«Из бетона — в его объятия»

Холодный ветер бил в лицо, заставляя лёгкие гореть от каждого вдоха, но Хината Сёё не собирался останавливаться. Кагеяма Тобио маячил впереди, его тёмная макушка то и дело мелькала за поворотами лесной тропинки. Соревнование, начавшееся как обычная пробежка, превратилось в изнурительную гонку на выживание.

– Эй, Кагеяма! Не смей... фух... не смей отрываться! – прохрипел Хината, сжимая кулаки.

Его тело работало на пределе. В мире, где всё было предопределено вторичным полом, Хината привык считать себя бетой. У него не было тяжёлого, подавляющего запаха альф, как у Кагеямы, чья аура порой ощущалась как физическое давление. У него не было и мягкости омег. Сёё был просто Сёё — быстрым, шумным и неутомимым. По крайней мере, так он думал, игнорируя странную, едва уловимую сладость, которая иногда пробивалась сквозь запах пота после долгих тренировок.

Они выбежали на открытый участок дороги, когда Хината внезапно затормозил, едва не врезавшись в спину Кагеямы.

Впереди, на фоне серого асфальта и зелёных холмов, возвышалась фигура. Мужчина бежал в размеренном, почти пугающе стабильном темпе. Его мощные плечи и статные ноги выдавали в нём атлета высочайшего уровня. Но больше всего поражала аура.

Это был не просто альфа. Это был дом-альфа. Тяжёлый, густой аромат хвои и холодного металла, казалось, заполнил всё пространство вокруг, заставляя инстинкты Хинаты кричать: «Опасность! Склонись!»

Но Хината Сёё не умел склоняться.

– Это же... – Кагеяма замер, его глаза расширились. – Ушиджима Вакатоши.

Великий орёл из Шираторизавы. Человек, которого называли непобедимым. Хината почувствовал, как внутри него вспыхнуло упрямство. Этот человек смотрел вперёд, даже не замечая двух первогодков, словно они были пылью на обочине.

– Эй! – выкрикнул Хината, прежде чем Кагеяма успел его остановить.

Ушиджима замедлился и плавно перешёл на шаг, оборачиваясь. Его лицо было непроницаемым, словно высеченным из камня. Серо-зелёные глаза равнодушно скользнули по Кагеяме, задержавшись на секунду — признание силы альфы альфой, — а затем опустились на Хинату.

Взгляд Ушиджимы был тяжёлым. Хината почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Не от страха, а от странного, незнакомого доселе резонанса. Его собственная природа, которую он так тщательно прятал под маской беты, на мгновение отозвалась на эту мощь. Но Сёё лишь выше задрал подбородок.

– Ты — Ушиджима из Шираторизавы, верно? – Хината сделал шаг вперёд, игнорируя предостерегающее рычание Кагеямы. – Я собираюсь победить тебя.

Вакатоши молчал несколько секунд, изучая невысокого парня с ярко-оранжевыми волосами. Его ноздри едва заметно дрогнули. Запах беты? Нет, что-то было не так. Слишком чистый, слишком звонкий фон, скрытый глубоко внутри. Но Ушиджима не привык тратить время на загадки.

– Беспочвенная уверенность, – ровным, глубоким голосом произнёс он. – Чтобы победить меня, нужны таланты, которых я в тебе не вижу. Хорошее растение нуждается в хорошей почве. Карасуно... это бесплодная земля.

Он развернулся и продолжил бег, оставив Хинату закипать от ярости.

---

Спустя несколько дней любопытство и жажда реванша привели Хинату и Кагеяму к воротам академии Шираторизава. Огромный спортивный комплекс поражал воображение. Здесь всё дышало богатством и мощью.

Пробравшись к тренировочному залу, Хината прильнул к стеклу. Внутри шла игра. Ушиджима Вакатоши был подобен стихийному бедствию. Каждый его прыжок казался взлётом, каждый удар левой рукой — пушечным выстрелом.

– Он монстр, – прошептал Кагеяма, и в его голосе слышалось странное сочетание страха и восхищения.

В этот момент один из игроков Шираторизавы не справился с приёмом. Мяч, с бешеной силой отскочив от рук, полетел в сторону открытой двери, прямо туда, где стояли незваные гости.

Всё произошло за доли секунды.

Хината не думал. Его тело, натренированное тысячами повторений, сработало само. Он сорвался с места, взмыл в воздух в невероятно высоком прыжке и перехватил мяч одной рукой, приземлившись мягко, как кот.

В зале воцарилась тишина. Десятки пар глаз уставились на рыжего парня в форме Карасуно.

Ушиджима медленно подошёл к сетке. Его присутствие подавляло. Феромоны дом-альфы заполнили зал, заставляя некоторых игроков непроизвольно выпрямиться. Он смотрел прямо на Хинату.

– Ты снова здесь, – констатировал Вакатоши. – Зачем?

Хината сжал мяч в руках. Он чувствовал, как по коже бегут мурашки. Сила, исходящая от Ушиджимы, была почти осязаемой, она давила на плечи, требуя признать поражение ещё до начала боя. В омегаверсе иерархия была законом. Низший класс должен был подчиняться высшему.

Но Хината Сёё никогда не читал учебников по биологии с должным почтением.

– Ты сказал, что Карасуно — это бесплодная почва, – громко произнёс он, делая шаг на территорию Шираторизавы. – Может, мы и не элитный сад. Но если мы — почва, то я...

Он вскинул голову, и его янтарные глаза вспыхнули таким яростным внутренним светом, что даже Ушиджима на мгновение замер.

– Я Хината Сёё! Из бетона! И я проросту сквозь любой асфальт, чтобы сбить тебя с твоего пьедестала!

Ушиджима сузил глаза. Он впервые столкнулся с таким открытым неповиновением. От этого маленького парня, который пах солнечным светом и пылью спортзала, исходила странная энергия. Вакатоши, будучи истинным дом-альфой, привык, что омеги затихают в его присутствии, а беты стараются быть незаметными. Но этот «бета» бросал ему вызов, не отводя взгляда.

– Из бетона? – Ушиджима повторил это медленно, словно пробуя слово на вкус. – На бетоне ничего не растёт, Хината Сёё.

– А я вырасту! – огрызнулся Хината. – Увидишь на национальных!

Он бросил мяч обратно Ушиджиме. Тот поймал его одной рукой, даже не шелохнувшись.

– Хорошо, – коротко ответил Вакатоши. – Я запомню твоё имя. Но не надейся, что я буду поддаваться только потому, что ты меньше.

– Мне не нужны поблажки! – Хината развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился и бросил через плечо: – И не смей смотреть на меня сверху вниз только из-за того, кто ты есть. На площадке нет альф и омег. Есть только те, кто держит мяч в воздухе!

Когда рыжая макушка скрылась за дверью, к Ушиджиме подошёл Тендо Сатори, ухмыляясь во весь рот.

– О-хо? Вака-кун, кажется, ты нашёл себе очень шумную проблему. И какой странный запах... Ты заметил?

Ушиджима промолчал. Он всё ещё смотрел на закрытую дверь. Его инстинкты, обычно холодные и расчетливые, сейчас пребывали в странном смятении. Этот мальчишка назвал себя бетой, но Вакатоши почувствовал нечто иное. Глубоко скрытую, подавленную омежью суть, которая была настолько сильной и упрямой, что отказывалась подчиняться даже собственной природе.

Саб-омега. Редкий тип. Те, кто не имеет течек в привычном понимании и почти лишен запаха, но обладает волей, способной сокрушить альфу.

– Бетон, значит, – негромко произнёс Ушиджима, сжимая мяч так, что тот жалобно скрипнул. – Посмотрим, насколько ты крепкий, Хината Сёё.

---

Вечер того же дня застал Хинату на заднем дворе школы. Он до изнеможения подбрасывал мяч над собой, стараясь унять дрожь в коленях. Встреча с Ушиджимой выбила его из колеи сильнее, чем он готов был признать.

Дело было не только в волейболе. Когда Ушиджима подошёл к нему в зале, Хината почувствовал странный позыв — желание подставить шею, прижаться к этой мощной груди и просто дышать его запахом. Это было унизительно. Это было неправильно.

– Я бета, – прошептал он, ударяя по мячу с такой силой, что ладонь покраснела. – Я просто бета. Мне всё равно, какой он там «дом» или «альфа».

Но в глубине души он знал: Ушиджима Вакатоши стал для него не просто целью в спорте. Он стал вызовом всей его жизни.

В Шираторизаве в это время Вакатоши сидел в своей комнате, изучая записи матчей Карасуно. Он просматривал моменты, где маленький десятый номер взлетал над сеткой.

– Слишком много лишних движений, – рассуждал он вслух. – Но скорость...

Он вспомнил взгляд Хинаты. Прямой, дерзкий, лишенный всякого почтения перед его статусом. В мире Ушиджимы всё было упорядочено. Альфы правили, омеги следовали. Но этот «бетонный» мальчик не вписывался в его картину мира.

Вакатоши коснулся своей шеи, где пульсировала кровь. Впервые в жизни ему захотелось не просто победить соперника, а приручить его. Смирить эту огненную энергию, не ломая её, а направив в нужное русло.

– Мы ещё встретимся, Хината Сёё, – сказал он темноте комнаты.

И это не было угрозой. Это было обещание.

Судьба, завязанная на запахе хвои и солнечного света, начала свой медленный отсчёт. Впереди были тренировки, пот, поражения и триумфы. Но одно было ясно: бетон и солнце столкнулись, и искры от этого столкновения обещали сжечь всё на своём пути.

Хината Сёё ещё не знал, что его борьба против системы только начинается. А Ушиджима Вакатоши ещё не понимал, что его железная воля впервые встретила достойную преграду — маленького человека, который отказывался быть тем, кем его создала природа.

На площадке они были врагами. В мире запахов и инстинктов — загадкой друг для друга. Но в одном они были похожи: ни один из них не умел отступать.

– Я заставлю тебя признать меня, – засыпая, думал Хината.

– Я научу тебя подчиняться, – глядя на луну, решил Ушиджима.

Оба ошибались. Потому что в этой игре не будет победителей и побеждённых — будет только нечто третье, рождённое из бетона и чистого упрямства.