Предательство

Я смотрел в окно на затянутое тучами небо Сеула, и моё отражение в стекле казалось мне чужим. Теневой Монарх. Бессмертный владыка смерти, перед которым трепещут миры. В моих глазах, серых, как грозовая туча перед бурей, застыла вечность, но сейчас эта вечность казалась мне проклятием.

Какой толк в божественной силе, если я не смог защитить самое дорогое?

За моей спиной раздался тихий шорох колес инвалидного кресла. Я не оборачивался, чтобы не пугать его своей аурой, которую в моменты ярости едва сдерживал.

– Отец? – голос Алекса звучал глухо, безжизненно.

Я повернулся. Мой старший сын. Моя гордость. В двадцать лет он был выше меня — сто девяносто два сантиметра мощи и потенциала. Но сейчас он казался болезненно хрупким. Черные взъерошенные волосы с выбритыми висками обрамляли бледное, почти фарфоровое лицо. Небесно-голубые глаза, доставшиеся ему от моей матери, смотрели в пустоту. Те самые глаза, которые когда-то сияли азартом, теперь были подернуты ледяной коркой безразличия.

На его обнаженной по локоть руке виднелись татуировки, переплетающиеся с шрамами, а на шее — то самое родимое пятно, отметина нашего рода, которую носил мой отец и ношу я. Только теперь эта метка казалась клеймом трагедии.

– Я здесь, Алекс, – я подошел и положил руку ему на плечо.

Он вздрогнул. Его сила была запечатана. Тот проклятый паразит, внедрившийся в его позвоночник во время зачистки врат, не просто лишил его возможности ходить — он медленно высасывал из него жизнь, блокируя ману. Предательство друзей, тех, кому он доверял спину, ударило больнее, чем сам монстр.

– Хэ Ин звонила, – произнес он, и в его голосе проскользнула горькая усмешка. – Просила передать, что Сухо сдал экзамены на ранг S.

Мои пальцы непроизвольно сжались, едва не раздробив подлокотник кресла.

– Мне плевать на её звонки, – отрезал я.

Развод был быстрым и холодным, как удар кинжала. Когда Ча Хэ Ин посмотрела на искалеченного Алекса и сказала, что «такой дефектный наследник бросает тень на репутацию семьи», во мне что-то окончательно умерло. Женщина, которую я любил, оказалась лишь человеком, влюбленным в силу, а не в людей. Я понял тогда: случись беда со мной, потеряй я свою мощь — и она выкинула бы меня, как сломанный инструмент.

Я забрал сына, продал наш старый дом, полный фальшивого смеха, и купил это уединенное поместье.

– Сухо... – Алекс запнулся, его взгляд на мгновение стал острее. – Ты так и не поговорил с ним?

– Мне не о чем говорить с тем, кто стоял и смотрел, как его брата оставляют умирать в красных вратах, – мой голос прозвучал как раскат грома. – Он был там, Алекс. Он мог помочь, но побоялся рискнуть своим «идеальным» будущим. Я разочарован в нем больше, чем в его матери.

Алекс опустил голову. Первые два месяца после инцидента он не ел, почти не спал. Депрессия съедала его быстрее паразита. Он похудел так сильно, что скулы стали острыми, как бритвы. Сейчас он начал приходить в себя, но это было страшное возвращение. Он стал холодным. Пустым.

– Я хочу, чтобы ты вытащил его, отец, – внезапно сказал он.

– Паразита? Ты же знаешь, он сплетен с нервными окончаниями. Даже моя мана может выжечь твой разум, если я буду неосторожен.

– Нет, – Алекс поднял на меня свои пронзительно-голубые глаза. – Я не об этом. Я хочу, чтобы ты перестал сдерживаться. Убей их всех. Тех, кто закрыл врата с той стороны.

Я замер. В комнате похолодало, тени в углах зашевелились, подчиняясь моему гневу.

– Ты уверен, что хочешь именно этого? Месть не вернет тебе ноги.

– Месть вернет мне вкус к жизни, – Алекс коснулся пирсинга в ухе, его пальцы слегка дрожали. – Я чувствую, как эта тварь в моей спине смеется надо мной. Если я не могу сражаться сам, я хочу видеть, как сражаешься ты. За меня.

Я присел перед ним на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мой сын, мой прекрасный, сломленный мальчик.

– Ты никогда не был для меня инструментом, Алекс. В отличие от твоей матери, я вижу в тебе не ранг, а свою кровь. Если ты просишь их голов — они будут лежать у твоих ног к рассвету.

– А Сухо? – тихо спросил он.

Я поднялся во весь рост, и моя тень накрыла половину комнаты, становясь огромной и многорукой.

– Сухо больше не член этой семьи. Он выбрал сторону «сильных». Пусть теперь живет с этим выбором в одиночестве.

Я направился к выходу, но у самой двери остановился.

– Алекс?

– Да, отец?

– Завтра приедут лучшие целители из Ассоциации и мои теневые маги. Мы найдем способ извлечь паразита. Даже если мне придется перекроить саму суть твоей души, ты снова будешь ходить. Это слово Монарха.

Сын ничего не ответил, но я увидел, как его пальцы вцепились в поручни кресла так сильно, что побелели костяшки. В его пустых глазах на мгновение вспыхнул крошечный, едва заметный огонек — не надежды, нет. Жажды расплаты.

Я вышел из комнаты, плотно закрыв дверь. В коридоре меня ждал Игрит. Верный рыцарь склонил голову, его доспехи тускло мерцали в полумраке.

– Мой повелитель, – прошелестел его голос в моей голове. – Список тех, кто был в тот день во вратах, готов.

– Начинай, – приказал я, и мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. – Не оставляй от них даже пепла. Но тех, кто закрыл замок... их доставь мне живыми. Алекс хочет посмотреть.

– Будет исполнено.

Я шел по пустому, огромному дому, который купил для нас двоих. Хэ Ин пыталась судиться за имущество, пыталась давить на жалость через прессу, изображая «брошенную жену героя». Она не понимала одного: я больше не герой Земли. Я — отец, у которого пытались отнять сына.

И мир скоро вспомнит, почему тени боятся своего господина.

Остановившись у панорамного окна в холле, я посмотрел на свои руки. Они были чистыми, но я знал, что скоро они будут в крови. И впервые за долгие годы мне было абсолютно всё равно на последствия.

– Сухо... – прошептал я, глядя на огни города, где-то там мой младший сын праздновал свой успех. – Ты думал, что сила — это всё. Ты ошибся. Сила без верности — это просто пустота.

Я вызвал системное окно.

[Задание: Защита чести семьи.] [Цель: Истребление предателей.] [Награда: Исцеление наследника.]

Система, созданная Архитектором, давно подчинилась мне полностью. Она чувствовала моё состояние и подстраивалась.

– Бер, – позвал я.

Из тени мгновенно соткался силуэт муравьиного короля. Он пал ниц, дрожа от возбуждения.

– Мой Король!

– Охраняй Алекса. Если хоть одна пылинка упадет на него без моего ведома, ты пожалеешь, что у тебя есть сознание.

– Слушаюсь! Ваше величество, позвольте спросить... Что делать с женщиной, если она придет?

Я на мгновение задумался о Хэ Ин. О её золотистых волосах и о том, как когда-то считал её своей судьбой.

– Не впускай её, – холодно произнес я. – У неё больше нет здесь дома. И нет сына.

Я шагнул в открывшийся портал, ведущий в логово первого из предателей. Вечерний воздух Сеула был пропитан влагой, но для меня он пах только одним — грядущей бурей. Алекс ждал. И я не мог его подвести.