Страстная девушка

---

Последняя пара по истории искусств тянулась медленнее, чем патока в январский мороз. Вонхо, подперев щеку кулаком, с трудом сдерживал зевок. Монотонный голос профессора Пака убаюкивал лучше любой колыбельной, и даже яркое солнце, пробивавшееся сквозь высокие окна аудитории, не спасало. Он бросил взгляд на своих друзей, разбросанных по соседним рядам.

Шону, как всегда, сидел с прямой спиной и делал вид, что внимательно конспектирует лекцию, хотя Вонхо был уверен, что тот просто рисует в тетради очередную схему тренировок. Минхёк, наоборот, уже откровенно спал, уткнувшись носом в сложенные на парте руки. Его светлые волосы смешно топорщились. Кихён, сидевший рядом с Минхёком, неодобрительно косился на него, но, судя по всему, уже смирился с тщетностью попыток разбудить друга. Он сам, как прилежный студент, строчил в тетради, изредка поправляя очки на носу. Хёнвон выглядел так, будто прибыл на лекцию прямиком с модного показа и сейчас находился в состоянии глубокой медитации, глядя в одну точку на стене. Чжухон что-то увлеченно печатал в телефоне, спрятав его под партой, и периодически тихонько фыркал от смеха. А самый младший, Чангюн, он же I.M., сидел с непроницаемым лицом, но Вонхо знал, что за этим фасадом скрывается острый ум, который, скорее всего, уже давно уловил суть лекции и теперь просто анализировал поведение окружающих.

Все они – одна компания, студенты второго курса, которые держались вместе с самого поступления. Они были разными, как день и ночь, но каким-то чудом идеально дополняли друг друга. И центром этой маленькой вселенной, её неоспоримой физической силой, был он, Вонхо.

Наконец, долгожданный звонок прозвенел, выдернув аудиторию из сонного оцепенения. Студенты зашевелились, собирая вещи с облегченным гулом.

– Слава богу, я думал, мои уши свернутся в трубочку от скуки, – простонал Минхёк, потягиваясь так, что захрустели кости.

– Если бы ты хоть раз послушал, а не спал, может, и нашел бы что-то интересное, – назидательно произнес Кихён, аккуратно складывая свои принадлежности в рюкзак.

– Кихён-и, не будь занудой, – улыбнулся Чжухон, убирая телефон. – Даже Шону-хён чуть не уснул.

Шону медленно моргнул и пожал плечами: – Я обдумывал новый подход к жиму лежа. Очень продуктивно.

Все рассмеялись.

– Вонхо, ты сразу домой? – спросил Чангюн своим низким, спокойным голосом.

Вонхо кивнул, закидывая рюкзак на одно плечо. Мышцы приятно гудели после утренней тренировки, а голова была ватной от лекции. Всё, чего ему сейчас хотелось, – это добраться до своей небольшой съёмной квартиры, запереть дверь и…

– Или, может, заскочишь к своей нуне? – хитро прищурился Минхёк, толкая его в бок. – Давно мы Лису не видели. Как она там, не обижает нашего силача?

Вонхо усмехнулся. О, если бы они только знали.

Лиса. Студентка третьего курса, будущий хореограф. Их отношения начались почти год назад, и для всех друзей это была идеальная пара. Сильный, мускулистый Вонхо, который мог одной рукой поднять Минхёка, и хрупкая, улыбчивая Лиса с глазами-блюдцами. Все были уверены, что Вонхо в этих отношениях – каменная стена, защитник и опора. Он носил её сумку, когда они гуляли, открывал перед ней двери, а на университетских вечеринках одним своим видом отпугивал любых потенциальных ухажеров. Друзья по-доброму подшучивали над ним, называя «рыцарем прекрасной дамы». Они видели, как он смотрит на неё – с нежностью и обожанием. И это было правдой. Вот только они не видели, как она смотрит на него, когда они остаются одни.

– С Лисой всё в порядке, – ответил Вонхо, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно. – У неё сегодня тоже были пары до вечера. Так что да, я домой. Устал.

– Понимаем, – сочувственно кивнул Хёнвон, выплывая из своего транса. – Таскать железо, а потом слушать про барокко – то ещё испытание для нервной системы.

Они вышли из корпуса университета на залитую солнцем улицу. Попрощавшись с друзьями, которые направились в сторону общежития, Вонхо побрел к автобусной остановке. Мысли о Лисе заполнили всё его сознание, вытесняя усталость. Он вспомнил её смех, её тонкие пальцы, то, как она морщит нос, когда сосредоточена. Она была его личным сортом героина. Его слабостью, о которой никто не догадывался. И эта слабость была самым прекрасным, что случалось в его жизни.

Он жил один в небольшой студии на окраине города. Это было его убежище, его крепость. А с тех пор, как у него появился дубликат ключей, это место стало и её территорией.

Дорога домой пролетела незаметно. Поднявшись на свой этаж, Вонхо вставил ключ в замок и толкнул дверь. В квартире было тихо и пахло чем-то неуловимо знакомым и родным – её духами с нотками ванили и лилии. Он улыбнулся. Значит, она уже здесь.

Он шагнул внутрь и только успел закрыть за собой дверь, как его мир перевернулся.

В одно мгновение она оказалась рядом. Лиса. Она не сказала ни слова. Просто шагнула к нему, и в следующее мгновение его спина с глухим стуком ударилась о входную дверь. Сильные, но изящные руки вжались в его грудь, пригвоздив к месту. Он даже не успел снять рюкзак.

Её глаза, обычно такие большие и по-детски наивные, сейчас горели тёмным, хищным огнем. Она смотрела на него снизу вверх, но в её взгляде была такая власть, что у Вонхо перехватило дыхание. Он чувствовал себя огромным и неуклюжим рядом с ней, но вся его сила, все его мышцы сейчас были абсолютно бесполезны. Он был в её плену.

– Я очень соскучилась по тебе, – прошептала она, и её бархатный голос заставил мурашки пробежать по его коже.

И прежде чем он успел ответить, её губы накрыли его.

Это не был нежный, ласковый поцелуй. Это был шторм. Требовательный, жадный, собственнический. Лиса целовала его так, будто пыталась выпить из него всю душу. Её пальцы сжались на ткани его футболки, а другая рука скользнула ему на затылок, зарываясь в волосы и притягивая его голову ниже, не давая ни единого шанса на отступление. Впрочем, он и не собирался отступать.

Вонхо застонал ей в губы, позволяя этому урагану поглотить себя. Его рюкзак тяжело давил на плечи, но он не замечал этого. Все его чувства были сосредоточены на ней. На вкусе её губ, на аромате её волос, на том, как её тело прижимается к его. Его руки, которые могли с легкостью поднять её и удержать, безвольно повисли по бокам. Он не хотел нарушать этот момент. Не хотел перехватывать инициативу. Здесь, в стенах этой квартиры, правила устанавливала она. И он обожал эти правила.

Лиса оторвалась от его губ лишь на мгновение, чтобы перевести дух. Её грудь тяжело вздымалась, щеки раскраснелись.

– Ужасный день, – выдохнула она, снова впиваясь в него взглядом. – Думала, он никогда не кончится. Единственное, что меня держало, – это мысль о том, как я приду домой и сделаю вот так.

Она снова его поцеловала, на этот раз медленнее, глубже. Её язык дразняще скользнул по его нижней губе, и Вонхо невольно подался вперед, навстречу ласке. Он наконец-то позволил себе обнять её, но его руки легли на её талию осторожно, почти робко. Он не сжимал, не притягивал, просто обозначал своё присутствие, своё молчаливое согласие на всё, что она захочет сделать.

Она усмехнулась ему в губы, почувствовав его покорность. – Сними рюкзак, Хосок-а. Он нам будет мешать.

Её использование его настоящего имени всегда действовало на него безотказно. Это было интимно, по-настоящему. Для всего мира он был Вонхо. Для неё – Хосоком.

Он неуклюже потянулся, чтобы скинуть рюкзак с плеч. Тот с глухим стуком упал на пол. Лиса не отступила ни на шаг. Она наблюдала за ним, и в её взгляде читалось откровенное любование. Её ладонь скользнула с его груди ниже, к прессу, очерчивая рельефные мышцы сквозь ткань футболки.

– Мой сильный мальчик, – промурлыкала она, и от этого обращения у Вонхо подогнулись колени. – Весь день качался, да? Показывал всем, какой ты мощный?

Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его сердце колотилось где-то в горле.

– А сейчас ты чей? – её голос стал тише, интимнее. Пальцы прошлись по кромке его джинсов, заставляя его вздрогнуть.

– Твой, – выдохнул он. Ответ был мгновенным, инстинктивным.

– Правильно, – она удовлетворенно улыбнулась и, приподнявшись на цыпочки, оставила легкий поцелуй на его челюсти. – Только мой. И я хочу, чтобы ты помнил об этом каждую секунду.

Она отступила на шаг, наконец давая ему возможность вздохнуть полной грудью. Вонхо прислонился спиной к прохладной двери, пытаясь унять дрожь во всем теле. Лиса окинула его оценивающим взглядом с ног до головы, словно художник, рассматривающий своё творение. На ней были простые черные леггинсы и объемная серая толстовка, явно снятая с его полки. Её волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Без макияжа, домашняя и уютная, она выглядела юной и беззащитной. Но это был лишь фасад. В её глазах плескалась такая уверенность и сила, которой позавидовал бы любой альфа-самец.

– Иди сюда, – приказала она, разворачиваясь и направляясь вглубь комнаты, к дивану.

Он пошел за ней, как привязанный. Он чувствовал себя огромным псом, послушно следующим за своей хрупкой хозяйкой. И это сравнение не оскорбляло его, а, наоборот, приносило странное удовлетворение. Всю свою жизнь он стремился быть сильным. В школе его дразнили за пухлые щеки, и он начал заниматься, чтобы доказать всем – и в первую очередь себе, – что он чего-то стоит. Он построил вокруг себя броню из мышц, создал образ несокрушимого парня, к которому всегда можно обратиться за помощью. Его друзья видели в нём опору, надежного хёна. И он с радостью играл эту роль. Но это было утомительно. Постоянно быть сильным, постоянно соответствовать ожиданиям.

И только с Лисой он мог снять эту броню. Только с ней он мог позволить себе быть слабым, уязвимым, ведомым. Она забирала у него необходимость принимать решения, забирала бремя ответственности. Рядом с ней он мог просто быть. И за это он был готов отдать ей всё.

Лиса устроилась на диване, поджав под себя одну ногу. Она похлопала по месту рядом с собой. – Садись. Рассказывай, как прошел твой день.

Вонхо опустился рядом, и диван под его весом ощутимо просел. Он сел достаточно близко, чтобы их бедра соприкасались.

– Да как обычно, – начал он, всё ещё пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Пары, качалка… Профессор Пак сегодня был особенно нудным.

– Бедняжка, – она протянула руку и провела тыльной стороной ладони по его щеке. Её прикосновение было легким, но властным. – Тебе нужно расслабиться.

Она переместилась, устраиваясь удобнее. Теперь она сидела к нему вполоборота, а её рука покоилась на его плече. Её пальцы начали медленно массировать напряженные мышцы его шеи и трапеции. Вонхо невольно закрыл глаза, издавая тихий стон удовольствия.

– Вот так… – прошептала Лиса ему на ухо. – Ты слишком много на себя берешь, Хосок-а. Вечно пытаешься быть самым сильным для всех.

– С тобой мне не нужно быть сильным, – тихо ответил он. Это была чистая правда.

Её пальцы на мгновение замерли, а затем сжали его плечо чуть сильнее. – Нет. Со мной ты можешь быть просто моим. Этого достаточно.

Они помолчали несколько минут. В комнате было слышно только тиканье настенных часов и их собственное дыхание. Вонхо чувствовал, как напряжение покидает его тело под её умелыми руками. Он полностью расслабился, откинув голову на спинку дивана.

– А твой день как? – спросил он.

– Зачет по современной хореографии, – вздохнула она. – Преподавательница – настоящая мегера. Придиралась к каждой мелочи. Но я справилась. Получила высший балл.

Вонхо улыбнулся, не открывая глаз. – Я и не сомневался. Ты лучшая.

– Я знаю, – в её голосе прозвучали игривые нотки. – Но мне приятно, что ты это говоришь. После зачета поссорилась с Суджин. Она снова пыталась учить меня, как ставить номер. Пришлось поставить её на место.

Вонхо представил эту картину. Суджин – высокая, амбициозная девушка с их курса. И его миниатюрная Лиса, которая, вероятно, одним ледяным взглядом и парой точных фраз заставила оппонентку пожалеть о своем существовании. Он не сомневался в её победе.

– Они ведь даже не догадываются, правда? – вдруг спросила Лиса, меняя тему. Её голос стал задумчивым. – Твои друзья.

Вонхо открыл глаза и посмотрел на неё. Она смотрела куда-то в сторону, на её губах играла легкая усмешка. – О чём?

– О нас. О том, как всё на самом деле. – Она перевела на него взгляд, и в её глазах снова заплясали знакомые огоньки. – Они же видят в тебе этого… большого доброго мишку, который защищает свою хрупкую девушку. Минхёк сегодня назвал тебя «наш рыцарь». Я слышала, когда проходила мимо их аудитории.

Вонхо почувствовал, как к щекам приливает кровь. – Они… они просто шутят.

– О, я знаю. Но это забавно. Этот контраст. – Она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его губ. – Им, наверное, и в голову не придет, что этот большой, сильный рыцарь приходит домой и превращается в самого послушного котенка, стоит его королеве только щелкнуть пальцами.

Её слова били точно в цель, заставляя его сердце биться чаще. Она знала, как на него действовать. Знала все его тайные желания.

– Я не…

– Ш-ш-ш, – она приложила палец к его губам. – Ничего не говори. Мне нравится эта тайна. Наш маленький секрет. Пусть все думают, что хотят. Главное – что мы знаем правду.

Она убрала палец и вместо него оставила на его губах еще один поцелуй – короткий, но обещающий. – Ты голоден? Я заказала пиццу. Должны скоро привезти.

Вонхо только сейчас понял, что действительно умирает от голода. – Да. Спасибо.

– Хороший мальчик, – она потрепала его по волосам, как маленького. – Тогда сиди здесь и отдыхай. А я пока приму душ. И когда я вернусь… – она многозначительно замолчала, её взгляд стал томным и глубоким, – мы продолжим.

С этими словами она легко соскользнула с дивана и, бросив на него последний властный взгляд через плечо, скрылась в ванной комнате. Через минуту оттуда донесся шум воды.

Вонхо остался один, пытаясь осознать произошедшее. Всего пятнадцать минут дома, а он уже был полностью выжат и одновременно наполнен до краев. Он чувствовал себя как глина в её руках. Она лепила из него то, что хотела, и он с радостью поддавался.

В кармане завибрировал телефон. Вонхо с трудом заставил себя достать его. На экране светилось сообщение от Минхёка в их общем чате.

«Парни, айда за курочкой и пивом? Вонхо-хён, ты с нами? Не пропадай со своей принцессой весь вечер! 😉»

Следом посыпались сообщения от остальных.

Чжухон: «Я за! Умираю с голоду!» Кихён: «Только если не в ту забегаловку, где в прошлый раз была несвежая редька». Хёнвон: «Я приду, если вы понесете меня на руках». Шону: «Я не против». Чангюн: «Хён, тебя нуна отпустит? 😄»

Вонхо смотрел на экран, и на его лице появилась слабая улыбка. Его друзья. Они были замечательными. Но они не знали его. Не по-настоящему. Они видели только одну его сторону. Ту, которую он сам им показывал.

Он уже начал печатать ответ, что-то вроде: «Ребят, извините, сегодня никак, очень устал», как дверь ванной открылась.

Лиса вышла, завернутая в его большое банное полотенце. Второе, поменьше, было намотано на её мокрых волосах. С её кожи исходил пар и аромат геля для душа с запахом сандала – его геля. Она выглядела невероятно соблазнительно.

Она подошла к нему, вытирая волосы, и заглянула в его телефон. – Что там?

– Парни зовут есть курицу, – ответил Вонхо, не отрывая от неё взгляда.

Лиса хмыкнула. Она наклонилась, её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Капельки воды с её волос упали ему на щеку. Она забрала телефон из его рук.

– Нет, – сказала она просто и безапелляционно.

Её пальцы быстро пробежались по клавиатуре. Вонхо увидел, как в чате появилось новое сообщение от его имени.

«Занят».

Коротко. Резко. Совсем не в его стиле. Друзья, вероятно, удивятся.

Лиса отбросила телефон на диван и снова посмотрела на него. – Сегодня ты никуда не идешь. Сегодня ты мой. Полностью. Тебе ясно?

В её голосе не было злости или ревности. Только спокойная, непоколебимая уверенность в своей власти над ним.

Вонхо сглотнул. Он смотрел в её темные глаза и тонул в них. Вся его усталость, все мысли о друзьях, о курице, об учебе – всё это испарилось. Осталась только она. Его королева.

– Ясно, – прошептал он.

– Вот и хорошо. – Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него подкашивались ноги. Улыбкой победительницы.

В этот момент в дверь позвонили. Доставка пиццы.

Лиса не сдвинулась с места. Она просто кивнула в сторону двери. – Открой. Деньги на тумбочке в прихожей.

Вонхо поднялся. Он чувствовал себя немного одурманенным, словно во сне. Он взял деньги, открыл дверь, молча расплатился с курьером и забрал две большие коробки с пиццей. Когда он закрыл дверь и обернулся, Лиса всё так же стояла посреди комнаты, наблюдая за ним. Полотенце на её голове немного съехало набок.

– Поставь на стол, – скомандовала она.

Он послушно выполнил приказ, поставив коробки на маленький кофейный столик перед диваном. Аромат горячей пепперони и сыра заполнил комнату.

Лиса подошла к нему вплотную, так близко, что он чувствовал тепло её влажной кожи сквозь тонкую ткань футболки. Она провела ладонью по его груди, медленно поднимаясь к шее. – Сначала ты покормишь меня, – прошептала она, заглядывая ему в глаза. – А потом… я покормлю тебя.

Она взяла его за руку и потянула вниз, на ковер перед диваном. Сама же грациозно опустилась на диван, снова поджав под себя ноги. Теперь он сидел у её ног, глядя на неё снизу вверх. Положение было до унизительного покорным, но Вонхо не чувствовал ничего, кроме пьянящего восторга.

– Открывай, – кивнула она на коробку.

Он открыл пиццу. Лиса указала пальчиком на самый аппетитный кусок. – Хочу этот.

Вонхо взял кусок и поднес к её губам. Она откусила немного, медленно пережевывая и не сводя с него пристального взгляда. Она ела так, словно совершала священный ритуал. Когда она проглотила, то облизала губы.

– Вкусно, – констатировала она. – Теперь ты.

Он послушно откусил от того же куска. Они ели молча, по очереди, передавая друг другу один кусок пиццы, пока он не закончился. Это было до странного интимно, гораздо интимнее, чем просто ужин за одним столом. Это был еще один ритуал, утверждающий её власть и его подчинение.

Когда с пиццей было покончено, Лиса вытерла пальцы о салфетку и откинулась на спинку дивана, лениво потягиваясь. Полотенце на её теле немного сползло, открывая вид на изгиб плеча и ключицы.

– Я говорила тебе, что у меня для тебя есть кое-что? – спросила она лениво.

Вонхо отрицательно покачал головой.

Она хитро улыбнулась, поднялась с дивана и подошла к шкафу. Открыв дверцу, она порылась на одной из полок – на его полке – и достала небольшую черную коробочку.

Она вернулась и снова села на диван, а коробочку протянула ему. – Открывай.

Его пальцы слегка дрожали, когда он открывал крышку. Внутри, на черной бархатной подушечке, лежал простой кожаный браслет-шнурок с одной-единственной серебряной бусиной.

– Это… – начал он, не понимая.

– Это чтобы ты не забывал, кому принадлежишь, – её голос стал серьезным. – Даже когда меня нет рядом. Когда ты в качалке, со своими друзьями… Я хочу, чтобы ты смотрел на него и вспоминал. Вспоминал, кто твоя хозяйка.

Она взяла браслет из коробки и застегнула его на его мощном запястье. Тонкий черный шнурок выглядел почти незаметным на фоне его развитых мышц и вен. Контраст был разительным. Символ её власти на символе его силы.

Вонхо смотрел на браслет, а потом поднял глаза на неё. В его взгляде была благодарность и безграничное обожание. Это был самый лучший подарок, который он когда-либо получал.

– Нравится? – тихо спросила она.

Он не смог ответить. Просто кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Лиса поняла его без слов. Она наклонилась и нежно поцеловала его в лоб. – Хорошо. А теперь… – она встала и протянула ему руку, – иди ко мне. Вечер только начинается.

Она потянула его за руку, заставляя подняться с ковра. Полотенце, обернутое вокруг её волос, упало на пол, и влажные темные пряди рассыпались по её плечам. Она повела его за собой в сторону спальни, не оборачиваясь, но крепко держа его за руку.

И он пошел за ней. Сильный, несокрушимый Вонхо, гордость своих друзей и гроза тренажерного зала. Он шел за своей хрупкой, миниатюрной девушкой, безропотно следуя за своей королевой в её царство, где его единственной ролью было поклоняться ей. И он был безмерно счастлив.