"Из бетона-в твоё сердце"

Солнце Рио-де-Жанейро оставило на коже Хинаты Сёё глубокий бронзовый загар, а годы изнурительных тренировок на песке превратили его тело в идеально отточенный инструмент. Он больше не был тем щуплым подростком, который едва доставал до плеча Кагеямы. Теперь, вернувшись в Японию и надев форму «MSBY Black Jackals», он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо.

Однако одна вещь оставалась неизменной — его невыносимое, зудящее желание победить Ушиджиму Вакатоши.

– Ты снова смотришь на него так, будто хочешь откусить ему голову, Хината-кун, – протянул Атсуму Мия, лениво подбрасывая мяч.

– Я просто концентрируюсь! – огрызнулся Сёё, не сводя глаз с высокой фигуры на другой стороне сетки.

Ушиджима стоял неподвижно, как скала. В форме «Adlers» он выглядел ещё более внушительным. Его аура доминантного альфы высшего класса подавляла всё в радиусе десяти метров. Большинство омег и даже бет старались держаться от него подальше, но Хината, считавший себя бетой, лишь сильнее стискивал зубы. Его не пугали феромоны, пахнущие хвоей и холодным металлом. Они его злили.

– Хината Сёё, – Вакатоши подошёл к сетке после разминки. Его голос был ровным и глубоким, как раскат грома. – Твои прыжки стали выше. Но твой рост по-прежнему является твоей слабостью. Тебе стоило пойти в Шираторизаву, когда была возможность.

– Опять ты за своё! – Хината вспыхнул, его янтарные глаза сверкнули. – Я здесь, и я собираюсь тебя обыграть. Мне не нужно быть великаном, чтобы сбить тебя с ног. Понял, Ушивака?

– Не называй меня так. И я не «понимаю». Я констатирую факты.

Ушиджима развернулся и ушёл, оставив Хинату задыхаться от возмущения. Сёё чувствовал странный жар в груди, который он списал на предматчевое волнение. Он не знал, что внутри его организма, долгие годы дремавшего под маской «беты», начались необратимые изменения.

Матч был яростным. Но к середине третьего сета Хината почувствовал, что с ним что-то не так. Его координация начала подводить, а воздух в зале стал слишком тяжёлым. Запах Ушиджимы, который раньше просто раздражал, теперь бил по рецепторам, заставляя колени подгибаться.

– Хината! – крикнул Бокуто, но Сёё уже не слышал.

Мир поплыл. Последнее, что он запомнил, — это то, как твёрдые, сильные руки подхватили его прежде, чем он коснулся пола. И этот запах... он больше не был враждебным. Он был необходимым.

---

Пробуждение в больничном покое было резким. Хината подскочил на кровати, тяжело дыша. Рядом, в кресле, которое казалось для него слишком маленьким, сидел Ушиджима.

– Ты очнулся, – констатировал Вакатоши. В его глазах читалось нечто странное — смесь замешательства и собственнического инстинкта.

– Что произошло? Я пропустил матч? – Хината схватился за голову. – И почему ты здесь?

– Врачи сделали тесты, – Ушиджима проигнорировал его вопросы, подавшись вперёд. – Ты не бета, Хината. Ты саб-омега. Твоя первая течка началась прямо на площадке.

Хината замер. Слова ударили больнее, чем мяч в лицо.

– Это... это ошибка. Я всегда был бетой. У меня никогда не было признаков!

– Врачи говорят, что из-за экстремальных нагрузок и твоего упрямства организм подавлял природу. До тех пор, пока ты не столкнулся с гоном альфы твоего уровня совместимости.

– И кто этот альфа? – прошептал Хината, хотя ответ уже витал в воздухе.

– Я, – отрезал Вакатоши. – И есть ещё кое-что. Из-за того, что наши циклы совпали в такой агрессивной форме... ты беременен.

В палате воцарилась мёртвая тишина. Хината смотрел на свои руки, не в силах осознать услышанное. Всё, к чему он стремился — карьера, волейбол, независимость — внезапно оказалось под угрозой из-за биологии, которую он презирал.

– Этого не может быть, – Хината вскинул голову, в его глазах стояли слёзы ярости. – Я не буду сидеть дома и вязать пинетки! Я волейболист!

– Ты будешь жить со мной, – властно произнёс Ушиджима, вставая. – Моя семья уже уведомлена. Наследник рода Ушиджима должен расти в соответствующих условиях.

– Да пошёл ты со своими условиями! – Хината швырнул в него подушку. – Я тебе не собственность!

Вакатоши легко поймал подушку. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков вспыхнуло уважение. Даже в таком состоянии этот маленький омега продолжал огрызаться.

---

Жизнь в особняке семьи Ушиджима превратилась в ежедневную битву. Родители Вакатоши, особенно его мать, не скрывали своего презрения. Для них Хината был «низкосортным омегой», досадной случайностью, которая просто оказалась сосудом для их будущего внука.

– Ты должен пить эти витамины и не выходить из комнаты без сопровождения, – чеканил Вакатоши, заходя в спальню.

– Я не болен, я беременен! – Хината, чей живот уже начал заметно округляться, стоял на кровати, пытаясь казаться выше. – Я сегодня ходил в зал и делал растяжку. И ты мне не запретишь!

– Это опасно для ребёнка.

– Ребёнку нужны силы, а не твоя скучная дисциплина! – Хината спрыгнул на пол и подошёл вплотную к альфе, ткнув пальцем в его широкую грудь. – Если ты ещё раз прикажешь повару кормить меня этой безвкусной кашей, я перееду к Кагеяме!

Ушиджима нахмурился. Упоминание Кагеямы всегда вызывало у него глухое рычание в горле. Он схватил Хинату за запястье, но не грубо, а скорее фиксируя на месте.

– Ты останешься здесь. Со мной.

– Тогда веди себя как человек, а не как тренер на сборах! – выкрикнул Хината, и вдруг его голос дрогнул. – Мне... мне страшно, Вакатоши. А ты только и делаешь, что командуешь.

Жесткая маска на лице Ушиджимы дрогнула. Он медленно привлек Хинату к себе, вдыхая запах апельсинов и солнца, который теперь стал более мягким, молочным.

– Я защищаю то, что принадлежит мне, – тихо сказал он, утыкаясь носом в рыжие вихры. – Я не умею по-другому. Но я... постараюсь.

Это был их первый настоящий момент близости. Без волейбола, без криков, без борьбы за лидерство. Просто альфа и его омега.

---

Гроза разразилась через месяц, когда Хината случайно подслушал разговор родителей Ушиджимы в кабинете.

– Как только ребёнок родится, мы оформим полную опеку, – холодный голос матери Вакатоши резал воздух. – Этому мальчишке выплатим компенсацию и отправим обратно в его Бразилию. Саб-омега низшего класса не может воспитывать наследника нашей семьи. Вакатоши со временем поймёт, что это к лучшему.

Хината почувствовал, как внутри всё похолодело. Он хотел ворваться в комнату и устроить скандал, но чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо.

– Отец, мама, – голос Вакатоши, раздавшийся за спиной Хинаты, был ледяным. Хината обернулся и увидел, как лицо Ушиджимы превращается в маску из застывшего камня.

Они вошли в кабинет. Родители Вакатоши выпрямились, сохраняя надменное выражение лиц.

– Вакатоши, мы как раз обсуждали будущее твоего сына... – начал отец.

– Будущее моего сына неразрывно связано с его матерью, – перебил его Ушиджима. Его феромоны заполнили комнату, становясь удушающими. Это была мощь дом-альфы, которой невозможно было противостоять. – Хината Сёё — мой омега. Если вы планируете разлучить нас, вы потеряете не только его, но и меня.

– Ты не посмеешь, – ахнула мать. – Твоя карьера, твоё имя...

– Моё имя я сделал сам на волейбольной площадке, а не в ваших гостиных, – Ушиджима взял Хинату за руку, переплетая их пальцы. – Мы уезжаем сегодня же. И если я услышу ещё хоть одно слово о «низшем классе» в адрес Сёё, вы больше никогда не увидите ни внука, ни сына.

Хината смотрел на него с широко открытыми глазами. В этот момент Ушиджима Вакатоши казался ему самым прекрасным человеком в мире. Не из-за силы, а из-за того, что он впервые поставил чьи-то чувства выше правил.

---

Сын родился в дождливый вторник. Малыш, которого назвали Нацуо, был точной копией отца: те же серьёзные глаза, тот же волевой подбородок и оливковый отлив волос. Но стоило ему открыть рот, как становилось ясно — это сын Хинаты. Его крик мог поднять на ноги весь роддом, а его энергия не знала границ.

Через год после рождения сына Хината вернулся в спорт. Это было беспрецедентно, но «Приманка» Карасуно не привык сдаваться.

Вечер после тренировки в их новой квартире был тихим. Нацуо спал в своей кроватке, обнимая маленький волейбольный мяч.

– Он сегодня пытался прыгнуть с дивана, – прошептал Хината, прислонившись к плечу мужа. – Кажется, у нас растёт монстр.

– Он растёт сильным, – Ушиджима обнял Хинату за талию, притягивая ближе. – Мои родители прислали подарок. Снова.

– И что на этот раз? Золотая погремушка?

– Акции какой-то компании. Они очень хотят приехать в субботу.

Хината вздохнул. Отношения с семьёй Вакатоши медленно, со скрипом, но налаживались. Увидев Нацуо, они не смогли устоять — ребёнок был слишком похож на их гордость, на Вакатоши. А видя, как их сын счастлив с этим «несносным рыжим мальчишкой», они начали признавать свою неправоту.

– Ладно, пусть приезжают, – Хината улыбнулся и повернулся в руках Ушиджимы. – Но только если твой отец не будет снова учить меня, как правильно подавать.

– Я скажу ему, что ты сам можешь его научить, – уголки губ Вакатоши дрогнули в редкой улыбке.

Он потянулся к Хинате, накрывая его губы своими. Это был поцелуй, полный нежности и обещаний. История, начавшаяся с вызова на бетонной площадке, превратилась в нечто гораздо более прочное.

– Я люблю тебя, Хината Сёё. Даже когда ты споришь со мной.

– А я люблю тебя, Ушивака. Особенно когда ты признаёшь, что я прав.

– Я же просил не называть меня так...

– Привыкай, великий альфа. Теперь это навсегда.

За окном сияли огни Токио, а в маленькой квартире, наполненной запахом хвои и апельсинов, царил мир, который они построили вопреки всему миру. Семья, начавшаяся с борьбы и ставшая их главной победой.