13 пятница

Холодный октябрьский ветер завывал в щелях старых окон апартаментов Эддисона, но внутри квартиры 402 было непривычно жарко и шумно. Запах тыквенного пирога, который Гизмо пытался незаметно стащить со стола, смешивался с ароматом грима и дешёвого лака для волос. Хеллоуин в Нокфелле всегда был особенным временем — грань между реальностью и потусторонним истончалась, но для этой компании вечер обещал быть просто уютным и весёлым.

Лили Юнон стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя воротник своего кожаного плаща. Она решила пойти в образе «нео-нуарного детектива»: тёмные тени под глазами, растрёпанные волосы и игрушечный револьвер за поясом джинсов. Будучи двоюродной сестрой Ларри, она унаследовала ту же упрямую челюсть и искру в глазах, но характер у неё был куда более взрывной.

– Ну сколько можно возиться с этими хвостиками, Сал? – крикнула она в сторону ванной, усмехнувшись. – Мы так пропустим всё веселье, и Ларри съест все конфеты в одиночку.

Дверь ванной со скрипом открылась. Сал Фишер вышел, на ходу поправляя резинки на своих ярко-синих волосах. Сегодня он решил не мудрить с костюмом и выбрал образ «мёртвого рокера». На его привычном чёрном джемпере красовались нарисованные белой краской рёбра скелета, а на протезе, прямо над светло-сиреневой вставкой у правого глаза, он приклеил крошечного декоративного паука.

– Прости, одна резинка лопнула, – Сал подошёл к Лили, и его светло-голубые глаза мягко блеснули в тусклом свете лампы. – Ты выглядишь... опасно. Мне стоит начать давать показания?

Лили рассмеялась и притянула его к себе за воротник джемпера, осторожно коснувшись губами края его протеза. Она знала каждый шрам под этой маской: и тот страшный диагональный рубец, что обнажал зубы, и вмятину на челюсти. Для неё Сал был самым красивым парнем в этом Богом забытом городе, со всеми его трещинами и тайнами.

– Покажешь мне свои «улики» позже, Фишер, – прошептала она, подмигнув. – Пойдём, нас уже ждут внизу.

В гостиной у Ларри дым стоял коромыслом. Сам хозяин квартиры превзошёл себя: он нарядился в некое подобие метал-викинга. На плечах красовался старый меховой коврик, на голове — шлем с одним рогом (второй отвалился ещё в процессе примерки), а в руках он сжимал гитару, как боевой топор. Рядом с ним, смеясь, стояла Эшли. Её костюм был элегантным и мрачным — «Труп Невесты». Белое платье, испачканное синей краской, и венок из засохших цветов в каштановых волосах делали её пугающе красивой.

– О, явились! – Ларри взмахнул «топором», едва не задев люстру. – Сестрёнка, ты выглядишь так, будто собираешься меня арестовать за незаконное хранение крутости. Сал, бро, паук — зачёт!

– Ларри, если ты ещё раз заденешь люстру, твоя мама нас всех выселит, – заметила Эш, поправляя фату. – Сал, Лили, вы отлично выглядите. Тодд и Нил уже ушли на кухню за пуншем.

Тодд и Нил в этом году решили подойти к вопросу костюмов с интеллектуальным юмором. Они вышли из кухни, держа стаканы с ярко-оранжевой жидкостью. Тодд был одет в строгий костюм с табличкой «Твоя совесть», а Нил — в такой же костюм, но с надписью «Твой плохой пример».

– Мы решили, что это самая точная визуализация наших отношений, – невозмутимо произнёс Тодд, поправляя очки. – Нил настоял на том, чтобы у него в кармане была фляжка с чем-то покрепче пунша, чтобы соответствовать образу.

– Это для аутентичности, дорогой, – улыбнулся Нил, приобнимая Тодда за плечи.

Компания расположилась на старом диване и разбросанных по полу подушках. В углу негромко играл тяжёлый рок, перемежаясь с атмосферным эмбиентом, который Сал подобрал специально для вечера.

– Знаете, – Лили откинулась на спину Сала, используя его плечо как опору, – несмотря на всё дерьмо, которое происходит в этом доме, такие моменты заставляют верить, что мы нормальные.

– Мы никогда не были нормальными, Лил, – Ларри отхлебнул из стакана. – И в этом наш кайф. Кто ещё будет праздновать Хеллоуин в здании, где призраков больше, чем живых жильцов?

Сал почувствовал, как Лили слегка вздрогнула при упоминании призраков. Он накрыл её руку своей, чувствуя холод металла её колец.

– Мы в безопасности, пока мы вместе, – тихо сказал Сал. Его голос, приглушённый протезом, всегда действовал на окружающих успокаивающе. – Сегодня никаких расследований. Никаких культов. Только конфеты и плохие ужастики.

– Кстати о конфетах, – Эш хитро прищурилась, доставая из-под стола огромную миску. – Устроим соревнование? Кто расскажет самую жуткую историю из детства, получает право выбрать любой фильм на вечер.

– О, это нечестно! – воскликнул Нил. – У Сала и Ларри фора, их жизнь — сплошной фильм ужасов.

– Эй! – Ларри притворно обиделся. – Моё детство было наполнено светом и радостью... пока я не встретил этого парня в маске.

Сал негромко рассмеялся, и этот звук, похожий на шелест сухих листьев, заставил всех улыбнуться. Лили прижалась к нему ближе, вдыхая запах его шампуня и чего-то, что она называла «запахом Салли» — смеси старой бумаги и чистого белья.

– Моя очередь, – сказала Лили, выпрямляясь. – Когда мне было пять, я была уверена, что Ларри — это оборотень. Он постоянно выл на луну с балкона и ел сырое мясо, которое таскал из холодильника тёти Лизы. Я неделю спала с серебряной ложкой под подушкой, надеясь, что это меня спасёт.

– Я просто тренировал вокал для будущей группы! – оправдывался Ларри под общий хохот. – И мясо было не сырым, а... средней прожарки. Наверное.

Вечер тянулся медленно и сладко. Тодд и Нил начали обсуждать вероятность существования параллельных вселенных, где Хеллоуин празднуют круглый год, а Эш и Ларри увлечённо спорили о том, какой рок-альбом лучше всего подходит для изгнания демонов.

Сал сидел чуть в стороне от общего шума, наблюдая за своими друзьями. Его взгляд остановился на Лили. Она что-то увлечённо доказывала Ларри, размахивая своим игрушечным пистолетом, и её лицо светилось искренней радостью. В такие моменты Сал почти забывал о тяжести протеза на своём лице, о шрамах, которые зудели к перемене погоды, и о той пустоте, что осталась на месте носа.

– О чём думаешь? – Лили обернулась, заметив его пристальный взгляд.

– О том, что мне повезло, – честно ответил Сал.

Она придвинулась ближе, так что их плечи соприкоснулись.

– Мне тоже, Сал. Даже если ты — мёртвый рокер с пауком на лице.

– Это паук-талисман, – поправил он, чувствуя, как под протезом губы растягиваются в улыбке, пускай мир и не мог этого видеть.

– Знаешь, – прошептала Лили, склонившись к его уху, чтобы их не слышали остальные, – мне плевать на конфеты и фильмы. Главное, что ты здесь.

Сал повернул голову, и их взгляды встретились. В светло-голубых глазах парня отражались огни гирлянд, развешанных по комнате. Он осторожно отстегнул нижние ремешки протеза — жест высшего доверия, который он позволял себе только наедине с ней или в кругу самых близких, когда чувствовал себя в абсолютной безопасности. Протез чуть отошёл от лица, открывая вид на изуродованную, но такую родную для неё челюсть.

– С Хеллоуином, Лили, – тихо произнёс он.

– С Хеллоуином, Салли-Кромсали, – ответила она, прежде чем мягко поцеловать его в ту часть щеки, которую не скрывал пластик.

В этот вечер в апартаментах Эддисона не было места тьме. Были только смех, друзья и синие хвостики, мелькающие в свете оранжевых ламп. И даже Гизмо, наконец-то добывший кусок пирога, казалось, был доволен этой странной, но счастливой ночью.