя на темную кромку леса.

– Есть еще? – спросила она, подходя ближе.

– Последняя, – Тим показал пустую пачку и затянулся, выпуская густое облако дыма.

Марлен не ответила. Она сделала шаг вперед, оказываясь в его личном пространстве. Тим не отодвинулся, лишь прищурился, наблюдая за ней. Девушка протянула руку и бесцеремонно выхватила сигарету прямо из его пальцев.

Тим замер, ожидая, что она просто решит докурить, но Марлен поступила иначе. Она прижалась к нему, заставляя отступить к самой стене, сделала глубокую, жадную затяжку, а затем, не выпуская дыма, обхватила его шею рукой и притянула к себе.

Поцелуй был резким, со вкусом табака и дешевого самогона. Марлен выдохнула дым прямо ему в рот, и Тим ответил на поцелуй с неожиданной для самого себя яростью. Секунды растянулись в вечность. Сигарета, забытая в пальцах девушки, дотлевала, едва не обжигая кожу.

Тим первым разорвал контакт. Он тяжело дышал, глядя на ее довольное, чуть раскрасневшееся лицо. В янтарных глазах плясали искры, которые не имели ничего общего с алкогольным опьянением.

– Так, перебрала... – Тим постарался придать голосу строгость, хотя руки его слегка подрагивали. – Всё, спать.

Он развернулся и вошел в дом, стараясь не смотреть по сторонам. Марлен лишь усмехнулась, бросив окурок в траву.

– Тц... – цыкнула она, следуя за ним.

В комнате было темно и тихо, если не считать храпа Алекса. Тим уже лег на кровать, демонстративно отвернувшись к стене и заняв едва ли треть места. Марлен скинула ботинки и устроилась рядом. Кровать была настолько узкой, что им пришлось лежать спина к спине, чувствуя тепло друг друга через одежду.

– Тим? – негромко позвала она в темноту.

– Спи, Марлен. Завтра тяжелый день.

– Я знаю. Просто... спасибо, что не узнал меня сразу. Это было забавно.

Тим ничего не ответил, но в темноте его губы тронула едва заметная улыбка. Он чувствовал, как ее спина мерно вздымается в такт дыханию. Эта девчонка была ходячей катастрофой, как и все они, но в этот момент, в старом доме посреди леса, мир казался чуть менее безумным.

А за окном шелестел лес, скрывая в своих тенях тех, кто искал их, и тех, кого искали они. Но это было делом завтрашнего дня. А сегодня у них была тишина, самогон и горький привкус табака на губах.