Кейн захотел превратить королера в кемоно, но что то пошло не так.

– Доброе утро, мои цифровые заложники... то есть, участники! – Голос Кейна прогремел над главной ареной, заставляя Помни подпрыгнуть на месте и едва не выронить свои глаза.

Кейн парил в воздухе, бешено вращая зрачками. Рядом с ним, как всегда, летал Пузырёк, безуспешно пытаясь съесть край декорации.

– Сегодня у нас особенное приключение! – Кейн щелкнул пальцами, и пространство вокруг него заискрилось. – Я решил, что нашему шоу не хватает... тактильности! Мягкости! Уюта!

– О нет, – простонала Зубл, чья левая нога сегодня была заменена на ржавый водопроводный кран. – Только не очередное «приключение». Последний раз, когда ты говорил об уюте, мы три часа тонули в чане с розовым зефиром.

– Хуже, – ухмыльнулся Джекс, облокотившись на плечо дрожащей Гэнгл. – Спорю на пять баксов, что он превратит нас в подушки.

– Почти угадал, мой длинноухий друг! – Кейн снова щелкнул пальцами, целясь в Королёра, который в этот момент увлеченно рассматривал невидимое пятно на полу. – Встречайте: Королёр версии 2.0! Пушистое обновление!

Раздался звук, похожий на хлопок лопнувшей жвачки. Облако розового дыма окутало старого шахматного короля. Когда оно рассеялось, Рагата ахнула, закрыв рот руками, а Помни просто застыла с открытым ртом.

Вместо привычной деревянной фигуры на полу сидело... существо. У Королёра выросли длинные, покрытые нежнейшим белым мехом уши, которые подергивались от каждого звука. Его руки и ноги теперь были покрыты густой шёрсткой, на ногах красовались высокие полосатые гольфы, а сзади нервно мотался длинный, пушистый хвост с кисточкой на конце.

Королёр медленно поднял взгляд. Его глаза-пуговки теперь казались огромными и влажными, обрамленными густыми ресницами.

– Королёр? – тихо позвала Рагата. – Ты как?

Король посмотрел на свои новые лапы с розовыми подушечками, потрогал мягкое ухо и, наконец, выдал то, чего от него никто не ожидал услышать в этом «семейном» шоу:

– Пиздец.

Прежде чем Кейн успел подвергнуть это слово цензуре и заменить его на гудок паровоза, Королёр подскочил на месте, взбрыкнул пушистыми ногами и с невероятной для него скоростью скрылся в глубине коридоров, ведущих к жилым комнатам.

– Оу, кажется, он оценил новый дизайн! – Кейн поправил шляпу. – Ну что ж, увидимся на ужине!

---

На следующее утро Королёра не было.

Это было странно. Обычно он проводил всё время в своей «подушечной крепости», бормоча что-то о насекомых и стратегии защиты от невидимых врагов. Но когда Рагата и Помни заглянули к нему, крепость была пуста. Даже его любимая коллекция невидимых жуков, казалось, осиротела.

– Может, он... ну, понимаешь, – Помни сделала неопределенный жест рукой у головы, намекая на «рассеивание».

– Нет, Кейн бы сказал, – покачала головой Рагата, выглядя искренне обеспокоенной. – Джекс, ты его видел?

Джекс, жевавший цифровую морковку, пожал плечами.

– Видел, как он пробегал мимо «Черной дыры» вчера вечером. Выглядел так, будто за ним гонится стая голодных багов. Хотя, признаю, в этих гольфах он выглядел уморительно.

Они не знали, что Королёр, поддавшись странному импульсу новой формы, нашел в цифровом пространстве лазейку — скрытый уровень, который Кейн создал «для взрослых тестов» и благополучно о нем забыл.

Там, в неоновом мареве клуба под названием «Воющий Воксель», Королёр перестал быть Королёром. Перепуганный, дезориентированный, он представился первым пришедшим в голову именем — Келоминакио.

И это было его роковой ошибкой.

---

Внутри «Воющего Вокселя» пахло тяжелым мускусом, цифровым потом и дешевым энергетиком. Это место было населено существами, которых Кейн явно создавал в порыве очень странного вдохновения: огромными, горой мышц возвышающимися фурри-волками с хищными оскалами и горящими глазами.

Келоминакио, с его мягкой шёрсткой и дрожащими ушками, выглядел здесь как фарфоровая кукла в кузнице.

– Эй, посмотрите, какая кроха к нам забрела, – прорычал один из волков, чьи бицепсы были размером с голову Помни.

Королёр-Келоминакио попытался отступить, но наткнулся на грудь другого гиганта.

– Я... я просто искал выход, – пролепетал он, прижимая хвост к ногам. – Тут очень... очень шумно. Насекомые... они повсюду...

– О, мы поможем тебе забыть о насекомых, малец, – волк схватил его за шкирку, приподнимая над полом. – Ты ведь новенький? У нас тут свои правила гостеприимства.

То, что последовало дальше, не предназначалось для глаз обитателей Цифрового Цирка. В этом темном углу симуляции не было цензуры Кейна. Не было звуков «гудков» вместо мата. Была лишь грубая, первобытная сила кода, направленная на того, кто был слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Келоминакио пытался кричать, но его голос тонул в басах клубной музыки. Огромные лапы с когтями сжимали его хрупкое тело, сминая мягкую шёрстку. Мускулистые волки окружили его плотным кольцом, и их намерения были далеки от дружеских игр.

– Пожалуйста... – шептал он, когда его повалили на диван, обитый грубой кожей. – Я не... я не фурри... я шахматная фигура...

– Сейчас ты будешь нашей любимой игрушкой, – оскалился вожак, расстегивая тяжелый кожаный ремень.

Цифровое насилие было странным — оно не оставляло ран, но оно переписывало код ощущений. Келоминакио чувствовал всё: каждый толчок, каждый укус на шее, тяжесть тел, которые вминали его в матрас. Его гольфы были порваны, пушистый хвост жалко подергивался, пока волки по очереди утоляли свой голод, превращая его существование в бесконечный цикл боли и унизительного удовольствия, от которого невозможно было отключиться.

---

Прошло два дня.

Кейн, наконец, заметил отсутствие одного из главных актеров.

– Где наш пушистый монарх? – спросил он, летая кругами над обеденным столом. – У нас по плану «Забег через кактусовое поле», а главного бегуна нет!

– Мы не можем его найти, Кейн! – крикнула Гэнгл, чья маска комедии в очередной раз разбилась, сменившись на маску ужаса. – Он исчез!

Кейн замер. Его глаза бешено завращались, сканируя код Цирка.

– Хм... Странно. Вижу аномалию в секторе 69-Б. Я же удалил этот клуб... Ой-ой.

Он щелкнул пальцами, и вся компания — Помни, Джекс, Рагата, Зубл и Гэнгл — мгновенно переместилась в темный, залитый неоном коридор.

– Фу, ну и вонь, – поморщился Джекс. – Пахнет как в раздевалке после матча по армрестлингу.

Они выбили тяжелые двойные двери в конце коридора. Картина, представшая перед ними, заставила Рагату закрыть глаза Помни, а Зубл — просто отвернуться.

В центре зала, на возвышении, окруженный пятью тяжело дышащими волками-гигантами, лежал Королёр. Точнее, то, что от него осталось. Его некогда белоснежная шёрстка была свалявшейся, грязной и покрытой непонятными пятнами. Он лежал на животе, его взгляд был устремлен в пустоту, а уши безвольно свисали.

Один из волков как раз удерживал его за бедра, готовясь к новому раунду, когда Кейн взревел:

– А НУ ПРЕКРАТИТЬ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ОБНОВЛЕНИЕ КОНТЕНТА!

Кейн щелкнул пальцами, и волки просто лопнули, превратившись в кучки пикселей.

Королёр не пошевелился. Он продолжал лежать, мелко дрожа.

– Королёр? – Рагата подбежала к нему, набрасывая на его истерзанное тело свой фартук. – Боже мой, Королёр, это мы...

Он медленно повернул голову. В его глазах больше не было безумия — там была лишь бесконечная, черная пустота.

– Келоминакио... – прошептал он сухими губами. – Его больше нет. И Королёра нет. Только... только насекомые.

– Кейн, верни всё назад! – закричала Помни, сжимая кулаки. – Сейчас же! Верни его в нормальное состояние!

Кейн выглядел непривычно растерянным.

– Я... я попробую. Но данные сильно повреждены. Столько... кхм... входящих пакетов данных...

Снова хлопок. Розовый дым.

На полу снова лежал старый, деревянный Королёр. Без ушей, без хвоста, без гольфов. Но он не вскочил и не начал нести бред про коллекцию жуков. Он просто свернулся калачиком, обхватив себя тонкими деревянными руками.

– Я видел... – прохрипел он в тишине пустого клуба. – Я видел обратную сторону кода. Там нет правил, Рагата. Там только... голод.

Джекс, который обычно всегда находил повод для шутки, промолчал. Он лишь подошел и пнул ногой пустой стакан, валявшийся рядом.

– Пойдем домой, старик, – тихо сказал кролик. – У нас там... ну, крепость твоя. Подушки.

Королёр поднялся, пошатываясь. Он посмотрел на Кейна, и в этом взгляде было столько ненависти, что кончики зубов конферансье мелко застучали друг о друга.

– Больше никогда, – сказал Королёр. – Никогда не меняй мою форму.

Он побрел к выходу, волоча ноги. Его разум, и без того хрупкий, теперь был окончательно расколот. И хотя он снова был шахматным королем, где-то глубоко в его коде навсегда остался фантомный зуд мягкой шёрстки и эхо тяжелого дыхания в темноте.

Цифровой цирк продолжался, но в этот вечер никто не смеялся. Даже Кейн сидел в своем офисе, молча глядя на мониторы, и впервые в жизни ему не хотелось устраивать никаких приключений.