Странное чувство

Телефонный звонок разорвал хрупкую утреннюю тишину в квартире Фёдора, словно назойливая муха, влетевшая в идеально чистое окно. Сам хозяин дома, осунувшийся и сонный, с трудом оторвал голову от подушки. Хаос, который круглосуточно творили его карточные клоны, давно стал нормой, но привыкнуть к нему было невозможно. Каждая ночь казалась слишком короткой, а каждое утро — слишком ранним.

Фёдор нащупал на тумбочке вибрирующий смартфон и, не глядя на экран, прохрипел в трубку: – Алло...

– Федечка, золотце, привет! Это тётя Люда! – раздался на том конце провода до боли знакомый, энергичный голос. Фёдор мысленно застонал. Тётя Люда звонила редко, но всегда с просьбами планетарного масштаба.

– Здравствуйте, тётя Люда, – вежливо, но без особого энтузиазма отозвался он, садясь на кровати. – Что-то случилось?

– Ой, Феденька, случилось, ещё как случилось! Ты же знаешь, я всю жизнь мечтала в Москву слетать, в Большой театр сходить, на Красную площадь посмотреть! И вот, представляешь, горящая путевка подвернулась, на целых две недели! Просто даром!

Фёдор напрягся. Он уже чувствовал, куда клонит разговор. – Я за вас очень рад, тётя Люда. Это замечательно.

– Замечательно-то замечательно, но есть одна ма-а-аленькая проблемка, – заворковала тётя. – Моя доча, Хейзел, ты же её помнишь, совсем крохой была. Так вот, её же одну не оставишь. Федечка, можно она у тебя побудет, а? Всего две недельки. Она девочка тихая, послушная, мешать не будет, честное слово!

Фёдор закрыл глаза, представляя, как «тихая и послушная» девочка попадает в эпицентр урагана под названием «мои клоны». Это была катастрофа в зародыше. – Ну... тётя Люда, я не знаю... – протянул он, отчаянно пытаясь придумать вескую причину для отказа. – У меня тут... ремонт намечается. И вообще, места мало, сами знаете.

– Да какой ремонт, Феденька, не выдумывай! – не поверила тётя. – У тебя же квартира большая! А Хейзел много места не займёт, она у меня как дюймовочка. Ну пожалуйста, войди в положение! Путевка сгорит, мечта всей жизни рухнет! Ты же не хочешь, чтобы твоя любимая тётя всю оставшуюся жизнь провела в печали и тоске?

Манипуляция была грубой, но действенной. Фёдор тяжело вздохнул, понимая, что битва проиграна. – Ну ладно... хорошо, – сдался он. – Пусть приезжает.

– Вот спасибо, золотце моё! Я знала, что на тебя можно положиться! – тут же просияла тётя Люда. – Она сегодня к обеду будет. Целую, пока!

Короткие гудки. Фёдор без сил откинулся на подушку, глядя в потолок. В его и без того сумасшедший дом едет ещё один человек. Двоюродная сестра, которую он видел последний раз лет десять назад. Он понятия не имел, как на это отреагируют клоны. Особенно Пик. И Вару. Боже, Вару... Фёдор почувствовал, как начинает дёргаться глаз.

---

Звонок в дверь прозвенел ровно в два часа дня. Фёдор, оставив на столе записку с лаконичным «Будет гостья. Ведите себя прилично. P.S. Вару, это не шутка», уже давно сбежал на учёбу, предпочитая встретиться с последствиями по возвращении, а не наблюдать за зарождением хаоса в реальном времени.

Первым у двери оказался, разумеется, Габриэль. Его врождённое любопытство было сильнее любой лени или апатии. – Кто там? – спросил он, приоткрыв дверь и высунув наружу только свою ушастую макушку. – А почему вы звоните? А вы к кому?

На пороге стояла невысокая девушка со светлыми, почти платиновыми волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней было простое белое платье, а в больших голубых глазах читалась растерянность. В руках она сжимала ручку довольно объёмного чемодана на колёсиках. – Здравствуйте... – тихо проговорила она. – Мне нужен Фёдор. Я Хейзел, его сестра.

– Сестра? – Габриэль распахнул дверь шире. – А почему Фёдор не говорил, что у него есть сестра? А почему ты приехала? А что в чемодане? А ты надолго?

Поток вопросов заставил девушку смутиться ещё больше. Она опустила взгляд и чуть покраснела. В этот момент в коридор выскочил Феликс, привлечённый голосами. Его лицо, как всегда, сияло добродушной улыбкой.

– Габри, не засыпай гостью вопросами! – весело пожурил он эльфа и тут же обернулся к девушке. – Ой, привет! Ты, должно быть, Хейзел? А я Феликс! Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома!

Следом за Феликсом в коридоре начали материализоваться и остальные обитатели квартиры. Из гостиной, элегантно поправляя воротник пиджака, вышел Ромео.

– Какая очаровательная леди почтила своим присутствием нашу скромную обитель! – пропел он, картинно склоняясь в поклоне и пытаясь поцеловать руку Хейзел. Та инстинктивно отдёрнула её, смутившись ещё сильнее. – Позвольте представиться, Ромео, к вашим услугам.

Из кухни, держа в руках кружку с дымящимся чаем, появился Данте. Он окинул девушку спокойным взглядом и изрёк: – Каждый гость, входящий в дом, приносит с собой новую энергию. Приветствуем тебя, о новый поток в реке нашего бытия.

Из своей комнаты, шурша бумагами, вышел Куромаку. Он смерил Хейзел строгим взглядом поверх очков. – Так, позвольте уточнить. Вы – Хейзел, двоюродная сестра Фёдора. Причина вашего визита – временное проживание на срок около двух недель в связи с отъездом вашей матери. Всё верно? – его тон был сухим и деловым, будто он принимал отчёт.

Хейзел лишь растерянно кивнула, чувствуя себя экспонатом на выставке.

– Отлично. Прошу соблюдать правила внутреннего распорядка, не создавать излишнего шума и не трогать мои чертежи. Ваша комната, по всей видимости, комната Фёдора. Он временно разместится в гостиной.

Вся эта разношёрстная компания, казалось, совершенно не смущала девушку так, как один единственный голос, раздавшийся из глубины коридора.

– О, гляньте-ка, пополнение в нашем дурдоме, – протянул Вару, лениво прислонившись к стене. Его зелёные спиральные очки хищно блеснули. – Нам своих ходячих проблем было мало, так теперь ещё и импортные подвезли. Что, Федя решил нянькой подработать?

Хейзел вздрогнула и посмотрела на него. Зелёные волосы, ехидная ухмылка, очки, скрывающие глаза... Что-то в его образе зацепило её, заставило сердце пропустить удар. Она ожидала почувствовать страх или неприязнь, но вместо этого ощутила странное, необъяснимое любопытство. Она ничего не ответила, лишь плотнее сжала ручку чемодана.

Вару это молчание, кажется, только раззадорило. Он отлепился от стены и подошёл ближе, рассматривая девушку с наглым интересом. – А ты чего молчишь, принцесска в белом? Язык проглотила? Или такие нежные создания с простолюдинами не разговаривают?

– Вару, прекрати! – тут же вмешался Феликс. – Не видишь, человек с дороги устал!

– Ой-ой-ой, наш защитник добра и справедливости проснулся, – передразнил его Вару. – Да ладно тебе, я ж просто знакомлюсь.

Тем временем в коридоре появился последний, недостающий клон. Из своей комнаты, где до этого гремела музыка, вышел Пик. Он выглядел как всегда хмурым и недовольным. Фиолетовая чёлка падала на глаза, скрывая раздражённый взгляд.

– Что здесь за балаган? – рыкнул он, и его голос заставил всех, кроме Вару, слегка съёжиться.

Его взгляд скользнул по незнакомой девушке, задержался на ней на долю секунды, не выражая ничего, кроме холодного безразличия, и тут же переместился на его главного раздражителя.

– О, и король наш восьмой нарисовался, – не унимался Вару. – Не волнуйся, рогатый, твой покой никто не нарушал. Пока что.

Пик ничего не ответил, лишь метнул в сторону зелёного ублюдка испепеляющий взгляд и скрылся на кухне. Его появление, короткое и грозное, внесло в общую суматоху нотку настоящего напряжения.

Зонтик, который всё это время незаметно стоял за спиной Феликса, боясь привлечь к себе внимание, с замиранием сердца следил за Пиком. Каждый раз, когда он видел своего короля, его сердце начинало трепетать, а ладони потеть. Он восхищался его силой, его уверенностью, даже его грубостью, в которой ему чудилась какая-то особая, скрытая от всех защита. И, конечно же, он панически его боялся.

– Ну что ж, – хлопнул в ладоши Феликс, пытаясь разрядить обстановку. – Хейзел, пойдём, я покажу тебе твою комнату и помогу с вещами. А потом мы все вместе выпьем чаю с печеньем!

– Я... я сама, спасибо, – тихо пролепетала Хейзел, не желая никого утруждать.

– Ну что ты, чемодан тяжёлый, давай я... – начал было Феликс, но его опередили.

– Я помогу! – с готовностью вызвался Зонтик. Ему хотелось быть полезным, хотелось показать себя с лучшей стороны перед новой гостьей, да и просто сделать что-то доброе. Он шагнул вперёд и взялся за ручку чемодана. – Я... я отнесу.

Чемодан оказался на удивление тяжёлым. Зонтик, не отличавшийся физической силой, с трудом оторвал его от пола. Он покраснел от напряжения, но упрямо потащил поклажу в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где находилась комната Фёдора.

– Пыхтит, старается, – с издевкой прокомментировал Вару, наблюдая за его мучениями. Он пошёл следом, и в его глазах за очками заплясали недобрые огоньки.

Хейзел с тревогой смотрела на Зонтика. – Может, всё-таки не стоит? Он правда очень тяжёлый...

– Н-ничего, я справлюсь, – пропыхтел Зонтик, уже преодолев первую ступеньку.

Он медленно, ступенька за ступенькой, поднимался наверх. Вару шёл чуть позади, и его ехидная ухмылка становилась всё шире. Когда Зонтик был уже на середине лестничного пролёта, Вару, якобы случайно оступившись, выставил ногу вперёд и толкнул его в спину.

Этого лёгкого толчка оказалось достаточно. Потеряв равновесие, Зонтик вскрикнул и полетел вниз вместе с тяжёлым чемоданом. Раздался глухой удар, грохот катящегося по ступеням пластика и тихий, сдавленный стон. Зонтик лежал у подножия лестницы, скорчившись и держась за ушибленное плечо. Чемодан с треском раскрылся, и по полу рассыпались аккуратно сложенные вещи: платья, книги, какая-то коробочка.

– Ой, какая жалость, – с фальшивым сочувствием протянул Вару. – Кажется, у кого-то ручки-крючки.

Хейзел ахнула и бросилась к Зонтику. – С тобой всё в порядке? Больно? – её голос дрожал от беспокойства.

– Я... я в порядке, – прошептал Зонтик, пытаясь сесть. На глазах его выступили слёзы от боли и унижения.

– ВАРУ! – взревел Феликс, его добродушное лицо исказилось от гнева. – Ты совсем с ума сошёл?!

– Да я нечаянно, – невинно хлопнул ресницами Вару, пряча ухмылку. – Споткнулся. Бывает.

В этот самый момент из кухни, словно разъярённый бык, вылетел Пик. Он, видимо, слышал грохот и крик. Его лицо было темнее грозовой тучи. Увидев лежащего на полу Зонтика, плачущую над ним Хейзел, разбросанные вещи и Вару, который едва сдерживал смех, он всё понял.

– Ты, – прорычал Пик, надвигаясь на Вару. В его голосе звучал металл. – Совсем страх потерял, урод зелёный?

Вару отступил на шаг. Одно дело подкалывать Пика на словах, и совсем другое – столкнуться с ним, когда тот в ярости. – Эй, полегче, рогатый. Я же сказал, это случайность.

– Я тебе сейчас такую случайность устрою, – кулаки Пика сжались так, что побелели костяшки. Он был готов впечатать Вару в стену. Его бесила сама ситуация: бесила наглость Вару, бесила беспомощность Зонтика, но больше всего его бесило собственное желание немедленно броситься к этому плаксивому недоразумению в голубом шарфе, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Желание, которое он никогда бы не позволил себе показать.

– Пик, не надо! – крикнул Феликс, вставая между ними. – Он того не стоит!

Пик смерил Вару последним убийственным взглядом, от которого тот нервно сглотнул. Затем он резко развернулся. Его взгляд наткнулся на Зонтика, который смотрел на него со смесью страха и робкой надежды. Сердце Пика болезненно сжалось. Он не мог просто подойти и спросить, как тот себя чувствует. Это было бы слишком... не по-пиковски.

Вместо этого он грубо отпихнул ногой одну из разлетевшихся книг, подошёл к Зонтику и, схватив его за здоровое плечо, рывком поставил на ноги. – Вставай, размазня, – прорычал он так, чтобы слышали все.

Зонтик испуганно пискнул и зашатался. Пик тут же отпустил его, будто обжёгся.

Затем он молча, с мрачным видом начал собирать разбросанные вещи обратно в чемодан. Он делал это грубо, небрежно, запихивая одежду и книги как попало. Хейзел, опомнившись, бросилась ему помогать.

– Спасибо... не нужно, я сама... – пролепетала она.

Пик проигнорировал её. Он поднял маленькую резную шкатулку, которая выкатилась из чемодана. На секунду его пальцы замерли, и он, нахмурившись, сунул её в карман своего свитера. Затем он захлопнул чемодан, одним движением поднял его, словно тот ничего не весил, и, бросив на ходу Зонтику:

– Дай сюда, недотёпа. Сам не донесёшь. Смотреть под ноги надо.

С этими словами он развернулся и, чеканя шаг, понёс чемодан наверх.

В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Зонтика. Он стоял, опустив голову, и смотрел на свои ботинки. Его ушибленное плечо болело, но гораздо сильнее болело что-то внутри. Грубые слова Пика резанули по сердцу, но... он ведь заступился за него. Он прогнал Вару. Он... помог. Эта мысль заставила сердце Зонтика забиться чаще, а к щекам прилил жар. Он был благодарен и напуган одновременно.

Хейзел подошла к нему и мягко коснулась его руки. – Пойдём, я обработаю тебе плечо, – сказала она тихим, но твёрдым голосом. Затем она подняла глаза на Вару, который всё ещё стоял у стены, делая вид, что ему всё равно. – Зачем ты так? – спросила она беззлобно, но с явным укором. – Ему же было больно. И обидно.

Вару дёрнулся, словно от удара. Он ожидал криков, обвинений, чего угодно, но не этого тихого, разочарованного вопроса. Он посмотрел на неё. Её голубые глаза, лишённые всякой злости, смотрели прямо на него, и ему показалось, что они видят его насквозь, мимо привычной маски язвительности и цинизма.

– А тебе-то что? – огрызнулся он, стараясь вернуть себе самообладание. – Его личный адвокат? Или просто любительница поплакаться вместе с нытиками?

Но слова прозвучали неубедительно даже для него самого. Он не стал дожидаться ответа, резко развернулся и скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью.

Хейзел проводила его взглядом и вздохнула. Затем она снова повернулась к Зонтику и, ободряюще улыбнувшись, повела его на кухню искать аптечку.

---

Пик занёс чемодан в комнату Фёдора и с грохотом поставил его на пол. Комната была небольшой, но уютной. Он огляделся, чувствуя, как внутри всё клокочет от сдерживаемой ярости. Ярости на Вару за его жестокость, и на себя – за свою неспособность выразить чувства иначе, кроме как через гнев и грубость. Он хотел защитить Зонтика, а вместо этого снова напугал его. «Размазня», «недотёпа»... Идиот. Он сам идиот.

Пик вытащил из кармана резную шкатулку. Она была лёгкой, сделанной из светлого дерева. Из чистого любопытства он открыл её. Внутри, на бархатной подушечке, лежала простенькая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде бабочки. Ничего особенного. Но почему-то эта хрупкая, изящная вещица в его грубых пальцах казалась чем-то совершенно инородным. Он захлопнул шкатулку и положил её на стол. Нужно будет отдать.

Он вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с Зонтиком, который, видимо, шёл за своей курткой. Трефовый валет при виде Пика вжал голову в плечи и замер, боясь пошевелиться.

– П-прости... – пролепетал он, не поднимая глаз.

– За что? – буркнул Пик, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком резко. Не получилось.

– За... за то, что... доставил хлопот...

Пик мысленно выругался. Ну почему он такой? Почему он всего боится? И почему это так раздражает и... притягивает одновременно?

– Не доставил, – отрезал Пик, обходя его. Он остановился у двери в свою комнату. – Плечо болит?

Вопрос был задан так внезапно и таким ровным, почти безразличным тоном, что Зонтик на секунду опешил. Он робко поднял на Пика глаза, полные удивления. – Н-немного... Хейзел помазала мазью. Уже почти не болит.

– Ясно, – Пик кивнул, не глядя на него. – В следующий раз, если этот зелёный придурок будет лезть, дай ему сдачи.

Зонтик представил, как он даёт сдачи Вару, и ему стало смешно и страшно одновременно. – Я... я не умею...

– Научишься, – отрезал Пик и скрылся за дверью своей комнаты, оставив Зонтика в коридоре с бешено колотящимся сердцем. Он... он волнуется за меня?

---

В своей комнате Вару сорвал с себя очки и с силой швырнул их на стол. Он прошёлся из угла в угол, чувствуя непривычное раздражение. Нет, не раздражение. Что-то другое. Какая-то сбивающая с толку эмоция.

Обычно его проделки вызывали либо гнев (Феликс, Пик), либо страх (Зонтик), либо полное безразличие (Данте). Это были понятные, предсказуемые реакции. Но эта новенькая... Хейзел. Её тихий укор, её спокойный, не осуждающий взгляд выбили его из колеи. Она не кричала, не злилась. Она просто спросила: «Зачем?». И в этом простом вопросе было столько искреннего недоумения и... сочувствия. Не к нему, конечно, а к Зонтику. Но она смотрела при этом на него, Вару.

«Любительница поплакаться вместе с нытиками», – мысленно повторил он свою же фразу. Но это было не так. В её глазах не было слёз, только тихая сила и какая-то... доброта. Глупая, наивная доброта, которая в их мире была совершенно бесполезна. И почему-то именно эта доброта задела его сильнее, чем любой крик или удар.

Он подошёл к окну. Во дворе Феликс пытался научить Габриэля играть в бадминтон, что приводило к комичным результатам. Обычная картина. Но что-то изменилось. Появился новый элемент. Невысокая девушка в белом платье, которая сейчас сидела на скамейке рядом с Куромаку и что-то увлечённо ему рассказывала, а тот, на удивление, слушал, изредка кивая.

Вару нахмурился. Она слишком быстро вписывалась. Слишком легко находила со всеми общий язык. Это было неправильно. Раздражающе. И в то же время... интригующе. Он снова надел очки, отгораживаясь от мира привычным зелёным фильтром. Пусть только попробует сунуться к нему со своей добротой. Он покажет ей, чего она стоит на самом деле.

---

Вечер опустился на суматошный дом. Хейзел, разобрав вещи, сидела на кровати в комнате Фёдора и смотрела в окно. День выдался... насыщенным. Она ожидала чего угодно, но только не такого калейдоскопа личностей. Добрый и светлый Феликс, галантный (даже слишком) Ромео, любопытный Габриэль, философ Данте, строгий, но справедливый Куромаку... Робкий и ранимый Зонтик, которого ей сразу захотелось защитить. Угрюмый и пугающий, но в то же время по-своему благородный Пик.

И Вару.

Мысли о нём возвращались снова и снова. Его едкие шутки, его жестокая выходка с Зонтиком... всё это должно было вызывать отторжение. Но она почему-то видела за этим нечто большее. Защитную реакцию? Маску, за которой прячется кто-то совсем другой? Когда она спросила его «Зачем?», ей на долю секунды показалось, что за спиралями очков он растерялся. Всего на миг. Но этот миг был.

На столе она заметила свою резную шкатулку. Она открыла её. Цепочка с кулоном-бабочкой была на месте. Её оставил тот фиолетоволосый парень, Пик. Тот, кто так грубо говорил с Зонтиком, но при этом единственный, кто по-настоящему за него заступился.

Странный дом. Странные, но по-своему интересные обитатели. Хейзел улыбнулась своим мыслям. Кажется, эти две недели не будут скучными. Она ещё не знала, что её появление, словно взмах крыльев бабочки, уже запустило целую цепь событий, которые изменят тихий шторм, вечно бушующий в этом карточном доме.