Мори Огай и девочка с даром управления крови

Йокогама тонула в сумерках, но для Т/И солнце зашло уже давно. С тех пор, как ей исполнилось шесть, мир перестал быть цветным. Смерть родителей вырвала её из теплого кокона любви и бросила в холодные, костлявые объятия дедушки — человека, чье имя шепотом произносили даже самые отъявленные преступники. Глава Портовой Мафии был не просто тираном; он был безумцем, чья жажда власти превратила цветущий порт в арену для бесконечной кровавой бойни.

В девять лет её жизнь превратилась в ад. Дедушка узнал о её способности — управлении кровью. С того дня вместо кукол и книг в её руках оказались холодные лезвия.

— Режь, — приказывал он, возвышаясь над ней темной скалой. — Твоя кровь — это не слабость. Это сталь. Сделай из неё клинок, или я заставлю тебя захлебнуться ею.

Т/И плакала, дрожащими руками поднося нож к предплечью. Каждый день она оставляла на своей коже новые отметины, превращая собственную жизненную силу в острые иглы или хлысты. Дедушка никогда не был доволен. Тренировки длились часами, пока она не падала в обморок от потери крови и истощения. В те моменты, глядя в потолок холодного зала, она молилась лишь об одном: чтобы пришел кто-то и спас её. Кто-то, кто заберет её из этого кошмара.

В один из таких дней, когда дедушка, разочарованно сплюнув, швырнул её на пол и ушел, к ней подошел один из старых подчиненных. Он давно с жалостью наблюдал за девочкой.

— Малышка, тебе нужно в лазарет, — прошептал он, помогая ей подняться. — Там сейчас новый врач, Мори Огай. Говорят, у него легкая рука. Иди к нему, пока старик не вернулся.

Т/И, пошатываясь и прижимая к груди окровавленную руку, побрела по темным коридорам штаба. У двери лазарета она замерла, сглотнула страх и тихо постучала.

— Войдите, — раздался спокойный, бархатистый голос.

Она толкнула дверь. За столом, заваленным бумагами и медицинскими инструментами, сидел мужчина с иссиня-черными волосами, зачесанными назад. Его взгляд был внимательным, почти изучающим. Увидев маленькую фигурку в изорванном платье, с ног до головы покрытую синяками и свежими порезами, он тут же поднялся.

— Боже мой, дитя, — он подошел к ней и, присев на корточки, осторожно взял её за здоровое плечо. — Что же с тобой случилось? Кто посмел так обойтись с тобой?

Он проводил её до кушетки, его движения были уверенными, но удивительно нежными. Т/И, непривыкшая к такому обращению, начала сбивчиво рассказывать. Она говорила о дедушке, о бесконечных тренировках, о том, как он заставляет её причинять себе боль, чтобы пробудить силу крови.

Мори слушал молча, очищая её раны антисептиком. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнул странный блеск.

— Значит, это методы нашего великого Босса... — пробормотал он, бинтуя её руку.

Т/И всхлипнула и, внезапно для самой себя, прошептала с отчаянной улыбкой:

— Я была бы так счастлива, если бы он просто умер. Тогда бы всё закончилось.

Мори на мгновение замер, а затем уголки его губ дрогнули в тонкой, почти понимающей усмешке.

— Знаешь, — он посмотрел ей прямо в глаза, — думаю, в этом здании нет ни одного человека, который не мечтал бы о том же самом.

Закончив с перевязкой, он вдруг полез в ящик стола и достал небольшую жестяную коробочку.

— Хочешь конфету? — спросил он, протягивая ей яркий леденец.

Глаза Т/И расширились. Конфеты... Она помнила их вкус, когда мама была жива. После её смерти дедушка держал внучку в черном теле, считая, что сладости делают воина слабым. Однажды она нашла конфету на кухне, и дедушка, узнав об этом, заставил её голодать три дня.

— Мне... мне нельзя, — прошептала она, сглатывая слюну.

— Здесь — можно, — мягко возразил Мори. — Считай это лекарством. Врачебное предписание, которому нельзя не подчиниться.

Т/И взяла конфету, и сладость, разлившаяся во рту, показалась ей самым прекрасным чувством на свете. С того дня Мори Огай стал её единственным другом и союзником. Она приходила к нему после каждой тренировки, и лазарет стал её единственным убежищем.

Шло время. Дедушка начал слабеть, его разум окончательно помутился от болезней и паранойи. Но даже на пороге немощи он оставался жестоким. Однажды, во время очередной тренировки, он впал в ярость, когда Т/И не смогла мгновенно создать щит из крови.

— Бесполезная девчонка! — взревел он, занося над ней тяжелую трость с набалдашником. — Раз ты не можешь защититься, ты не заслуживаешь жить!

Удар пришелся по голове, Т/И упала, чувствуя, как теплая струйка крови стекает по лицу. Дедушка занес трость снова, но дверь в зал распахнулась.

— Довольно, Босс, — раздался холодный голос Мори.

Он вошел в зал в сопровождении нескольких вооруженных людей. Увидев окровавленную девочку, Мори, не дожидаясь ответа старика, подошел к ней и поднял на руки.

— Она почти мертва, — бросил он через плечо. — Я забираю её.

Т/И очнулась в лазарете глубокой ночью. Голова раскалывалась, но рука, сжимавшая её ладонь, была теплой. Рядом сидел Мори. Увидев его, Т/И не выдержала и разрыдалась, уткнувшись лицом в его халат.

— Пожалуйста... — захлебывалась она слезами. — Я так боюсь. Я больше не могу быть рядом с ним. Он убьет меня в следующий раз.

Мори долго молчал, поглаживая её по голове. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь стену.

— Не волнуйся, маленькая Т/И, — произнес он тихим, лишенным эмоций голосом. — Он сегодня точно умрет. Обещаю.

Он встал и вышел, оставив её в недоумении. Т/И не знала, что он имел в виду, но его слова принесли странное успокоение.

Тем временем в покоях Босса стоял тяжелый запах болезни и безумия. Старик метался в бреду. Когда Мори вошел, Босс вцепился в его рукав.

— До захода солнца... — прохрипел он. — Убей их всех. Военную полицию, тех выскочек из детективного агентства... Всех, кто дышит в этом городе! Йокогама должна гореть!

Мори смотрел на него сверху вниз. В его руке незаметно блеснул скальпель.

— Это неразумно, Босс, — мягко сказал он. — Это приведет организацию к краху. Городу нужен порядок, а не пепелище.

— Убивай! — взвизгнул старик.

Мори наклонился к самому его уху, и в следующее мгновение скальпель прочертил молниеносную линию на дряблой шее. Кровь брызнула фонтаном, заливая лицо врача, его халат и стену за кроватью. Старик захрипел и затих.

Мори выпрямился, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Он повернул голову к углу комнаты, где в тени стоял мальчик в черном пальто с повязкой на глазу.

— Босс умер от неизлечимой болезни, — буднично произнес Мори, глядя на Дазая. — И перед смертью он назначил меня своим преемником. А ты был свидетелем его последней воли. Ясно?

Дазай лишь едва заметно кивнул, его пустые глаза не выражали ничего.

Т/И сидела на кушетке, когда дверь лазарета снова открылась. Она вздрогнула, увидев Мори. Он был весь в крови — красные пятна на лице, на белом халате.

— Что случилось? — прошептала она, сжимая одеяло. — На вас напали?

Мори подошел к ней вплотную. Он протянул руку и коснулся её щеки, оставляя на коже бурый след чужой крови.

— Твой дедушка мертв, — сказал он, и в его голосе послышались нотки торжества. — Теперь я новый Босс Портовой Мафии. Он больше никогда не причинит тебе вреда. С ним покончено навсегда.

Т/И замерла. Она медленно опустила голову, челка закрыла её глаза. Тишина в комнате стала осязаемой. В голове пульсировала только одна мысль: "Он мертв. Тот, кто превратил мою жизнь в ад, больше не существует".

Она подняла глаза на Мори. В ту секунду, в её детском, израненном сознании, этот человек, покрытый кровью убийца, выглядел как истинный спаситель. Казалось, от него исходит ослепительный, чистый свет.

Т/И сползла с кушетки и, встав на колени, низко поклонилась, коснувшись лбом холодного пола.

— Спасибо... — прошептала она, и слезы облегчения закапали на кафель. — Спасибо вам, господин Мори.

— Не нужно кланяться, — Мори мягко взял её за плечи и заставил выпрямиться. — Теперь всё будет иначе.

Он посмотрел на неё с какой-то странной, почти отеческой гордостью, хотя в глубине его зрачков всё еще таилась тьма.

— Я предлагаю тебе сделку, Т/И. Ты останешься со мной. Я сам буду следить за твоими тренировками. Я научу тебя контролировать твой дар, но я не буду мучить тебя так, как он. Ты станешь моим самым острым клинком. Что скажешь?

Т/И не колебалась ни секунды.

— Я согласна. Я сделаю всё, что вы прикажете.

Под руководством Мори её жизнь действительно изменилась. Он был строг, но справедлив в своем понимании этого слова. Он объяснял ей анатомию, учил чувствовать ток крови не только в своих жилах, но и в телах врагов. Вскоре Т/И обнаружила, что ей больше не нужно резать себя — она научилась подчинять кровь противников, превращая их собственную жизнь в оружие против них самих.

Прошло шесть лет.

В день своего пятнадцатилетия Т/И стояла в кабинете Босса, окна которого выходили на залитую огнями Йокогаму. Она больше не была той запуганной девочкой. Теперь это была уверенная в себе юная особа с холодным взглядом и безупречной выправкой.

Мори подошел к ней, держа в руках небольшую коробочку.

— Ты проделала долгий путь, Т/И-тян, — улыбнулся он. — Сегодня ты официально становишься исполнительным звеном мафии.

Он достал из коробки изящную брошь в виде алой розы, лепестки которой были выполнены из редких рубинов, напоминающих капли застывшей крови. Он собственноручно приколол украшение к её воротнику.

— Это знак твоего статуса. И отныне под твоим началом будет собственный элитный отряд. Я доверяю тебе самые сложные задачи.

Т/И коснулась прохладных камней броши и слегка склонила голову.

— Я не подведу вас, господин Мори.

— Я знаю, — Мори положил руку ей на плечо, и на мгновение в его глазах промелькнула та самая искра, которую она видела в лазарете много лет назад. — Ведь мы с тобой одной крови, не так ли?

Т/И улыбнулась. Это была улыбка человека, который нашел свой дом в самом сердце тьмы. И пока Мори Огай был рядом, она знала: никто и никогда больше не заставит её бояться.