«Из бетона-в мою семью «

Воздух в Сендае был пропитан запахом ранней осени — смесью остывающего асфальта, сухой травы и того особого предчувствия перемен, которое всегда щекотало ноздри Хинаты Сёё. Он бежал так, словно от этого зависела его жизнь. Лёгкие горели, ноги наливались свинцом, но азарт гнал его вперёд.

– Я не проиграю тебе, Кагеяма! – выкрикнул Хината, тяжело дыша и едва не спотыкаясь на повороте.

– Заткнись и беги, придурок! Ты уже отстаёшь! – донёсся впереди хриплый голос связующего.

Они неслись по извилистым дорожкам, пока не вылетели на открытый участок шоссе. И тут Хината замер. Впереди, мерно и мощно, бежал человек. Его темп был безупречен, а спина казалась широкой, как стена.

– Эй, это же... – Хината прищурился, пытаясь рассмотреть форму.

– Ушиджима Вакатоши, – выдохнул Кагеяма, замедляясь.

Хината почувствовал, как внутри что-то встрепенулось. Не страх, нет. Это было жгучее любопытство и то самое упрямство, которое всегда заставляло его прыгать выше, чем позволял рост. Он не знал тогда, что перед ним не просто лучший ас префектуры, а доминантный альфа, чьё присутствие обычно заставляло других инстинктивно пригибать голову.

Сам Сёё всегда считал себя бетой. В мире, где иерархия часто определяла судьбу, он чувствовал себя свободным от этих оков. Никаких течек, никаких гонов, никаких подавляющих феромонов. Просто Хината Сёё, который хочет играть в волейбол. Он и не подозревал, что глубоко внутри него дремлет редкая природа саб-омеги — настолько слабая по запаху, что её легко было спутать с полным отсутствием вторичного пола, но наделённая стальным стержнем.

Спустя несколько дней судьба, словно посмеиваясь, привела его прямо к воротам Академии Шираторизава.

Огромная территория, безупречные корты, запах успеха и... силы. Хината шёл за Кагеямой, озираясь по сторонам с широко открытыми глазами. Всё здесь было «слишком»: слишком большое, слишком дорогое, слишком элитное.

– Кагеяма, смотри! – Хината указал на здание спортзала. – Там тренируются эти монстры!

– Мы здесь только для того, чтобы разведать обстановку, придурок, – прошипел Кагеяма, но в его глазах тоже горел огонь.

Они пробрались к дверям зала. Внутри стоял грохот, от которого вибрировал пол. Мячи с пушечным звуком впечатывались в паркет. В центре этого хаоса стоял он.

Ушиджима Вакатоши выглядел ещё внушительнее вблизи. Его движения были лишены суеты. Каждый удар — приговор. Когда он прыгал, казалось, что гравитация на него не действует.

В какой-то момент один из мячей, отскочив от блока, на бешеной скорости полетел в сторону открытых дверей, прямо туда, где стояли незваные гости. Кагеяма даже не успел среагировать, но Хината...

Хината не думал. Его тело сработало само. Взрывной прыжок, руки, выставленные вперёд, и резкий хлопок. Мяч, который должен был вылететь на улицу, оказался намертво зажат в его ладонях.

В зале наступила тишина. Десятки пар глаз уставились на невысокого парня с ярко-рыжими волосами, который стоял в дверном проёме, тяжело дыша и сжимая мяч.

Ушиджима медленно повернулся. Его взгляд, холодный и пронзительный, смерил Хинату с ног до головы. Воздух вокруг него казался густым и тяжёлым — аура сильного альфы невольно давила на окружающих, заставляя их чувствовать себя мелкими и незначительными.

– Кто вы? – голос Ушиджимы был ровным, как гул трансформатора.

Кагеяма сделал шаг вперёд, собираясь что-то ответить, но Хината опередил его. Он проигнорировал давящее присутствие аса, не почувствовав (или просто отказавшись признавать) ту первобытную угрозу, которую излучал Вакатоши.

– Я Хината Сёё! – выкрикнул он, и его голос эхом разнёсся под сводами зала. – Из Карасуно!

Ушиджима нахмурился. Его взгляд задержался на лице Хинаты чуть дольше, чем следовало. Он почувствовал что-то странное. Обычно беты пахли пылью или бумагой, омеги — сладостью и слабостью. От этого мальчишки не пахло ничем особенным, но в его глазах горело что-то, что не вписывалось в привычную картину мира Вакатоши.

– Карасуно... – повторил Ушиджима. – Бывшие сильные. Теперь вы — падшие вороны. Бесполезные сорняки, которые растут на обочине.

Хината почувствовал, как внутри него закипает ярость. Его не пугала мощь Ушиджимы, его бесила эта самоуверенность. Эта манера судить по происхождению, а не по силе духа.

– Сорняки? – Хината сделал шаг на территорию зала, сжимая мяч так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Может, мы и растём на обочине, но мы пробиваемся сквозь асфальт!

Он подбросил мяч в воздух и резким, точным движением вернул его Ушиджиме. Мяч пролетел в сантиметрах от уха аса и ударился в пол с той же силой, с какой его запускали игроки Шираторизавы.

– Я Хината Сёё, – повторил он, гордо вскинув подбородок. – Я из бетона. И я собираюсь победить тебя, чтобы попасть на Национальный чемпионат.

Ушиджима поймал мяч на отскоке. Он смотрел на Хинату, и в его серо-зелёных глазах мелькнуло нечто похожее на мимолётный интерес. Этот коротышка не дрожал. Он не отводил взгляда. Он спорил с ним — с тем, кому никто не смел перечить.

– Бетон? – Ушиджима едва заметно сузил глаза. – На бетоне ничего не растёт. Если ты хочешь доказать обратное, тебе придётся приложить больше усилий, чем просто громко кричать.

– Вот и посмотришь! – Хината развернулся, не дожидаясь приглашения уйти. – Идём, Кагеяма! Нам здесь больше нечего делать. Мы покажем им всё на площадке.

Когда они вышли, Кагеяма схватил Хинату за плечо и хорошенько встряхнул.

– Ты хоть понимаешь, кто это был?! Это Ушивака! Ты ему нахамил!

– И что? – Хината сердито стряхнул его руку. – Он сказал, что мы сорняки! Ты хотел, чтобы я просто стоял и кивал?

– Он альфа, идиот! – прошипел Кагеяма. – Ты не чувствовал, как от него фонило? Даже у меня мурашки пошли.

Хината на мгновение задумался. Да, он чувствовал что-то. Словно воздух стал гуще, а в груди стало тесно. Но для него это было лишь ещё одним вызовом, физическим препятствием, как высокая сетка или двойной блок.

– Мне плевать, кто он, – упрямо буркнул Сёё. – В волейболе нет альф или бет. Есть только те, кто держит мяч в воздухе, и те, кто его роняет.

В это время в спортзале Шираторизавы Тендо Сатори, блокирующий с эксцентричным характером, подошёл к Ушиджиме, хитро улыбаясь.

– О-о-о, Вака-кун, кажется, у тебя появился поклонник? Какой дерзкий малыш. И какой странный запах... точнее, его отсутствие. Бета?

Ушиджима продолжал смотреть на закрытые двери, за которыми скрылся рыжий вихрь. В его ноздрях всё ещё стоял едва уловимый, почти призрачный аромат — не цветы, не сладости, а запах озона перед грозой. Холодный, чистый и неистовый.

– Он сказал, что он из бетона, – негромко произнёс Ушиджима, словно пробуя слово на вкус.

– Ну, бетон — это твёрдо, – хохотнул Тендо. – Но ты же у нас умеешь разрушать камни своими подачами, верно?

Вакатоши ничего не ответил. Он вернулся к тренировке, но впервые за долгое время его мысли были заняты не техникой удара. Он вспоминал янтарно-карие глаза, в которых не было ни капли страха.

В мире Ушиджимы всё было подчинено логике и порядку. Альфы доминировали, омеги нуждались в защите, беты составляли основу общества. Но этот парень... Хината Сёё. Он не вписывался в систему. Он был как стихийное бедствие, которое решило, что законы природы на него не распространяются.

– Хината Сёё, – повторил Ушиджима про себя.

Он ещё не знал, что этот «сорняк из бетона» вскоре перевернёт его упорядоченный мир с ног на голову. Что этот маленький, упрямый саб-омега, считающий себя бетой, станет единственным человеком, способным заставить сердце великого аса биться быстрее не от физической нагрузки, а от чего-то гораздо более мощного и пугающего.

Тренировка продолжалась. Удары становились сильнее, прыжки — выше. Но где-то на задворках сознания Вакатоши уже запечатлелся образ солнечного света, который не побоялся бросить вызов тени великой горы.

А Хината, бежавший обратно к школе Карасуно, чувствовал необычайный прилив сил. Его злило высокомерие Ушиджимы, но в то же время... это была цель. Настоящая, осязаемая, огромная цель.

– Я заставлю тебя признать меня, Ушиджима Вакатоши, – прошептал он, ускоряясь. – Даже если мне придётся для этого научиться летать.

Вечернее солнце окрасило небо в оранжевый цвет, точь-в-точь под цвет волос Хинаты. В этот день началась история, о которой они оба ещё не догадывались. История о том, как бетон может расцвести, а ледяная скала — растаять под лучами самого яркого и непокорного солнца в их жизни.