Случай в школе

Коридоры школы «Карточная грань» во время большой перемены всегда напоминали растревоженный муравейник. Класс валетов, как обычно, был самым шумным местом: Вару опять что-то подстроил, Зонтик всхлипывал в углу, а Габриэль засыпал всех окружающих вопросами, на которые ни у кого не было ответов.

Феликс сидел за своей партой в самом дальнем ряду, стараясь слиться с серой стеной. В свои шестнадцать он был воплощением кротости. Светлые волосы, вечно опущенный взгляд и привычка прятать руки в длинных рукавах желтого свитера делали его почти невидимым для большинства учеников. Он любил тишину, порядок и, больше всего на свете, он любил наблюдать за тем, к кому никогда бы не решился подойти.

Ромео.

Ромео был полной противоположностью Феликса. Главный красавец школы, кумир всех девушек (и не только), обладатель ослепительной улыбки и копны розовых волос, которые всегда лежали идеально. Он учился в классе королей, и его появление в крыле валетов всегда вызывало ажиотаж.

Феликс вздохнул и уткнулся носом в тетрадь по биологии. Он знал, что такие, как Ромео, не замечают «тихонь». Для Ромео мир был сценой, а Феликс — лишь случайным зрителем в последнем ряду.

– Опять ты прячешься, солнышко? – Раздался над ухом насмешливый голос Вару.

Феликс вздрогнул и прижал тетрадь к груди.

– Я не прячусь, Вару. Я просто... читаю.

– Ага, читаешь пустую страницу уже десять минут, – хохотнул зеленый клон, толкнув Феликса в плечо. – Смотри, твой принц на розовом коне опять пришел охмурять местную фауну.

Феликс невольно поднял взгляд. У дверей класса действительно стоял Ромео. Он непринужденно прислонился к косяку, держа в руках небольшую открытку, украшенную блестками. Вокруг него уже собралась стайка старшеклассниц, но Ромео, вопреки своему обычному поведению, выглядел рассеянным. Его взгляд блуждал по классу, пока не остановился на последней парте.

Их глаза встретились всего на секунду. Феликс тут же опустил голову, чувствуя, как щеки начинают пылать.

– Он посмотрел на меня? – прошептал он сам себе, не веря в происходящее.

– Он на всех смотрит, не обольщайся, – бросил Вару и, потеряв интерес к жертве, убежал подкладывать кнопку на стул Пика.

Весь остаток дня Феликс провел как в тумане. Сердце колотилось в странном, рваном ритме. После уроков он намеренно задержался, делая вид, что перекладывает учебники. Ему не хотелось сталкиваться с шумной толпой в раздевалке.

Когда в школе воцарилась относительная тишина, Феликс накинул куртку и вышел в пустой коридор. Свет заходящего солнца падал сквозь высокие окна, рисуя на полу длинные оранжевые прямоугольники. У самого выхода, возле шкафчиков, он увидел знакомый силуэт.

Ромео стоял один. Без свиты, без улыбки «для публики». Он выглядел странно напряженным, теребя в руках край своего розового пиджака.

Феликс замер, раздумывая, не развернуться ли и не убежать ли через черный ход, но было поздно. Ромео поднял голову.

– Феликс! – Его голос, обычно бархатный и уверенный, сейчас слегка дрогнул.

– П-привет, Ромео, – Феликс крепче сжал лямки рюкзака. – Ты что-то потерял?

Ромео сделал шаг навстречу, преодолевая разделяющее их расстояние.

– Напротив. Я, кажется, наконец-то нашел в себе смелость.

Феликс непонимающе наклонил голову набок.

– Смелость для чего?

Ромео остановился в паре шагов от него. Вблизи он казался еще выше и значительнее. От него пахло дорогим парфюмом с нотками роз и чем-то сладким, напоминающим сахарную вату.

– Знаешь, – начал Ромео, глядя куда-то в сторону окна, – все думают, что я знаю о любви всё. Что для меня это просто игра, красивые слова и жесты.

– А разве это не так? – тихо спросил Феликс, удивленный собственной смелостью.

Ромео горько усмехнулся и наконец посмотрел Феликсу прямо в глаза.

– Нет. Оказалось, что когда это по-настоящему, все красивые слова вылетают из головы. Остается только... какой-то глупый страх всё испортить.

Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не понимал, к чему ведет этот разговор, но искренность в голосе Ромео пугала и притягивала одновременно.

– Ты... ты пришел к кому-то из нашего класса? – Феликс старался не выдать дрожь в голосе. – Если ты ищешь Хелен, то она ушла пять минут назад.

– Мне не нужна Хелен, – Ромео сделал еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. – Мне нужен ты, Феликс.

Мир вокруг словно замер. Феликс перестал слышать шум далеких машин за окном, перестал чувствовать тяжесть рюкзака. Только собственное бешеное сердцебиение, отдающееся в ушах.

– Я? – выдохнул он. – Но почему? Я же... я же просто я.

Ромео протянул руку, словно хотел коснуться щеки Феликса, но в последний момент отдернул её, смутившись.

– В этом-то и дело. Ты — это ты. Ты самый добрый человек, которого я знаю. Ты не пытаешься казаться кем-то другим. Пока я строю из себя героя любовных романов, ты просто светишься изнутри.

– Ромео, это не смешно, – прошептал Феликс, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы от переизбытка эмоций. – Если Вару подговорил тебя на этот розыгрыш...

– К черту Вару! – Вспылил Ромео, и в его глазах блеснуло что-то живое, настоящее. – Неужели ты думаешь, что я бы стал так унижаться ради шутки? Я три месяца собирался с духом, чтобы просто поздороваться с тобой не на глазах у всей школы.

Он полез в карман и достал ту самую открытку, которую Феликс видел утром. Она была немного помята.

– Вот, – Ромео протянул её Феликсу. – Я написал это еще в среду. Но побоялся отдать.

Феликс дрожащими пальцами взял открытку. На ней не было привычных стихов о вечной любви или пафосных признаний. Там было написано всего три слова, выведенных каллиграфическим почерком Ромео: «Ты мое солнце».

– Я знаю, что я, наверное, последний человек, которого ты хотел бы видеть рядом, – продолжал Ромео, и его голос становился всё тише. – Я шумный, самовлюбленный и...

– Ты красивый, – перебил его Феликс, сам пугаясь своего голоса.

Ромео замолчал, удивленно моргнув.

– И ты совсем не такой плохой, каким хочешь казаться, – Феликс наконец поднял взгляд, и в его глазах, полных смущения, Ромео увидел то, на что даже не смел надеяться. – Я... я часто смотрел на тебя. В столовой, в коридорах. Но я думал, что я для тебя просто декорация.

Ромео облегченно выдохнул, и на его лице появилась его фирменная улыбка, но на этот раз она была мягкой и какой-то беззащитной.

– Декорация? Феликс, ты — единственное, на что я смотрю в этой школе.

– Правда? – Феликс почувствовал, как по телу разливается странное тепло.

– Клянусь своими волосами, а ты знаешь, как я ими дорожу, – Ромео не выдержал и всё-таки коснулся плеча Феликса. – Слушай, я не мастер долгих речей, когда дело касается чего-то важного. Ты... ты пойдешь со мной в субботу в парк? Просто погулять. Никаких толп, никаких моих фанаток. Только мы.

Феликс застенчиво улыбнулся, и эта улыбка была ярче любого солнца.

– Я бы очень хотел.

– Серьезно? – Ромео, казалось, сам не верил своему счастью. – То есть, ты не скажешь «нет»?

– Нет, – тихо засмеялся Феликс. – Я скажу «да».

Ромео вдруг подхватил его под локоть и, не удержавшись, быстро чмокнул в макушку. Феликс пискнул и спрятал лицо в ладонях, становясь цветом под стать волосам Ромео.

– Ой, прости, – спохватился «король», хотя в его глазах плясали озорные огоньки. – Я просто... я очень рад.

– Я тоже, – донеслось из-за ладоней Феликса.

Они стояли в пустом коридоре, освещенном уходящим солнцем. Розовый и желтый — два цвета, которые, казалось, никогда не должны были смешиваться так гармонично.

– Значит, в субботу в двенадцать? – уточнил Ромео, неохотно отступая назад к выходу.

– В двенадцать, – подтвердил Феликс, наконец отнимая руки от лица. – У фонтана?

– У фонтана. И, Феликс?

– Да?

– Спасибо, что не убежал, – Ромео подмигнул ему, на этот раз совершенно искренне, и, развернувшись, легкой походкой направился к дверям.

Феликс стоял и смотрел ему вслед, прижимая к груди открытку. Он знал, что завтра в школе всё будет как обычно: Вару будет шутить, Зонтик — пугаться теней, а Ромео — блистать в лучах славы. Но теперь у него был секрет. Маленький розовый лепесток, который он нашел в своем море желтой краски.

– Ты мое солнце, – прошептал он, пробуя слова на вкус.

И впервые за долгое время Феликс не чувствовал себя тихоней. Он чувствовал себя самым счастливым человеком в классе валетов. А может быть, и во всей школе.