Новый шаг

– Спасибо большое, – повторил Феликс, все еще не в силах сдержать счастливую улыбку. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди – не от страха или боли, как вчера, а от какой-то новой, щекочущей радости.

Алиса, чуть смутившись под его пристальным взглядом, махнула рукой. – Да пустяки. Проходите, располагайтесь. Эмма, поможешь мне постелить ребятам?

– А то! – Эмма подмигнула Зонтику, отчего тот густо покраснел и спрятал половину лица в своем неизменном шарфе. – Не оставлять же наших новых друзей спать на голом полу.

Квартира у Алисы была небольшой, но невероятно уютной. Светлые обои, мягкий ковер в гостиной, повсюду расставленные горшочки с цветами и стопки книг. Пахло ванилью и свежесваренным кофе. Это был островок спокойствия и тепла, так разительно отличавшийся от вечного хаоса в доме клонов.

Девушки быстро и слаженно организовали для гостей спальные места в комнате Алисы. Они принесли два толстых матраса, пушистые одеяла и подушки. Сама хозяйка комнаты с улыбкой заявила, что уступит им свою кровать, но Феликс тут же запротестовал.

– Нет-нет, что ты! Мы не можем тебя выгонять, это твой дом! – горячо возразил он. – Нам и на полу будет отлично, правда, Зонтик?

– Д-да, конечно, – пискнул Зонтик, который с восхищением и ужасом одновременно наблюдал за Эммой. Она с легкостью, будто пушинку, подняла тяжелый матрас. Он и представить не мог, что девушка может быть такой сильной.

– Ну, как знаете, – пожала плечами Алиса, но в ее глазах читалась благодарность. – Тогда я на диване в гостиной, а Эмма сегодня у меня. Если что-то понадобится – вода, еще чая или просто станет страшно от ночных монстров, – она хихикнула, – то мы рядом.

– Мы не боимся монстров! – с неожиданной для себя смелостью брякнул Зонтик, глядя на Эмму.

Эмма обернулась, вскинув бровь. На секунду Зонтику показалось, что он сказал что-то не то, и его сердце ухнуло в пятки. Но потом уголки ее губ дрогнули и поползли вверх в озорной усмешке. – А это мы еще проверим, – сказала она загадочно. – Спокойной ночи, храбрец.

Она потрепала его по голубым волосам, и Зонтик почувствовал, как по всему телу пробежала горячая волна. Он замер, не в силах вымолвить ни слова, и лишь смотрел вслед уходящим девушкам.

Когда дверь в комнату тихо прикрылась, Феликс плюхнулся на свой матрас и счастливо выдохнул. – Зонтик, ты это видел? Они просто замечательные!

Зонтик медленно опустился на свое место, все еще ощущая фантомное прикосновение к волосам. – Д-да... Эмма... она такая...

– Сильная? – подсказал Феликс, хитро улыбаясь.

– И... и красивая, – шепотом добавил Зонтик, заливаясь краской еще гуще.

Феликс рассмеялся тихим, счастливым смехом. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настояшему легко. Боль от грубых слов Ромео, казалось, осталась где-то далеко, в другой жизни. Здесь, в этой уютной комнате, пахнущей цветами и добротой, не было места для печали. – Алиса тоже... – начал Феликс и замолчал, подбирая слова. Он вспомнил ее улыбку, то, как она поправляла выбившуюся прядь волос, ее заботливый взгляд. – Она как лучик солнца.

Они еще немного пошептались, делясь впечатлениями, а потом усталость взяла свое. Феликс лежал, укрывшись пушистым одеялом, и смотрел в потолок, на котором плясали тени от уличного фонаря. Он думал о том, как один случайный день, одно случайное столкновение может так круто изменить все. Еще вчера он был разбит и унижен, уверенный, что больше никогда не поверит в любовь. А сегодня... сегодня он с замиранием сердца думал о девушке, которую знает всего несколько часов. Это было странно, немного страшно, но в то же время невероятно волнующе. С мыслями об Алисе он и уснул, и впервые за долгое время ему не снились кошмары.

---

Утро встретило их ароматом свежеиспеченных блинчиков. Феликс открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где он. Потом воспоминания о вчерашнем дне нахлынули теплой волной, и он снова улыбнулся. Рядом тихо сопел Зонтик, свернувшись калачиком под одеялом.

– Подъем, сони! Завтрак готов! – раздался из-за двери веселый голос Алисы.

Феликс быстро растолкал друга, и через пару минут они, умытые и немного смущенные, сидели на кухне. На столе возвышалась гора румяных блинов, рядом стояли мисочки со сметаной, вареньем и сгущенкой.

– Ого... – только и смог выговорить Феликс. – Алиса, ты не должна была так стараться!

– Ерунда, – отмахнулась она, наливая всем чай. – Я люблю готовить, особенно когда есть для кого.

Эмма сидела напротив Зонтика и с аппетитом уплетала уже третий блин. – Повезло вам, – сказала она с набитым ртом. – Алиска у нас шеф-повар от бога. Я к ней в основном поесть и прихожу.

Алиса шутливо толкнула подругу в бок, и обе рассмеялись. Атмосфера была такой домашней и непринужденной, что Феликсу на мгновение захотелось остаться здесь навсегда. Он украдкой посматривал на Алису. В утреннем свете, без макияжа, в простой домашней футболке и шортах, она казалась ему еще прекраснее. Он поймал себя на мысли, что мог бы вечно смотреть, как она смеется.

Зонтик тоже осмелел. Он даже решился заговорить с Эммой, спросив, какое варенье она любит больше всего. Разговор завязался, и вскоре он уже не заикался и не краснел каждую секунду. Эмма, вопреки его опасениям, оказалась очень интересной собеседницей. Она рассказывала смешные истории из университета, а Зонтик, к своему удивлению, делился с ней своими мыслями о живописи и поэзии.

Время пролетело незаметно. Когда солнце поднялось уже довольно высоко, Феликс с сожалением посмотрел на часы. – Нам, наверное, пора, – вздохнул он. – Нас, скорее всего, уже потеряли. Куромаку точно устроит нам разнос за нарушение режима.

– Ох, да, – спохватился Зонтик. – Нас будут искать.

На лицах девушек отразилось легкое разочарование. – Уже уходите? – тихо спросила Алиса. – Может, останетесь еще немного?

Феликсу отчаянно хотелось сказать "да". Но он понимал, что это невозможно. Они не могли просто так исчезнуть из дома клонов. – Мы не можем, прости, – виновато сказал он. – Но... можем мы обменяться номерами? Чтобы... ну... не потеряться?

– Конечно! – лицо Алисы снова просияло.

Они обменялись номерами, и Эмма, к полному восторгу Зонтика, сама вбила свой контакт в его телефон, подписав себя "Эмма-гроза-монстров".

Прощание было немного неловким и очень теплым. – Спасибо вам за все, – искренне сказал Феликс, стоя на пороге. – Это был лучший вечер и лучшее утро за долгое время.

– Приходите еще, – улыбнулась Алиса. – Мы всегда будем вам рады.

Эмма просто кивнула Зонтику и подмигнула. Для него это было красноречивее любых слов.

Они вышли на улицу, и яркий солнечный свет заставил зажмуриться. Воздух казался свежим и чистым, а настроение было на высоте. – Они такие классные, – мечтательно протянул Зонтик, глядя на экран телефона, где светился новый контакт.

– Ага, – кивнул Феликс. В его кармане лежал телефон с номером Алисы, и это было самым ценным сокровищем в мире.

Они шли по улице, оживленно болтая и смеясь, и совершенно забыли о том, что их ждет дома. Радость от новых знакомств полностью вытеснила тревогу. Они были так поглощены своими чувствами, что не заметили, как подошли к родному дому.

Феликс с улыбкой толкнул входную дверь и шагнул внутрь. – Мы дома!

В ответ ему была звенящая, неестественная тишина. Обычно в это время в гостиной кто-то спорил, кто-то смотрел телевизор, а из кухни доносились звуки или запахи. Сейчас же было пусто и тихо. Слишком тихо.

Улыбка медленно сползла с лица Феликса. Зонтик испуганно прижался к нему. – Что... что случилось? – прошептал он.

Первым из-за угла появился Куромаку. В руках он держал планшет, а его лицо было строже тучи. – Феликс, Зонтик. Ваше отсутствие было зафиксировано в 20:47 вчерашнего дня. Вы отсутствовали без предварительного уведомления в течение четырнадцати часов тридцати двух минут. Это является грубейшим нарушением установленного распорядка дня. Я требую немедленных объяснений.

Не успел Феликс и рта раскрыть, как из-за спины Куромаку высунулся Вару в своих неизменных зеленых очках. – Опаньки! А вот и наши ночные бабочки! – ехидно протянул он. – Ну что, Феечка, Тряпка, рассказывайте, в каком притоне вы всю ночь проторчали? Нашли себе новых дружков? Или... подружек? – он мерзко хихикнул.

– Вару, не начинай! – устало бросил Феликс.

– А что "не начинай"? – не унимался зеленоволосый. – Всем же интересно! Наш вечный позитивчик и его плаксивый друг сбежали из дома на целую ночь! Это же сенсация! Пик, ты слышал? Они, может, банду сколотили!

Пик, сидевший в кресле в дальнем углу комнаты, лишь мрачно зыркнул на Вару и ничего не ответил. Ему было очевидно плевать на похождения четвертого и шестого клонов.

– Что тут за шум? А почему все молчат? Кто-то умер? Или родился? А почему мы не празднуем? – из своей комнаты выскочил Габриэль, осыпая всех градом вопросов.

– "Познание приходит через тишину", – раздался спокойный голос Данте, который медитировал на диване. Он открыл один глаз. – Но ваша аура, друзья мои, полна беспокойства.

Вся эта сцена была привычной. Балаган, который Феликс обычно пытался прекратить. Но сейчас ему было не до этого. Его взгляд скользил по комнате в поисках одного единственного человека. И он его нашел.

Ромео стоял, прислонившись к дверному косяку, ведущему на кухню. Он был безупречно одет, как всегда: розовая рубашка, белоснежные брюки, волосы идеально уложены. Но что-то в нем было не так. Он не улыбался своей обычной самодовольной улыбкой, не оглядывал всех с видом короля. Он смотрел только на Феликса. И этот взгляд был холодным, как лед. В нем не было ни капли той игривости и романтичности, которую Ромео обычно демонстрировал. Только тяжелая, давящая темнота.

Феликсу стало не по себе. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, тот самый, что он ощущал вчера вечером на кухне.

Ромео медленно, с какой-то хищной грацией, отделился от косяка и сделал шаг вперед. Все разговоры мгновенно стихли. Даже Вару заткнулся, почувствовав изменение атмосферы.

– Феликс, – голос Ромео был тихим, но пронзительным. Он проигнорировал всех остальных, словно их и не было в комнате. – Где ты был?

Это был не вопрос. Это было требование. Феликс сглотнул. Новая уверенность, подаренная утром, боролась с застарелым страхом. – Мы... мы гуляли, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И зашли в гости к новым знакомым. Засиделись и... остались переночевать.

Ромео медленно кивнул, не сводя с него пристального взгляда. На его губах появилась тень улыбки, но она была такой жуткой, что Феликсу захотелось отступить назад. – К знакомым? – переспросил он, делая еще один шаг. Теперь он стоял совсем близко. – Каким еще знакомым, мой милый Феликс? Ты же знаешь, что нельзя вот так пропадать. Я волновался.

Слово "волновался" прозвучало как угроза. Ромео протянул руку и коснулся щеки Феликса. Его пальцы были холодными. Феликс инстинктивно дернулся, но рука Ромео сжалась сильнее, не причиняя боли, но не давая вырваться. – Мы все волновались, – продолжил Ромео все тем же ледяным тоном, его глаза впивались в глаза Феликса. – Ты должен понимать, что твое место здесь, с нами. С твоей семьей.

– Я... я понимаю, – пролепетал Феликс. Он чувствовал на себе взгляды всех клонов. Чувствовал, как Зонтик за его спиной дрожит от страха.

– Вот и хорошо, – Ромео провел большим пальцем по его щеке. – А теперь пойдем. Нам нужно поговорить. Наедине.

Он мягко, но настойчиво потянул Феликса за руку в сторону своей комнаты. И в этот момент что-то в Феликсе щелкнуло. Воспоминание о теплой улыбке Алисы, о смехе Эммы, о чувстве легкости и счастья этим утром. Он не хотел возвращаться в ту тьму, в ту боль, которую причинил ему Ромео. Он не хотел, чтобы им манипулировали.

– Нет, – сказал Феликс. Голос прозвучал на удивление твердо. Он остановился и высвободил свою руку из хватки Ромео.

В комнате повисла оглушительная тишина. Все, даже Пик, удивленно уставились на него. Ромео замер, его рука повисла в воздухе. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением холодного недоумения. – Что ты сказал?

– Я сказал "нет", – повторил Феликс, глядя прямо в глаза седьмому клону. – Мне не о чем с тобой говорить, Ромео. Ты все сказал вчера.

Лицо Ромео исказилось. Маска спокойствия и контроля треснула, и из-под нее проглянула уродливая гримаса ярости и уязвленного самолюбия. – Не о чем говорить?! – его голос сорвался на крик, который эхом разнесся по всей гостиной. – Да как ты смеешь?! Ты! Который вчера вечером лепетал мне о любви, а сегодня уже бежишь ночевать к каким-то... девкам! Ты думаешь, я позволю так с собой обращаться?!

Слова ударили Феликса, как пощечина. Он побледнел. Секрет, который он так бережно хранил, который доверил только одному человеку и был так жестоко отвергнут, теперь был выкрикнут на всю гостиную. На всеобщее обозрение.

Вару ахнул, а потом расплылся в самой широкой и злорадной ухмылке, которую Феликс когда-либо видел. – О-хо-хо! Вот это поворот! Феечка-то наш, оказывается, влюблен в нашего Казанову! Вот это драма! Лучше любого сериала!

Куромаку выглядел так, будто его процессор перегрелся от нелогичности происходящего. Габриэль открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но даже он понял, что сейчас не время. Пик медленно поднялся с кресла, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах горел опасный огонь. Ему не нравились такие сцены. Особенно ему не нравилось, когда кто-то унижал слабого.

Зонтик, преодолев свой страх, шагнул вперед и встал рядом с Феликсом, положив ему руку на плечо в знак поддержки.

Но Феликс уже ничего не видел и не слышал, кроме оглушительного шума в ушах. Он смотрел на Ромео – на его искаженное гневом лицо, на презрение в глазах – и понимал. Понимал, что тот Ромео, которого он, возможно, когда-то любил, был лишь иллюзией. А настоящий Ромео стоял сейчас перед ним – жестокий, эгоистичный и одержимый.

– Ты... ты не имел права, – прошептал Феликс, чувствуя, как к глазам подступают злые, унизительные слезы.

– Я имею право на все, что касается тебя! – отрезал Ромео, делая еще один шаг к нему. Его глаза безумно блестели. – Ты мой, Феликс. И никакие случайные девицы этого не изменят. Ты это скоро поймешь.

Он развернулся и, не глядя больше ни на кого, широким шагом направился в свою комнату, с силой захлопнув за собой дверь.

В гостиной воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь злорадным хихиканьем Вару. Феликс стоял посреди комнаты, чувствуя себя раздетым и униженным перед всеми. Тихая гавань, которую он нашел вчера, исчезла. Надвигающийся шторм, имя которому было Ромео, только что обрушился на него всей своей яростной мощью. И это было только начало.