ледяной коктейль.

Холод всегда был ее союзником, ее сутью и ее гордостью. Но сейчас, стоя в тени колонны на центральной площади Магикса, Айси чувствовала, как внутри нее зарождается нечто совершенно инородное. Это не был мороз, сковывающий конечности врагов. Это было жгучее, ядовитое чувство, которое обычно приписывали людям, а не ведьмам.

Ревность.

Айси сжала кулаки так сильно, что когти впились в ладони. В нескольких метрах от нее, залитая солнечным светом, стояла Блум. Рыжая фея смеялась, откинув голову назад, и ее золотистые волосы переливались на свету. Но смеялась она не со Скаем — с этим напыщенным принцем было покончено несколько недель назад, о чем трубили все газеты Магического измерения. Рядом с ней стоял какой-то парень. Обычный. Слишком обычный. Какой-то студент из технической академии, судя по его одежде, который увлеченно что-то рассказывал, активно жестикулируя.

«Как она может?» — пронеслось в голове у ведьмы льда. — «Как она может улыбаться этому ничтожеству после всего, что было между нами?»

Айси сама не понимала, когда «все, что было между ними» превратилось из бесконечной войны в нечто иное. Она годами лелеяла ненависть к Блум, смаковала каждый их поединок, каждую искру, летящую от столкновения льда и огня. Но постепенно ненависть трансформировалась в одержимость. Она ловила себя на том, что следит за Блум через магический кристалл не ради планов захвата, а просто чтобы увидеть, как та хмурится, читая книгу, или как дрожат ее ресницы во сне.

Айси хотела ее. Не ее силу, не Драконье пламя. Она хотела саму Блум. Ее упрямство, ее тепло, ее невыносимую правильность, которую так хотелось осквернить своим присутствием.

– Ты только посмотри на нее, – прошипела Айси самой себе, чувствуя, как воздух вокруг нее начинает кристаллизоваться. – Строит из себя святую, а сама кокетничает с первым встречным.

Она знала, что Блум не полюбит ее. Кто полюбит монстра? Кто выберет холод вечной зимы вместо солнечного света? Но вид этого парня, посмевшего коснуться локтя Блум, вызвал в Айси такую волну ярости, что скрываться больше не было сил.

Блум в это время чувствовала себя ужасно. Смех был натянутым, а разговор — пустым. Она рассталась со Скаем, потому что больше не могла лгать ни ему, ни себе. Каждую ночь, закрывая глаза, она видела не добрые голубые глаза принца, а ледяной, пронзительный взгляд ведьмы, которая пыталась уничтожить ее столько раз. Это было безумие. Это было неправильно.

Она пыталась отвлечься. Этот парень, Марк, был милым, но его голос звучал для нее как белый шум. Блум искала в толпе что-то... или кого-то. И когда она почувствовала резкое падение температуры, ее сердце пропустило удар.

– Отойди от нее, если не хочешь превратиться в ледяную статую для украшения этого паршивого сквера, – раздался резкий, властный голос.

Марк вздрогнул и обернулся. Блум замерла. Перед ними стояла Айси. Ее глаза сверкали холодным блеском, а вокруг пальцев плясали маленькие снежные вихри.

– Айси? – Блум нахмурилась, делая шаг вперед, инстинктивно заслоняя собой парня. – Что ты здесь делаешь? Опять задумала какую-то пакость?

– Пакость? – Ведьма рассмеялась, и этот смех был похож на треск ломающегося льда. – Нет, Блум. Я просто пришла посмотреть, на кого ты променяла своего драгоценного принца. На это? Серьезно? У тебя совсем нет вкуса.

– Уходи, Айси, – голос Блум дрогнул от гнева и чего-то еще, что она отчаянно пыталась подавить. – Тебе здесь не рады.

– А я никогда и не ждала приглашения, – Айси сделала шаг к ней, игнорируя испуганного парня, который, пробормотав что-то невнятное, поспешил ретироваться.

Они остались одни в небольшом закутке площади. Напряжение между ними можно было потрогать руками.

– Ты совсем обнаглела! – воскликнула Блум, сжимая кулаки. Вокруг нее вспыхнула золотистая аура. – Ты следишь за мной? Ты испортила мне вечер! Зачем? Чтобы в очередной раз доказать, какая ты стерва?

– О, я гораздо хуже, чем просто стерва, – Айси сократила расстояние между ними до минимума. Она была выше Блум, и теперь смотрела на нее сверху вниз, вдыхая аромат ее волос — персик и что-то огненное. – Я пришла сказать, что мне надоело играть в прятки.

– Какие прятки? – Блум толкнула ее в плечо. – Мы враги, Айси! Ты пыталась убить моих друзей, ты пыталась захватить мой мир!

– И я бы сделала это снова, если бы это был единственный способ заставить тебя смотреть только на меня! – выкрикнула Айси, и ее голос внезапно сорвался.

Блум замерла, ее рука все еще упиралась в плечо ведьмы. Она смотрела в эти ледяные глаза и видела в них не ненависть, а отчаяние. То самое отчаяние, которое она сама ощущала последние месяцы.

– Что ты сказала? – прошептала фея.

– Ты слышала, – Айси отвела взгляд, ее гордость трещала по швам. – Я ненавижу то, что ты делаешь со мной. Я ненавижу то, что не могу спать, потому что вижу твое лицо. Я ненавижу, что ты улыбаешься другим, когда должна... когда я хочу, чтобы ты...

Она не договорила. Блум, ведомая каким-то безумным импульсом, схватила Айси за воротник ее плаща и резко дернула на себя.

– Ты невыносима! – крикнула Блум, и в ее глазах блеснули слезы. – Ты — самое ужасное, что случалось в моей жизни! Из-за тебя я бросила Ская! Из-за тебя я не могу нормально дышать, потому что везде чую твой холод!

– Так это... – Айси опешила, ее ледяная маска окончательно осыпалась. – Ты из-за меня?..

– Да! – Блум ударила ее кулаком в грудь, но не сильно, скорее в жесте бессилия. – Ты победила, ясно? Ты захватила мои мысли, и я ненавижу себя за это.

Айси смотрела на нее, пораженная. Она ожидала битвы, ожидала насмешек, ожидала, что ее отвергнут с брезгливостью. Но видеть Блум такой — ранимой, злой и признающейся в той же боли — это было выше ее понимания.

Ведьма медленно опустилась на одно колено. Этот жест был настолько чуждым для лидера Трикс, настолько абсурдным, что Блум отступила на шаг, прижав ладонь к губам.

– Что ты делаешь? – голос феи дрожал.

– Я признаю поражение, – тихо сказала Айси, глядя снизу вверх на ту, которую мечтала покорить, и которая в итоге покорила ее саму. – Прости меня.

Блум моргнула, не веря своим ушам.

– За что ты извиняешься? За попытки захватить мир?

– За то, что я такая, – Айси горько усмехнулась. – За то, что не умею по-другому. За то, что напугала твоего... друга. За всё.

Блум смотрела на нее несколько долгих секунд. Злость уходила, сменяясь странным, теплым трепетом, который разливался по венам, вступая в реакцию с холодом, исходящим от ведьмы. Это было похоже на рождение новой магии.

– Встань, – приказала Блум.

Айси подчинилась. Как только она выпрямилась, Блум снова оказалась вплотную к ней.

– Ты думаешь, я прощу тебя так просто? – спросила фея, и в ее глазах заплясали озорные и в то же время опасные огоньки.

– Я ведьма, Блум. Я не прошу прощения, я его вырываю, – Айси снова обрела свою привычную уверенность, почувствовав, что лед тронулся.

– Ну, попробуй, – выдохнула Блум.

Айси не заставила себя ждать. Она обхватила лицо Блум ладонями — ее пальцы были обжигающе холодными, но Блум не вздрогнула. Напротив, она подалась навстречу этому холоду.

Их поцелуй не был нежным. Это было столкновение двух стихий, яростное и требовательное. В нем было все: годы вражды, горечь поражений, тайные желания и та самая искра, которая наконец-то превратилась в настоящий пожар. Блум обхватила шею Айси, притягивая ее ближе, чувствуя, как мех на воротнике ведьмы щекочет кожу. Айси же собственнически сжала талию феи, словно боясь, что та исчезнет, растворится в солнечном свете.

Когда они наконец отстранились друг от друга, обе тяжело дышали.

– Ты все еще ужасная, – прошептала Блум, поправляя растрепавшиеся волосы.

– А ты все еще невыносимо правильная, – парировала Айси, но в ее глазах светилось нечто, чего Блум никогда раньше не видела. Нежность. – Что теперь? Ты пойдешь жаловаться своим подружкам-феям, что тебя поцеловала злая ведьма?

Блум усмехнулась и взяла Айси за руку. Ее теплая ладонь идеально легла в холодную руку ведьмы.

– Нет. Я думаю, Стелла упадет в обморок, если узнает. Давай оставим это нашим маленьким секретом... на ближайшие пять минут.

– Почему на пять? – удивилась Айси.

– Потому что через пять минут я собираюсь снова тебя поцеловать, и мне плевать, кто это увидит.

Айси приподняла бровь, и на ее губах заиграла торжествующая улыбка.

– Знаешь, Блум... кажется, мне начинает нравиться твоя «светлая» сторона. Особенно когда она становится такой темной.

– Заткнись, Айси, – рассмеялась Блум, и на этот раз ее смех был искренним.

Мир вокруг них продолжал жить своей жизнью, Магикс шумел, а где-то в Алфее и Облачной Башне их друзья и враги даже не подозревали, что самая великая битва в истории Магического измерения только что закончилась самым неожиданным миром. Миром, который пах льдом и горелым сахаром, и который обещал стать началом чего-то совершенно невероятного.