Выебисики

В кабинете на верхнем этаже небоскреба «Austin Industries» пахло дорогим табаком, кожей и едва уловимым, ледяным ароматом мяты — естественным запахом Ника Остина. Ник сидел в кожаном кресле, переплетя пальцы в замок, и смотрел на панорамное окно, за которым ночной город расстилался ковром из огней.

Ему было двадцать шесть. В его руках была сосредоточена власть, о которой многие не смели и мечтать: производство оружия, сеть элитных отелей и казино. И, конечно, теневой бизнес — торговля омегами. В этом мире омеги были лишь товаром, красивыми игрушками без прав, документов и голоса.

Но один конкретный омега умудрился превратить жизнь Ника в хаос.

– Мы отследили транзакцию, сэр, – голос начальника службы безопасности заставил Ника обернуться. – Пять миллионов, которые пропали с вашего личного счета три месяца назад... часть из них «всплыла» в небольшом приморском городке на юге.

Ник медленно поднялся. Его высокий, подкачанный силуэт отразился в стекле. На шее, под воротником дорогой рубашки, пульсировала вена.

– Натаниэль, – выдохнул он, и это имя прозвучало как проклятие.

Нату было всего два года, когда семья Остинов купила его. Маленький рыжий комок с испуганными голубыми глазами. Его растили как идеальную пару для наследника империи, но природа сыграла злую шутку: Нат вырос не покорной куклой, а диким зверем. Год назад он сжег любимый «Ламборгини» Ника просто потому, что тот запретил ему выходить из комнаты. А потом была свадьба. Метка, насильно поставленная на тонкую шею, крики, слезы и обвинения.

Ник помнил их последнюю встречу. Он тогда сорвался, назвал Ната шлюхой, уверенный, что омега никуда не денется без документов и денег.

Он ошибся. Нат не просто ушел. Он ограбил его и исчез.

---

Маленький домик на окраине пах солью и дешевыми моющими средствами. Натаниэль прижал ладонь к животу, который уже заметно округлился. Ему было восемнадцать, он был официально «никем» в юридическом смысле, но сейчас он чувствовал себя более живым, чем за все годы в золотой клетке Остинов.

Синяки на его теле почти сошли, остались лишь бледные тени на ребрах — память о «любви» Ника.

– Тише, малыш, – прошептал Нат, чувствуя легкий толчок внутри. – Мы справимся. У нас есть деньги, у нас есть шанс.

Он подошел к зеркалу и поправил рыжую прядь. Метка на шее зудела. Она была как клеймо, связывающее его с человеком, который видел в нем лишь собственность. Нат ненавидел этот запах мяты, который до сих пор преследовал его в кошмарах.

Внезапно тишину вечера нарушил рокот мотора. Слишком мощного для этой глуши. Сердце Ната пропустило удар.

Он бросился к задней двери, но не успел. Входная дверь содрогнулась от мощного удара и слетела с петель.

На пороге стоял Ник. В черном пальто, с пылающим взглядом альфы, который нашел свою добычу. Его аура была настолько тяжелой, что Нату стало трудно дышать.

– Здравствуй, Натаниэль, – голос Ника был обманчиво спокойным. – Ты ведь не думал, что пять миллионов — это достаточная цена за мой покой?

Нат попятился, упираясь спиной в кухонный стол. Его трясло, но он вздернул подбородок, глядя прямо в глаза своему мучителю.

– Уходи, Ник. Я тебе ничего не должен. Ты купил меня, когда я был ребенком. Я отработал каждый цент своей кровью.

Ник медленно пошел вперед, сокращая расстояние. Его взгляд опустился ниже, на свободную футболку Ната, которая не могла скрыть изменившуюся фигуру омеги. Альфа замер. Его зрачки расширились, а запах мяты стал острым, почти режущим.

– Ты... – Ник осекся, его голос дрогнул. – Ты беременен?

– Это не твой ребенок, – выпалил Нат, хотя ложь была очевидной. Метка на его шее запульсировала, подтверждая связь.

Ник в одно мгновение оказался рядом. Он схватил Ната за плечо, не грубо, но властно, и притянул к себе.

– Не смей мне лгать! – прорычал он. – Ты сбежал, украл мои деньги, скрыл от меня наследника... Ты хоть понимаешь, что я сделаю с тобой?

– Что? – Нат дернулся, пытаясь вырваться. – Снова заперешь в подвале? Снова назовешь шлюхой? Давай, Ник! Убей меня, если хочешь, но я больше не буду твоей вещью!

Ник смотрел на него, и в его глазах смешивались ярость и странное, болезненное восхищение. Этот маленький рыжий омега всегда был костью в его горле. Непокорный, дерзкий, разрушительный.

– Ты никуда не уйдешь, – тихо произнес Ник, прижимаясь лбом к лбу Ната. – Ты вернешься домой. В настоящую клинику, под охрану.

– Чтобы ты снова мог издеваться надо мной? – Нат почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы бессилия. – Я ненавижу тебя. Слышишь? Я сжег твою машину, и я сожгу всё, что тебе дорого, если ты не оставишь меня в покое.

Ник вдруг усмехнулся, и эта усмешка была страшнее гнева.

– Жги, малыш. У меня достаточно денег, чтобы покупать тебе по новой машине каждый день, лишь бы ты был рядом и смотрел на меня этим своим волчьим взглядом.

Он подхватил Ната на руки. Тот начал брыкаться, бить альфу кулаками по груди, но разница в силе была колоссальной. Ник держал его крепко, вдыхая запах омеги — смесь цитруса и страха.

– Отпусти! Ник, я ненавижу тебя! – кричал Нат, когда его выносили из дома к дожидавшемуся черному внедорожнику.

– Знаю, – коротко бросил Ник, усаживая его на заднее сиденье и блокируя двери. – Но теперь у нас есть общая проблема. И эта «проблема» носит мою фамилию.

Когда машина тронулась, Нат прижался лбом к холодному стеклу. Он смотрел на удаляющийся домик, который на несколько месяцев стал его убежищем. Пять миллионов не купили ему свободу. Они лишь дали ему короткую передышку перед главным боем в его жизни.

– Я всё равно сбегу, – прошептал он, зная, что Ник слышит.

– Попробуй, – отозвался альфа, не отрывая взгляда от дороги. – Но в следующий раз я прикую тебя к кровати золотой цепью. И поверь, Натаниэль, тебе это даже понравится.

Нат закрыл глаза, чувствуя, как внутри ворочается жизнь. Он был омегой без документов в мире, где он был товаром. Но он был омегой Ника Остина, и если Ник думал, что он победил, он очень плохо знал своего мужа.

Война только начиналась. И на этот раз Нат собирался сжечь не просто машину, а всю империю Остинов до основания.

– Ты зря приехал за мной, – тихо сказал Нат, открывая глаза. В их голубизне теперь не было страха, только холодный расчет. – Потому что теперь я знаю твою слабость.

Ник мельком взглянул на него через зеркало заднего вида.

– И какая же это слабость?

– Ты не можешь меня убить, – улыбнулся Нат, и эта улыбка была предвестником шторма. – А значит, ты проиграл.

Дорога в поместье Остинов казалась бесконечной, и каждый километр возвращал Ната в мир, который он презирал. Но теперь он был не один. И ради своего ребенка он был готов стать тем самым монстром, которого из него так долго пытался вырастить Ник.

– Посмотрим, – только и ответил Ник, прибавляя скорость.

Впереди был город, полный интриг, власти и старых обид. И запах мяты теперь смешивался с запахом грядущего пожара.