Бывает

В воздухе пахло дорогим табаком, кожей и едва уловимым ароматом пороха — запахом, который пропитал всё здание корпорации «Austin Arms». Ник Остин сидел в своём кресле на сорок втором этаже, вертя в пальцах золотую зажигалку. Его взгляд был устремлён на панорамное окно, за которым расстилался ночной город, сверкающий огнями казино и вывесками его собственных отелей.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Ник даже не обернулся. Только один человек в этом мире позволял себе входить к нему так, словно он был здесь хозяином, а не собственностью.

— Ты приказал меня привести, — голос прозвучал хрипло, с вызовом.

Ник медленно развернул кресло. Перед ним стоял Натаниэль. В свои восемнадцать он выглядел почти подростком: невысокий, хрупкий, с копной ярко-рыжих волос, которые вечно были в беспорядке. На бледной коже шеи, прямо над ключицей, темнела метка — глубокий, болезненного вида след от зубов альфы. Знак того, что этот омега принадлежит самому опасному человеку в стране.

Но Натаниэль никогда не вел себя как «принадлежность».

— Ты снова пытался пересечь границу штата, Нат, — спокойно произнёс Ник, поднимаясь. Его мощная фигура, обтянутая идеально сидящим пиджаком, нависла над омегой. — В третий раз за этот месяц. Тебе не надоело?

— Мне надоест только тогда, когда я увижу твой труп, Ник, — огрызнулся Натаниэль, вскидывая подбородок. — Или когда ты сдохнешь от скуки в своём золотом склепе.

Ник сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Натаниэль не отступил, хотя его зрачки расширились от густого, подавляющего запаха кедра и холодного металла, исходящего от альфы. На скуле омеги расцветал свежий синяк — след от столкновения с охраной при попытке побега.

— Ты портишь мой товар, — Ник протянул руку и грубо схватил Натаниэля за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Голубые, как лед, глаза омеги пылали ненавистью. — Ты — самое дорогое, что у меня есть, но ты ведёшь себя как бешеная псина.

— Я не товар! — Нат попытался вырваться, но хватка альфы была стальной. — Ты купил меня, когда мне было два года! У меня даже бумажки нет, подтверждающей, что я человек! Для тебя я просто вещь, как те пушки, которые ты продаёшь своим ублюдкам-клиентам!

— Ты — моя жена, — поправил Ник, и в его голосе прорезались рычащие нотки. — И законный носитель моего имени.

— Я — твой пленник! — выплюнул Натаниэль. — Помнишь, год назад? Твой любимый «Майбах»? Как красиво он горел в свете луны? Я до сих пор чувствую запах того бензина, и это лучшее воспоминание в моей жалкой жизни.

Ник прищурился. Воспоминание о сгоревшей машине стоимостью в несколько миллионов всё ещё вызывало у него глухое раздражение, но в то же время — странное, извращённое восхищение. Этот омега, которого он растил под своим присмотром, превратился в дикого зверя, которого невозможно было приручить ни лаской, ни силой.

— Ты заигрался, Нат, — Ник отпустил его подбородок и провёл большим пальцем по метке на шее. Натаниэль вздрогнул, по его телу прошла непроизвольная дрожь — реакция омеги на своего альфу, которую он ненавидел всем сердцем. — Я прощал тебе всё. Побеги, дерзость, уничтоженное имущество. Но сегодня ты зашёл слишком далеко. Ты ударил начальника моей службы безопасности ножом для стейка.

— Жаль, что я не попал в горло, — прошипел Натаниэль, криво усмехнувшись.

Ник внезапно схватил его за воротник рубашки и притянул вплотную к себе.

— Ты хоть понимаешь, что в этом мире омеги без документов — это просто мясо? Если бы не я, ты бы уже давно гнил в борделе на окраине, где тебя использовали бы по десять раз на дню за дозу подавителей. Я дал тебе всё: отели, рестораны, лучшую одежду.

— Ты дал мне клетку! — крикнул Нат, и в его голосе впервые за вечер прорезались слёзы, которые он тут же подавил. — Ты купил меня у моей семьи, Ник! Ты лишил меня права даже на собственное имя!

— Я спас тебя, — отрезал Ник. — Твои родители собирались продать тебя на аукцион органов. Я заплатил за тебя втрое больше, чем ты стоил. Ты мой с того самого дня, как я впервые взял тебя на руки.

Ник оттолкнул его, и Натаниэль покачнулся, едва удержавшись на ногах. Альфа подошёл к столу и нажал кнопку селектора.

— Принесите ужин в мои покои. И подготовьте комнату в подвальном секторе. Без окон.

Натаниэль побледнел. Подвальный сектор означал полную изоляцию.

— Ты не посмеешь, — прошептал он.

— О, я посмею гораздо больше, Нат, — Ник обернулся, и его глаза сверкнули первобытным огнём. — Ты хочешь быть диким? Хорошо. Но диких животных держат в вольерах, пока они не научатся лизать руку хозяину.

— Я лучше сдохну, чем лизну твою руку, — Натаниэль плюнул на дорогой ковёр прямо у ног Ника.

В кабинете повисла мёртвая тишина. Ник медленно перевёл взгляд с пятна на ковре на лицо омеги. В его взгляде не было ярости — только холодная, расчётливая решимость. Он подошёл к Натаниэлю, и тот невольно сжался, ожидая удара. Но вместо этого Ник подхватил его под бёдра и закинул на плечо, как мешок.

— Пусти! Ублюдок! Ненавижу тебя! — Натаниэль забился, колотя кулаками по широкой спине альфы, но Ник даже не поморщился.

— Кричи, сколько хочешь, — бросил Ник, направляясь к лифту. — В подвале отличная звукоизоляция.

Спускаясь в лифте, Натаниэль продолжал изрыгать проклятия, но внутри него всё сжималось от страха. Он знал, что Ник не причинит ему физического вреда сверх необходимого — он слишком ценил свою «собственность». Но психологические игры Остина были куда страшнее.

Когда двери лифта открылись на жилом уровне, Ник не понёс его в подвал. Он зашёл в свою спальню и швырнул Ната на огромную кровать.

— Я передумал, — сказал Ник, расстегивая запонки на манжетах. — Подвал — это слишком просто для тебя. Ты любишь внимание, Нат. Ты любишь чувствовать, как я злюсь.

Натаниэль быстро перевернулся на живот и попытался сползти с кровати, но Ник перехватил его за лодыжку и дернул обратно.

— Куда ты собрался? Мы ещё не закончили обсуждение твоей новой машины.

— Мне не нужна машина! — выкрикнул Нат, пытаясь пнуть альфу свободной ногой. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил! Просто дай мне уйти!

Ник навис над ним, придавливая своим весом к матрасу. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Натаниэля.

— Ты никогда не уйдёшь, маленький глупый омега. Ты — часть моей империи. Ты — то, что делает меня человеком, даже если я сам в это не верю.

— Ты чудовище, Ник, — прошептал Натаниэль, чувствуя, как его собственное тело предательски откликается на близость альфы. Запах кедра заполнял лёгкие, кружил голову, заставляя инстинкты орать о подчинении.

— Возможно, — согласился Ник, наклоняясь к его уху. — Но я — твоё чудовище. И сегодня ты будешь напоминать себе об этом каждую секунду.

Ник достал из кармана тонкую цепочку с тяжёлым кулоном — гербом семьи Остин. Он надел её на шею Натаниэля, и тот почувствовал холод металла на своей коже.

— Это твой новый ошейник, — тихо сказал Ник. — На нём GPS-трекер. Если ты попытаешься его снять, он ударит тебя током. Если ты выйдешь за пределы территории без моего разрешения — то же самое.

Натаниэль замер, его глаза наполнились слезами ярости.

— Я сожгу и этот дом, Ник. Клянусь, я сожгу всё, что тебе дорого.

Ник усмехнулся, прижимаясь губами к метке на его шее.

— Тогда мне придётся купить тебе новый замок, Нат. У меня много денег. И бесконечное терпение.

Он отстранился, глядя на то, как омега тяжело дышит, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Натаниэль выглядел разбитым, но в глубине его глаз всё ещё тлел тот самый огонь, который Ник так жаждал подчинить.

— Ужин принесут через пять минут, — Ник поднялся и поправил пиджак. — Ешь. Завтра у нас приём в казино. Ты будешь рядом со мной. В этом самом колье.

— Я устрою там скандал, — пообещал Нат, вытирая глаза рукавом. — Я переверну все столы. Я вылью шампанское на твоего самого важного инвестора.

Ник дошёл до двери и обернулся, на его губах играла странная, почти нежная улыбка.

— Я не сомневаюсь в тебе, Нат. Именно поэтому я тебя и выбрал. Ты — единственный, кто не боится меня ненавидеть.

Дверь закрылась, и послышался щелчок электронного замка. Натаниэль остался один в роскошной комнате, которая в очередной раз стала его тюрьмой. Он сжал кулон в кулаке, чувствуя, как грани металла впиваются в ладонь.

Он ненавидел Ника Остина. Ненавидел его силу, его власть, его запах. Но больше всего он ненавидел то, что, когда Ник уходил, в комнате становилось невыносимо холодно.

Натаниэль встал, подошёл к окну и посмотрел на город. Где-то там, внизу, жили люди, у которых были документы, право выбора и свобода. У него не было ничего, кроме метки на шее и фамилии человека, которого он мечтал уничтожить.

— Посмотрим, кто сломается первым, Ник, — прошептал он, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — У тебя есть деньги, но у меня есть ярость. И я ещё не закончил играть с огнём.

Он знал, что завтрашний вечер в казино станет очередным полем битвы. И он уже предвкушал, как будет смотреть в глаза Нику, совершая очередное безумство. Потому что в этом странном, извращённом мире омегаверсии, где он был никем, только гнев Ника Остина давал ему почувствовать себя по-настоящему живым.

Натаниэль подошёл к зеркалу. Рыжие волосы, голубые глаза, синяк на скуле и золотая цепь на шее. Он выглядел как трофей, как дорогая игрушка. Но внутри него билось сердце дикого зверя, которого невозможно было запереть навсегда.

— Ты думаешь, ты купил меня, — сказал он своему отражению. — Но ты просто купил себе самую дорогую проблему в жизни.

Он лёг на кровать, свернувшись калачиком, и закрыл глаза. Ему нужно было поспать. Завтра ему понадобятся все силы, чтобы снова разрушить идеальный мир Ника Остина. И, возможно, в этом хаосе они оба наконец найдут то, что искали все эти годы — правду, которая скрывалась за меткой, деньгами и взаимной ненавистью.

В коридоре послышались шаги охраны. Ник Остин никогда не оставлял его без присмотра. Но Натаниэль знал: даже самые крепкие замки рано или поздно поддаются, если знать, куда ударить. А он знал слабые места Ника лучше, чем кто-либо другой. Ведь Ник сам показал их ему, когда решил, что омега — это просто вещь.

Игра продолжалась. И ставки в ней росли с каждым днём.