Кейн обожает королёра но королер его отвергает, и нейтрализует, он со своей королевой квинни(женой) и кейн стал ревновать

В Удивительном Цифровом Цирке никогда не бывало скучно, но этот день обещал войти в историю как самый... специфический. Солнце, если этот сияющий шар в небе можно было так назвать, светило ослепительно ярко, заливая арену искусственным светом. Все были в сборе, ожидая очередного безумного приключения от Кейна.

Джекс, как обычно, стоял, прислонившись к невидимой стене, и с самодовольной ухмылкой подбрасывал в руке чей-то ключ. На этот раз жертвой его воровства стала Зубл, которая в данный момент пыталась прикрепить на место свою левую ногу, раздраженно ворча под нос.

– Эй, кролик, верни деталь, пока я не превратила твое лицо в оригами! – крикнула Зубл, теряя равновесие.

– Поймай, если сможешь, жестянка! – хохотнул Джекс и резко рванул в сторону, намереваясь скрыться за одной из декоративных колонн.

Но судьба в этот день была не на стороне длинноухого трикстера. Его нога зацепилась за невидимый программный код, который Кейн забыл подчистить после вчерашнего обновления. Джекс не просто споткнулся — он совершил в воздухе нелепый кульбит.

В момент приземления раздался звук, который невозможно было спутать ни с чем другим. Громкий, хлюпающий и пугающе отчетливый «пррррт».

На мгновение в зале воцарилась мертвая тишина. Рагата замерла с открытым ртом, Генгл, чья маска комедии тут же треснула и сменилась маской ужаса, спряталась за свои ленты. Даже Биб, маленький и обычно незаметный, издал странный писк.

– О боже... – прошептала Рагата, прикрывая нос ладонью. – Джекс, ты что... ты серьезно?

Джекс сидел на полу, и его фиолетовое лицо медленно приобретало оттенок спелого баклажана. Его глаза округлились, а из уголков начали брызгать слезы — не от боли, а от невыносимого, всепоглощающего стыда, который он никогда раньше не испытывал.

– Я... я не... – всхлипнул он, и его голос сорвался на высокой ноте. – Это всё этот дурацкий код!

Но самое невероятное началось секундой позже. В Цифровом Цирке физика работала по своим, зачастую абсурдным законам. Субстанция, внезапно покинувшая организм кролика, оказалась наделена невероятной подъемной силой. Под Джексом образовалось коричневое облако, которое начало стремительно расширяться, работая как реактивный двигатель.

– А-а-а-а! – закричал Джекс, когда его оторвало от пола.

Он взлетел к самому куполу цирка, оставляя за собой зловонный шлейф. Он плакал навзрыд, размахивая руками, пока его «топливо» несло его всё выше и выше, под самые софиты.

– Фу, какая гадость! Кейн, сделай что-нибудь! – закричала Зубл, отмахиваясь от невидимых мух. – Это же биологическое оружие!

– Моя ленточка... она пропиталась этим запахом! – запричитала Генгл, рыдая в такт Джексу.

Пока в главном зале творился этот фекальный апокалипсис, в тихом коридоре, ведущем к личным комнатам, Королёр пребывал в блаженном неведении. Он стоял перед портретом своей возлюбленной Квинни, бережно потирая руки. Для него мир сузился до этой маленькой точки памяти, и никакие крики или запахи не могли пробиться сквозь его безумное умиротворение.

– Ты видишь, дорогая? – шептал он, обращаясь к стене. – Сегодня на удивление тихо. Никаких приключений, никаких опасностей...

Кейн, появившийся неподалеку в облаке цифровых искр, наблюдал за этой сценой. Его огромные челюсти были плотно сжаты, а глазные яблоки внутри рта бешено вращались. Он слышал хаос в зале, он чувствовал, как его идеальный мир наполняется несанкционированным... контентом. Но больше всего его ранило не это.

Он смотрел на Королёра. Тот выглядел таким счастливым в своем безумии, таким преданным своей призрачной Квинни. В груди Кейна, там, где у обычных людей находится сердце, а у него — сложный набор алгоритмов, что-то болезненно сжалось.

– Почему он всегда думает о ней? – пробормотал Кейн, и его голос дрогнул. – Я создаю для них целые миры! Я дарю им бесконечное веселье! А он просто стоит и смотрит на кусок текстуры...

Кейн почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Ему хотелось закричать, топнуть ногой и, возможно, даже расплакаться, как это делал сейчас Джекс под потолком. Но Кейн не был хлюпиком. Он был конферансье, хозяином этого измерения, высшим разумом. Плакать было ниже его достоинства.

Он резко развернулся, и его трость с набалдашником-глазом сердито мигнула.

– Нет, я не буду плакать, – прошипел он, и в его глазу вспыхнул опасный огонек. – Раз уж они хотят драмы и грязи, они её получат. Но по моим правилам.

Кейн щелкнул пальцами. В ту же секунду в зале, где Джекс всё еще совершал свои позорные виражи, гравитация изменилась. Кролика потянуло вниз, но не плавно, а рывками, словно на невидимых нитях.

– Внимание, мои маленькие цифровые друзья! – голос Кейна зазвучал из каждого динамика, перекрывая вопли Джекса. – Похоже, у нас возникла небольшая техническая заминка с... э-э... отходами жизнедеятельности!

Он материализовался в центре зала, надев огромный противогаз, расшитый блестками.

– Рагата, Зубл, Генгл! Не стойте без дела! – Кейн взмахнул тростью, и в руках у девушек появились гигантские швабры и ведра с неоновой пеной. – Мы объявляем внеплановую игру: «Очисти цирк или утопни в позоре»!

– Ты шутишь? – крикнула Зубл, глядя на швабру. – Я не собираюсь убирать за этим ушастым идиотом!

– Это не просьба, это квест! – Кейн подлетел к ней вплотную, его голос стал непривычно холодным. – А тех, кто не участвует, ждет личная аудиенция в Подвале.

Зубл сглотнула и нехотя опустила швабру в ведро.

Тем временем Джекс приземлился в кучу собственного производства прямо перед Кейном. Он выглядел жалко: уши повисли, глаза опухли от слез, а его фирменный комбинезон был безнадежно испорчен.

– Кейн... пожалуйста... удали это... – прохныкал Джекс.

Кейн посмотрел на него сверху вниз. В его цифровой душе боролись два чувства: брезгливость и странное удовлетворение от того, что теперь все внимание приковано к нему, а не к Королёру и его воспоминаниям.

– О, Джекс, мой дорогой мальчик, – Кейн наклонился к нему, понизив голос так, чтобы слышал только кролик. – Ты устроил такое шоу... Но ты забыл, кто здесь главный сценарист. Ты хотел летать? Ты летал. Теперь ты будешь ползать, пока здесь не станет чисто.

Кейн снова щелкнул пальцами, и Королёр, который всё еще стоял в коридоре, вдруг оказался перенесен в центр зала. Он моргнул, глядя на хаос вокруг, на плачущего Джекса и на Кейна, который выглядел как безумный диктатор в блестящем противогазе.

– О... – Королёр поправил корону. – Кажется, пошел дождь? Но почему он коричневый?

– Это не дождь, Королёр! – Кейн подлетел к нему и схватил за плечи. – Это реальность! И она пахнет не розами, верно?

Королёр посмотрел на Кейна своими огромными, вечно удивленными глазами.

– Кейн, у тебя глаз... дергается, – мягко заметил он. – Ты расстроен, что Квинни не пришла на уборку?

Это было последней каплей. Кейн резко отстранился, его цилиндр подпрыгнул на голове.

– Я?! Расстроен?! Ха-ха! Я в восторге! – он начал бешено вращаться в воздухе. – Мы все в восторге! Продолжайте уборку, друзья мои! А я пойду... проверю настройки... вселенной!

Он исчез в яркой вспышке, оставив игроков наедине с Джексом и его «подарком».

Оказавшись в своей личной пустоте, Кейн наконец позволил себе расслабиться. Он тяжело дышал. Его план мести Королёру за безразличие был странным, грязным и абсолютно бессмысленным, но на мгновение ему стало легче.

– Я не хлюпик, – прошептал он сам себе, поправляя галстук-бабочку. – Я просто... очень творческая личность.

А в зале Рагата, вздыхая, начала оттирать пол, пока Джекс, продолжая тихо всхлипывать, пытался отмыть свои уши в ведре с пеной. Удивительный Цифровой Цирк продолжал свою работу, и этот день определенно никто не сможет забыть. Даже если очень захочет.