Принятие

Гул мотора разрезал ночную тишину Натлана, подобно рыку разъяренного зверя. Мавуика неслась по каменистому плато, вцепившись в руль своего байка. Ветер нещадно хлестал по лицу, развевая огненно-рыжие волосы, которые в темноте казались настоящим шлейфом из искр. На ней был её верный кожаный костюм, плотно облегающий фигуру, а та самая золотистая застёжка на груди едва сдерживала напор, подчёркивая каждый вдох и выдох Пиро Архонта.

Она любила эту скорость. Только здесь, среди пыли и запаха жжёной резины, её вспыльчивый нрав находил хоть какое-то успокоение. Но сегодня внутри всё клокотало. Капитано. Первый Предвестник Фатуи. Его присутствие в Натлане было подобно ледяному клинку, вонзённому в горячее сердце её страны.

Впереди, на краю обрыва, где лава лениво стекала в расщелину, стояла неподвижная фигура. Высокий, закованный в тёмную броню, с лицом, скрытым за непроницаемой маской. Он словно ждал её.

Мавуика резко ударила по тормозам. Мотоцикл занесло, подняв столб пыли, и он замер в нескольких метрах от Предвестника. Она заглушила двигатель и, не слезая с сиденья, откинула подножку.

– Ты выбрал странное место для прогулок, Капитано, – бросила она, поправляя воротник костюма. Её глаза сверкали ярче, чем угли в костре.

Предвестник медленно обернулся. Его голос, приглушённый маской, прозвучал низко и ровно, вызывая у Мавуики невольную дрожь раздражения.

– Я ждал тебя, Архонт. В Натлане трудно найти место, где бы не ощущалось твоё... избыточное тепло.

Мавуика спрыгнула с байка, её шаги были тяжёлыми и уверенными. Она подошла к нему почти вплотную, так что почувствовала холод, исходящий от его доспехов. Это был вызов. Она всегда отвечала на вызов.

– Избыточное? – Мавуика усмехнулась, и в этой усмешке было больше угрозы, чем в обнажённом мече. – Тебе, северянину, не понять, что такое настоящая страсть. Ты весь ледяной, снаружи и внутри. Не боишься растаять?

– Попробуй, – коротко ответил он.

Это стало последней каплей. Мавуика, чьё терпение всегда было коротким, как фитиль бомбы, схватила его за края плаща и дернула на себя. Она ожидала сопротивления, удара, ледяного шквала, но Капитано лишь перехватил её запястья. Его хватка была железной, но не грубой.

– Твои эмоции мешают тебе мыслить, Мавуика, – произнёс он, глядя на неё сквозь прорези маски.

– Заткнись! – выдохнула она, подаваясь вперёд. – Ты пришёл сюда за Сердцем Бога? Так попробуй забери его у меня лично!

Она рванулась, пытаясь высвободиться, но вместо этого врезалась в его грудь. Кожа её костюма скрипнула, застёжка на груди, не выдержав резкого движения и напора, с негромким щелчком распахнулась, открывая вид на крутые изгибы и тяжело вздымающуюся грудь. Мавуика даже не вздрогнула. В её жилах текла лава, и стыд был ей неведом.

Капитано замер. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом далёкого вулкана. Его рука, всё ещё сжимавшая её запястье, медленно разжалась. Он не отвёл взгляда.

– Ты слишком горяча даже для этого мира, – прошептал он, и в его голосе впервые прорезалась трещина, человеческая нотка страсти.

– Тогда сгори вместе со мной, – ответила она, впиваясь губами в то место, где под маской должен был быть его рот.

Это не был поцелуй любви. Это была битва. Мавуика действовала порывисто, кусая его губы, когда он всё же сорвал маску, открывая суровое, отмеченное шрамами, но невероятно притягательное лицо. Капитано ответил с той же силой. Его руки, освобождённые от латных перчаток, обхватили её талию, прижимая к себе так крепко, что, казалось, кости вот-вот хрустнут.

Они повалились на сухую, прогретую землю прямо у подножия байка. Кожаный костюм Мавуики был безжалостно отброшен в сторону. Каждое прикосновение Капитано оставляло на её коже ощущение ледяного ожога, который тут же сменялся невыносимым жаром её собственного тела.

– Ты... – Мавуика выгнулась, когда его пальцы сжали её грудь, – ты не такой холодный, как хочешь казаться.

– С тобой невозможно оставаться холодным, – выдохнул он ей в шею, оставляя там багровый след.

Их близость была подобна столкновению двух стихий. Грубые, жадные движения, сбивчивое дыхание и искры Пиро, срывающиеся с кончиков пальцев Мавуики. Она доминировала, оседлав его и диктуя ритм, её глаза горели первобытным огнем. Капитано принимал этот напор, отвечая мощными толчками, которые заставляли её вскрикивать, запрокидывая голову к звёздному небу.

В этот момент не было ни войны, ни Фатуи, ни обязательств перед Натланом. Была только плоть, пот и неистовое желание уничтожить друг друга в этом акте страсти. Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву сверхновой. Мавуика упала на его грудь, тяжело дыша, чувствуя, как её сердце колотится в унисон с его мощным, размеренным сердцебиением.

Прошло много времени, прежде чем кто-то из них заговорил. Пепел оседал на их телах, а ночной воздух начал остужать разгорячённую кожу.

Мавуика приподнялась на локтях, глядя на Капитано. Его волосы были спутаны, а взгляд, обычно холодный, теперь был затуманен чем-то, что она не могла сразу назвать.

– И что теперь? – спросила она, пытаясь вернуть своему голосу привычную дерзость, хотя он всё ещё подрагивал. – Ты всё ещё хочешь мою Гнозис?

Капитано протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лба. Его жест был неожиданно нежным.

– Гнозис подождёт, – ответил он. – Сейчас меня больше интересует женщина, которая едва не сожгла меня заживо.

Мавуика фыркнула, но не отстранилась. Она села, подтягивая к себе остатки костюма, и начала застегивать ту самую злополучную застёжку, которая теперь казалась ей символом их столкновения.

– Значит, перемирие? – она хитро прищурилась.

– Скорее... личный союз, – Капитано поднялся, надевая свои доспехи с той же грацией, с какой он сражался. – Я не привык отступать от того, что считаю своим.

– Своим? – Мавуика звонко рассмеялась, вскакивая на ноги. – Ты самоуверен, Предвестник. Я Архонт огня, меня нельзя присвоить.

– Мы проверим это завтра, – он подошёл к ней и, взяв за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. – В это же время. Здесь.

Мавуика хотела было съязвить, вспылить, сказать, что у неё полно дел, но вместо этого лишь кивнула.

– Посмотрим, хватит ли у тебя выдержки, – бросила она, вскакивая на мотоцикл.

Двигатель снова взревел. Мавуика сорвалась с места, оставляя за собой лишь облако пыли. В зеркале заднего вида она видела, как тёмная фигура Капитано провожает её взглядом.

Следующие недели стали для Натлана странным временем. Жители замечали, что их Архонт стала ещё более энергичной, но её вспышки гнева сменились какой-то мечтательной задумчивостью. Она часто исчезала по ночам, возвращаясь лишь к рассвету, с сияющими глазами и едва заметной улыбкой.

Они начали встречаться тайно. Это были странные свидания: иногда они проводили часы в ожесточённых спорах о политике Тейвата, стоя на вершинах скал, а иногда просто молчали, глядя на лавовые озера. Но каждое такое свидание неизменно заканчивалось той же неистовой страстью, что и в первую ночь.

Однажды вечером, когда они сидели в укрытой от ветров пещере, Мавуика спросила:

– Твоя Царица... она ведь узнает. Что ты скажешь ей?

Капитано, который в этот момент чистил свой клинок, даже не поднял головы.

– Я скажу ей, что нашёл в Натлане нечто более ценное, чем Сердце Бога. Я нашёл равного себе.

Мавуика толкнула его плечом, её лицо озарила мягкая улыбка.

– Ты становишься поэтом, Капитано. Смотри, не размякни совсем.

– Рядом с тобой это невозможно, – он отложил меч и притянул её к себе. – Ты — постоянный вызов, Мавуика. И я намерен принимать его снова и снова.

Она прижалась к его плечу, чувствуя, как привычный огонь внутри неё теперь не сжигает, а согревает. Пиро Архонт и Первый Предвестник — союз, который мог бы взорвать этот мир, но пока он лишь создавал их собственный, закрытый от всех, полный стали, пламени и тихих слов в ночи Натлана.

Мавуика знала, что впереди их ждут трудные времена, битвы и, возможно, предательства. Но сейчас, когда рука Капитано покоилась на её талии, а её байк ждал у входа, она чувствовала себя по-настоящему живой. Впервые за многие столетия её сердце билось не только ради долга, но и ради этого странного, холодного человека, который сумел укротить её пламя, просто став его частью.