Хуяка

В кабинете на верхнем этаже небоскреба «Austin Industries» пахло дорогим табаком, кожей и едва уловимым, ледяным ароматом металла. Ник Остин сидел в массивном кресле, сложив руки в замок перед собой. Его взгляд, холодный и пронзительный, был устремлен на экран монитора, где раз раз разом прокручивалась запись с камер видеонаблюдения частного аэродрома.

На видео хрупкая фигура в объемном худи, скрывающем очертания тела, быстро пересекала взлетную полосу. Рыжие волосы были спрятаны под капюшоном, но Ник узнал бы эту походку из тысячи. Эту покорную, чуть прихрамывающую манеру передвижения, которую он сам вбил в Натаниэля за месяцы их «счастливого» брака.

– Пять миллионов, – негромко произнес Ник, и его голос прозвучал как лязг затвора винтовки. – Маленькая дрянь украла пять миллионов и думает, что сможет раствориться в воздухе.

Стоящий у двери начальник службы безопасности, грузный альфа, заметно сглотнул.

– Мы отследили счета, сэр. Он действовал профессионально, использовал подставные офшоры, которые вы сами когда-то создали для мелких операций. Он учился, пока вы думали, что он просто сидит в спальне.

Ник резко встал, и стул с грохотом отлетел назад. Его рост и мощная фигура заполняли пространство, подавляя любого своей аурой доминирующего альфы.

– Он не просто омега, Марк. Он — моя собственность. С двух лет он жил в моем доме, ел с моих рук, спал в моей постели. У него нет даже свидетельства о рождении, он никто без моего клейма на шее. И этот «никто» решил, что имеет право на побег?

Ник подошел к панорамному окну, за которым расстилался город. Он ненавидел Натаниэля. Ненавидел его вечно испуганные голубые глаза, его нежную кожу, которая так легко покрывалась багровыми пятнами от пальцев, его молчание. Омеги в их мире были лишь товаром, ценным ресурсом, инструментом для продолжения рода или развлечения. Ник привык продавать их десятками, отправляя в золотые клетки к таким же жестоким ублюдкам, как он сам. Ната он оставил себе лишь потому, что тот был идеальным образцом: тихим, сломленным и невероятно красивым в своем страдании.

– Найди его, – приказал Ник, не оборачиваясь. – Мне плевать, сколько стран тебе придется перерыть. Когда ты его схватишь, не смей причинять ему вреда... пока. Я хочу лично объяснить ему, что бывает с домашними животными, которые кусают руку хозяина.

---

Натаниэль сидел на краю узкой кровати в дешевом мотеле на окраине небольшого городка, название которого он даже не пытался запомнить. В комнате пахло сыростью и дешевым чистящим средством, но для него это был запах абсолютной свободы.

Его руки мелко дрожали, когда он разворачивал бумажную салфетку с сэндвичем. Желудок сжался от спазма, и Нат поспешно отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Только не сейчас, – прошептал он, прижимая ладонь к животу. – Пожалуйста, только не сейчас.

Он знал, что Ник убьет его, если найдет. Или, что еще хуже, заберет ребенка, а самого Ната запрёт в подвале до конца его недолгой жизни. Мысль о том, что внутри него растет часть человека, который называл его «шлюхой» и «бесполезным куском мяса», вызывала у Натаниэля ужас. Но в то же время этот ребенок был единственным существом в мире, которое принадлежало ему. Не семье Остинов, не корпорации, а только ему.

Нат посмотрел на свои руки. Синяки на запястьях уже начали желтеть, напоминая о последней ночи в особняке. Ник был особенно зол тогда — сделка по поставке оружия в Восточную Европу сорвалась, и он выплеснул всю свою ярость на омегу. Именно в ту ночь, лежа на холодном полу спальни и слушая уходящие шаги мужа, Нат понял: либо он сбежит сейчас, либо умрет.

Он готовился три месяца. Крал пароли, изучал систему безопасности, по крохам переводил деньги на счета, которые Ник считал «мертвыми». Пять миллионов — огромная сумма, но для империи Остина это была лишь капля в море. Для Ната же это был билет в жизнь, где его не будут бить за неправильно заваренный чай.

Раздался резкий стук в дверь. Нат подскочил, сердце ушло в пятки.

– Кто там? – голос сорвался на хрип.

– Обслуживание номеров, принесли дополнительные полотенца, – раздался скучающий голос за дверью.

Натаниэль выждал минуту, прежде чем подойти к глазку. За дверью действительно стояла горничная с тележкой. Он облегченно выдохнул и опустился на пол, обхватив колени руками. Паранойя становилась его постоянной спутницей.

Он знал, что Ник не остановится. Альфа был собственником до мозга костей. Его бесило не отсутствие денег, а сам факт неповиновения. Натаниэль был для него вещью, которая посмела иметь свою волю.

---

Прошло две недели. Ник Остин стоял в частном ангаре, наблюдая, как его люди загружают оборудование в самолет. След привел их в этот захолустный регион. Омега был неопытен, он совершил ошибку — воспользовался старой картой лояльности в аптеке, чтобы купить подавители запаха и витамины.

– Сэр, мы определили его местоположение, – доложил Марк, подходя к боссу. – Он в мотеле «Синяя птица». Мы окружили здание.

Ник медленно повернул голову. В его глазах вспыхнул опасный огонь.

– Он там?

– Да. Наши люди видели его в окне второго этажа. Он выглядит... бледным.

– Бледным? – Ник усмехнулся, поправляя манжеты дорогой рубашки. – Ничего, скоро он станет совсем белым от страха. Едем.

Когда черный внедорожник затормозил у обшарпанного здания мотеля, Ник почувствовал странное возбуждение. Он предвкушал момент, когда увидит ужас в глазах Натаниэля. Он хотел разрушить ту иллюзию безопасности, которую омега себе создал.

Они поднялись по лестнице почти бесшумно. Ник жестом приказал людям остаться в коридоре, а сам выбил дверь одним мощным ударом ноги.

Замок с треском вылетел, и дверь распахнулась, ударившись о стену.

Натаниэль стоял у окна, прижимая к груди небольшую сумку. Его рыжие волосы были в беспорядке, а глаза расширились от шока. Он выглядел еще меньше и хрупче, чем раньше.

– Здравствуй, Натаниэль, – вкрадчиво произнес Ник, делая шаг в комнату. – Ты ведь не думал, что я позволю тебе так просто уйти с моими деньгами?

Нат попятился, пока не уперся спиной в подоконник.

– Уходи, Ник... Пожалуйста, просто оставь меня в покое. У тебя есть миллиарды, тебе не нужны эти крохи.

– Дело не в деньгах, дрянь, – Ник стремительно сократил расстояние и схватил Ната за горло, прижимая к стене. Не сильно, чтобы не задушить, но достаточно, чтобы омега почувствовал свою полную беспомощность. – Ты — моя вещь. Ты принадлежишь мне по праву покупки и по праву брака. Кто дал тебе разрешение дышать без моего приказа?

Натаниэль судорожно глотал воздух, его пальцы вцепились в запястье Ника, пытаясь ослабить хватку.

– Я больше... не твоя вещь... – прохрипел он.

Ник рассмеялся, и этот смех был страшнее любого крика.

– О, ты ошибаешься. Сейчас мы вернемся домой. Я запру тебя в той комнате, где нет окон, и ты будешь молить о том, чтобы я просто ударил тебя. Ты узнаешь, что такое настоящий ад.

Ник внезапно замер. Его чуткий нос альфы уловил что-то странное. Запах Натаниэля всегда был слабым, как лесная фиалка после дождя, но сейчас... сквозь страх и дешевое мыло пробивался новый оттенок. Сладковатый, молочный, тяжелый запах, который невозможно было спутать ни с чем другим.

Запах омеги, который носит ребенка.

Ник ослабил хватку, его глаза сузились, впиваясь в лицо Ната. Он опустил взгляд ниже, к животу омеги, который тот инстинктивно пытался прикрыть свободной рукой.

– Что это? – голос Ника стал пугающе тихим.

Натаниэль задрожал всем телом, слезы покатились по его щекам.

– Ничего... это ничего...

Ник резко дернул его на себя, прижимаясь всем телом, вдыхая запах у самого изгиба шеи. Его зрачки расширились, заполняя радужку чернотой. Альфа внутри него взревел, распознавая свое потомство.

– Ты беременен, – это был не вопрос, а констатация факта.

Нат зажмурился, всхлипывая.

– Нет... нет, Ник, пожалуйста...

– Ты сбежал, будучи беременным моим наследником? – Ник оттолкнул его, но тут же снова схватил за плечи, встряхивая. – Ты украл не только деньги. Ты украл то, что принадлежит корпорации Остинов. Мою кровь!

– Это мой ребенок! – вдруг выкрикнул Натаниэль, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Ты ненавидел меня! Ты называл меня шлюхой, ты бил меня! Ты не имеешь права на него!

Ник на мгновение опешил от этой вспышки ярости. Его маленькая, забитая омега вдруг оскалила зубы. Но это лишь подогрело его гнев.

– Права? – Ник наклонился к самому его уху. – У тебя нет прав, Нат. У тебя есть только обязанности. И теперь твоя главная обязанность — выносить этого ребенка в целости и сохранности.

Он обернулся к дверям и крикнул:

– Марк! Подготовьте машину. И вызовите лучшего врача в мой особняк. Если с омегой или плодом что-то случится по дороге, вы все трупы.

Ник снова посмотрел на Натаниэля. Тот выглядел так, будто жизнь окончательно покинула его. Он обмяк в руках альфы, глядя в пустоту.

– Ты думал, что пять миллионов купят тебе свободу? – Ник подхватил его на руки, легко, словно пушинку. – Глупый мальчик. Теперь ты стоишь в тысячу раз дороже. И теперь я не спущу с тебя глаз ни на секунду.

– Я ненавижу тебя, – прошептал Нат, закрывая глаза.

– Ненавидь, – равнодушно ответил Ник, выходя из номера. – Главное, что ты снова там, где тебе место. В моей клетке.

Когда они вышли на улицу, холодный ветер ударил в лицо, но Натаниэль его не чувствовал. Он чувствовал только жар, исходящий от тела Ника, и тяжелое, удушающее осознание того, что его самый большой кошмар только начинается. Пять миллионов все еще лежали на его счету, но теперь они были бесполезными цифрами. В мире альф, где омега — лишь сосуд для наследника, никакие деньги не могли купить право быть человеком.

Ник усадил его на заднее сиденье бронированного авто, сам сел рядом и властно положил руку на еще плоский живот Ната.

– Мы едем домой, Натаниэль. И на этот раз я позабочусь о том, чтобы у тебя даже мыслей о побеге не возникало.

Машина тронулась, унося их прочь от временного убежища, обратно в золотую тюрьму, стены которой стали теперь еще выше и крепче. А в голове Ника уже зрел план: как вылечить эту строптивую омегу от желания свободы, используя самое сильное оружие — его собственное дитя.