И как же я смог так попасть или же спор с братьями Миками

Шун медленно поднял голову, и слова, которые он собирался выплюнуть в лицо любому, кто посмел к нему подойти, застряли в горле. Перед ним стоял мужчина, чье присутствие ощущалось почти физически, как тяжелая грозовая туча.

Высокий, широкоплечий, в безупречно скроенном темном костюме, который не мог скрыть мощного телосложения. Черные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая волевое лицо с резкими чертами. Но больше всего поражали глаза — холодные, проницательные, видевшие в этой жизни слишком много дерьма, чтобы удивляться выходкам пацана из уличной банды. Из-под манжет рубашки виднелись края татуировок — замысловатые хвосты драконов или чешуя, уходящая глубоко под ткань.

Идзаки не был трусом. Его называли «Бульдозером» не за красивые глаза, а за манеру идти напролом, сметая любого на своем пути. Но сейчас его инстинкт самосохранения, обычно приглушенный адреналином, взвыл сиреной. Перед ним был не просто «человек мужского пола». Перед ним был хищник совершенно иного порядка.

– Зажигалку верни, – хрипло произнес Шун, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина усмехнулся, и эта полуулыбка была опаснее оскала. Он не спешил убирать руку, в которой щелкало пламя дорогого «Дюпона».

– Ты выглядишь так, будто только что проиграл свою жизнь в карты, парень, – голос незнакомца был глубоким, с легкой хрипотцой. – Или просто день рождения Гендзи проходит не так весело, как планировалось?

Идзаки замер. Откуда этот человек знает про Гендзи? Впрочем, на празднике было полно народу, а такие люди, как этот тип, обычно знают всё и обо всех.

– Тебе-то что? – Шун затянулся, выпуская дым в сторону. – Иди куда шел, дядя. Здесь не место для прогулок в дорогих шмотках.

– Хамство — признак неуверенности, – спокойно ответил мужчина, закрывая зажигалку с характерным дорогим щелчком. – Я Хидео. И я здесь как раз по адресу.

Шун едва не поперхнулся дымом. Хидео? Хидео Такия? Босс якудза и отец их чокнутого лидера? Он еще раз окинул мужчину взглядом. Сходство с Гендзи теперь казалось очевидным — та же резкость движений, тот же упрямый разворот плеч, только помноженный на опыт и абсолютную, ледяную власть.

В голове Шуна пронеслась безумная мысль. Условия спора братьев Миками звенели в ушах: «Переспать с первым встречным мужчиной».

«Блять, – подумал Идзаки, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Судьба — та еще сука».

– Так ты отец Гендзи, – Шун отбросил окурок и выпрямился, стараясь казаться выше, хотя всё равно уступал Хидео в росте. – Слышал о тебе. Говорят, ты держишь этот город за глотку.

– Говорят многое, – Хидео сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Шуна. – А еще говорят, что Идзаки Шун — самый умный из цепных псов моего сына. Но сейчас ты выглядишь не как стратег, а как загнанный в угол зверь. Что случилось? Очередная драка?

– Хуже, – буркнул Шун. – Дурацкий спор.

Хидео приподнял бровь, проявляя мимолетный интерес.

– Спор? В твоем возрасте спорят на деньги или на девок. Судя по твоему лицу, ты проиграл что-то более ценное. Гордость?

– Если бы, – Идзаки зло усмехнулся, глядя прямо в глаза боссу якудза. – Я поспорил с близнецами Миками на Макисе. Этот идиот должен был поцеловать бабу, но облажался. И теперь я должен... выполнить условие.

– И какое же? – Хидео сократил расстояние до минимума. От него пахло дорогим табаком, кожей и опасностью.

Шун почувствовал, как внутри закипает его привычная агрессия, смешанная с каким-то диким, неуместным азартом. Он всегда лез в самые безнадежные драки. И сейчас, глядя на человека, который мог стереть его в порошок одним звонком, он решил не отступать. Если падать, то с самого высокого утеса.

– Я должен переспать с первым встречным, кто выйдет из клуба, – выпалил Шун, вызывающе глядя на Хидео. – И этим встречным оказался ты, Такия-сан.

Наступила тишина. Было слышно только приглушенные басы музыки, доносившиеся из-за дверей клуба, и шум проезжающих вдалеке машин. Хидео молчал, внимательно изучая лицо парня перед собой. Шун ждал удара, ждал, что его сейчас пристрелят на месте за дерзость, но Хидео вдруг негромко рассмеялся.

– Ты либо очень смелый, либо абсолютно сумасшедший, Идзаки. Ты понимаешь, о чем просишь?

– Я не прошу, – Шун стиснул зубы. – Я выполняю условия. Я никогда не отказываюсь от своих слов. Даже если они ведут в ад.

Хидео протянул руку и схватил Шуна за подбородок, заставляя смотреть на себя. Пальцы были жесткими, как стальные тиски.

– Ты мне нравишься, пацан. В тебе есть огонь, которого не хватает Гендзи. Он слишком импульсивен, а ты... ты готов прыгнуть в пасть к тигру, просто чтобы не показаться слабаком перед парой клоунов.

– Отпусти, – прорычал Шун, пытаясь дернуться, но хватка Хидео была непоколебимой.

– А если я соглашусь? – вкрадчиво спросил Хидео, и его взгляд стал пугающе темным. – Если я приму твою ставку? Ты ведь понимаешь, что после этого ты уже не будешь прежним «Бульдозером». Ты будешь принадлежать мне.

Шун почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. Это было уже не пари. Это была сделка с дьяволом. Но отступать было поздно — сзади послышался скрип двери, и на крыльцо вывалились братья Миками, хихикая и толкая друг друга.

– О, смотрите! Идзаки нашел себе компанию! – крикнул Манабу, еще не разглядев, с кем стоит их генерал.

– Эй, Бульдозер, ты уже выбрал жертву или нам помочь... – начал было второй брат, но осекся, когда Хидео медленно повернул голову в их сторону.

Близнецы застыли, как вкопанные. Их лица моментально побледнели, а хмельная веселость испарилась, сменившись первобытным ужасом.

– Такия-сама... – прошептали они в унисон, пятясь назад к двери.

Хидео холодно взглянул на них, затем снова перевел взор на Шуна.

– Твои друзья, кажется, осознали глубину своей ошибки, – сказал он, не отпуская Идзаки. – Теперь выбор за тобой. Ты можешь признать поражение и стать посмешищем для всей школы Судзуран... или ты можешь пойти со мной и доказать, что твои слова чего-то стоят.

Шун чувствовал на себе взгляды Миками. Он знал, что завтра об этом будет гудеть весь город. Но он также чувствовал жар, исходящий от Хидео, и ту странную, магнетическую силу, которой обладал этот мужчина. Агрессия внутри него трансформировалась в нечто иное — в желание бросить вызов самой судьбе.

– Пошли, – коротко бросил Идзаки, сбрасывая руку Хидео со своего лица. – Только не думай, что это будет легко.

Хидео снова усмехнулся, на этот раз почти хищно.

– Легко мне никогда не было интересно.

Он жестом указал на припаркованный неподалеку черный седан. Шун, стараясь сохранять невозмутимый вид, направился к машине, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Проходя мимо онемевших братьев Миками, он бросил на них такой взгляд, что те синхронно сглотнули.

– Завтра я вас урою, – пообещал он шепотом.

Хидео открыл перед ним дверцу, что само по себе было жестом странным и пугающим. Когда машина тронулась с места, Шун откинулся на кожаное сиденье, глядя на мелькающие огни ночного города.

– Ты ведь понимаешь, что Гендзи убьет меня, если узнает? – спросил Идзаки, нарушая тишину.

– Гендзи еще многому нужно научиться, – спокойно ответил Хидео, ведя машину одной рукой. – В том числе и тому, что некоторые вещи в этом мире принадлежат только мне. И раз уж ты сам решил войти в мою игру, не жалуйся на правила.

Они приехали в частный особняк на окраине, скрытый за высоким забором. Внутри всё дышало роскошью и строгим порядком — полная противоположность хаосу Судзурана. Хидео провел Шуна в кабинет, где на стенах висели старинные катаны, а воздух был пропитан ароматом дорогого дерева.

– Раздевайся, – просто сказал Хидео, снимая пиджак и бросая его на кресло.

Шун замер посреди комнаты. Его дерзость начала давать сбои.

– Прямо здесь?

– Ты хотел выполнить условия спора, – Хидео начал расстегивать запонки. – Или «Бульдозер» умеет только лаять?

Это было последней каплей. Идзаки сорвал с себя футболку, демонстрируя спортивное, покрытое шрамами от драк тело. Он подошел к Хидео вплотную, почти касаясь его груди своей.

– Я не лаю. Я кусаюсь.

Хидео резко сократил дистанцию, обхватывая затылок Шуна и впиваясь в его губы жестким, властным поцелуем. Это не было похоже на нежность — это была битва за доминирование. Шун ответил с той же яростью, кусая губы мужчины, чувствуя вкус металла и азарта.

Хидео толкнул его на широкий кожаный диван, нависая сверху. Его татуировки теперь были видны во всей красе — черные чернила на бледной коже выглядели как живые существа.

– У тебя хорошая выдержка, Шун, – прошептал Хидео ему на ухо, и от его дыхания по телу парня пробежала дрожь. – Посмотрим, на сколько тебя хватит.

Ночь превратилась в безумный вихрь боли и удовольствия. Хидео был требователен и груб, как и подобает человеку его статуса, но в его движениях была странная, почти пугающая забота. Он брал то, что ему предложили, но делал это так, будто Шун был самым ценным трофеем в его коллекции. Идзаки, привыкший к боли в драках, открыл для себя совершенно иной вид агонии, от которой перехватывало дыхание и мутилось в голове.

Когда всё закончилось, Шун лежал, тяжело дыша, глядя в потолок. Тело ныло, но разум был кристально чист. Он проиграл спор, но почему-то не чувствовал себя побежденным.

Хидео стоял у окна, накинув халат, и курил.

– Ты можешь остаться до утра, – произнес он, не оборачиваясь.

– Нет, – Шун с трудом поднялся и начал одеваться. – У меня завтра дела. Нужно объяснить близнецам, почему им стоит сменить место жительства.

Хидео обернулся, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.

– Ты упрямый малый. Гендзи повезло с тобой.

– Ему повезло, что я не рассказал ему, какой у него отец, – огрызнулся Шун, застегивая ремень.

Хидео подошел к нему и вложил в руку ту самую зажигалку.

– Оставь себе. На память о честно выполненном долге.

Шун сжал холодный металл в кулаке.

– Мы квиты, Такия-сан.

– Посмотрим, Идзаки. Посмотрим.

Когда Шун вышел из особняка, небо уже начало светлеть. Он шел по пустынной улице, чувствуя себя так, будто его переехал грузовик, но на губах играла странная ухмылка.

Утром в школе Судзуран царило нездоровое оживление. Братья Миками, живые и невредимые (пока что), с опаской поглядывали на вход. Макисе, не понимая, что происходит, пытался выяснить, почему все на него смотрят.

Когда появился Идзаки — хмурый, с темными кругами под глазами, но с той же опасной походкой — в коридоре наступила тишина.

– Ну что, Бульдозер? – рискнул спросить Манабу, прячась за спину брата. – Условие выполнено?

Шун остановился перед ними. Он медленно достал дорогую зажигалку, щелкнул пламенем и прикурил.

– Выполнено, – коротко ответил он.

– И кто... кто это был? – пролепетал Юдзи.

Шун выпустил облако дыма прямо им в лица.

– Человек, который научил меня, что за глупые ставки нужно платить по-крупному. А теперь... – он зловеще улыбнулся, разминая кулаки. – У меня есть к вам одно маленькое желание. Помните? Вы ведь обещали.

Братья побледнели. Они еще не знали, что их ждет, но по взгляду Идзаки поняли: вчерашняя ночь изменила их генерала навсегда. И Хидео Такия, наблюдавший за этой сценой из окна своего автомобиля, припаркованного за воротами школы, знал это лучше всех.

Игра только начиналась.