У джекса понос

В Цифровом Цирке никогда не бывало спокойных дней, но это утро задало планку, которую даже Кейн, при всем его безумии, вряд ли смог бы переплюнуть в здравом уме. Все началось с того, что Джекс, вечно ищущий способ развлечься за чужой счет, обнаружил в недрах супермаркета пачку чипсов с подозрительной пометкой «Экстра-взрывной вкус».

– Эй, смотрите, что я нашел! – крикнул кролик, закидывая в рот сразу пригоршню ярко-оранжевых ломтиков. – На вкус как разочарование и немного... ух ты.

Джекс не успел договорить. Его глаза округлились, а из горла вырвался звук, похожий на свист закипающего чайника. В следующую секунду законы физики, и без того хрупкие в этом мире, окончательно сдались. С оглушительным звуком, напоминающим старт реактивного двигателя, Джекс взмыл в воздух на мощной струе коричневатого газа.

– Свобода-а-а-а! – вопил он, проносясь под куполом цирка, оставляя за собой шлейф, от которого у Гэнгл мгновенно треснула маска комедии.

Кейн, появившийся из ниоткуда с громким «хлопком», в ужасе уставился на левитирующего кролика. Его огромные глаза в пасти бешено вращались.

– Джекс! Ты нарушаешь эстетику моего шоу! – взревел конферансье, размахивая тростью. – И ты портишь воздух, который я так тщательно не создавал!

Но внимание Кейна быстро переключилось. Рядом стоял Королёр, который, как обычно, пребывал в состоянии легкого транса, глядя в пустоту. Кейн, чьи нервы были на пределе из-за «реактивного» Джекса, решил выместить свое раздражение на самом безобидном участнике.

– А ты! – Кейн указал пальцем на шахматную фигуру. – Ты слишком скучный! Слишком деревянный! Нам нужно больше... милоты! Больше контента для фанатов!

– Нет... – прошептал Королёр, чувствуя, как цифровой код вокруг него начинает вибрировать. – Только не это... Пожалуйста, Кейн, я просто хочу собирать подушки...

– Слишком поздно! – Кейн щелкнул пальцами. – Да начнется ребрендинг!

Вокруг Королёра закружился вихрь из розовых пикселей и блесток. Его деревянное тело начало деформироваться. Вместо гладкой поверхности появился густой, невероятно мягкий мех кремового цвета. Уши вытянулись, превращаясь в пушистые локаторы, хвост распушился, как у элитного песца, а глаза стали огромными и влажными, с длинными ресницами.

– НЕТ! ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС! – зарыдал Королёр, ощущая, как его лапы становятся мягкими подушечками. – Я... я чувствую себя таким... пушистым! Это ужасно!

– Ты прекрасен! – Кейн расхохотался, игнорируя рыдания новоиспеченного фурри. – Ты — само совершенство, мой дорогой Кемодоно!

– Кемодоно?! – взвизгнул Королёр, зарываясь лицом в собственные пушистые лапы.

В этот момент пространство задрожало. Из темного угла, где обычно не было ничего, кроме программных ошибок, вышли три фигуры. Это были антропоморфные волчицы в неоновых ошейниках и с радужными хвостами. Они выглядели так, будто сбежали с самого странного форума в интернете.

– Глядите, девочки, – прорычала одна из них, поправляя челку. – Новенький. И какой... сочный.

– Он такой кавайный, – добавила вторая, хищно облизываясь. – Настоящий кемодоно.

Кейн, увидев их, на секунду замешкался.

– Эй! Вы кто такие? У вас нет билетов на представление!

– Нам не нужны билеты, зубастый, – ответила лидерша группы, хватая ошарашенного Королёра за пушистый загривок. – У нас свои игры.

Прежде чем кто-то успел среагировать — Кейн был слишком занят попытками сбить Джекса шваброй, а Помни просто свернулась калачиком в углу от экзистенциального ужаса — фурри-захватчицы подхватили Королёра.

– Спасите! Подушки! Где мои подушки?! – кричал он, но его голос тонул в восторженном визге похитительниц.

Они утащили его в секретную зону, скрытую за текстурой стены, куда обычным игрокам вход был строго воспрещен. Это был клуб «Розовый узел» — место, о существовании которого Кейн предпочитал забыть.

Внутри клуба гремела клубная музыка, а стены были обиты леопардовым мехом. Королёра бросили на мягкий диван.

– Итак, Кемодоно, – прошептала одна из волчиц, доставая из кармана пару длинных полосатых гольфов. – Тебе нужно соответствовать дресс-коду.

– Пожалуйста, я просто шахматная фигура... – всхлипывал Королёр, пока на его лапы натягивали гольфы выше колена. – Это не по правилам! Ферзь расстроится!

– Здесь нет правил, сладкий, – ответила вторая, прижимаясь к его мягкому боку. – Здесь только инстинкты.

Лесби-фурри окружили бедного Королёра, чье сознание уже начало плавиться от абсурдности происходящего. Они начали тискать его, перебирать мех и называть его самыми странными именами, которые только можно придумать в цифровом аду.

– О, посмотрите на эти ушки! – кричала одна, кусая его за край пушистого уха.

– Он такой мягкий, я сейчас сойду с ума! – добавила другая, повалив его на спину.

Королёр лежал, глядя в потолок, где крутился диско-шар в форме головы Кейна. Он чувствовал, как его достоинство игрока окончательно растворяется в этом море розового меха и гольфов. В его голове проносились обрывки воспоминаний о спокойных днях в коллекции подушек, но реальность была неумолима: его «насиловали» бесконечными объятиями, почесываниями за ухом и принудительным переодеванием в горничную.

– Я хочу домой... – прошептал Кемодоно, когда на него попытались надеть ободок с бантиком.

А где-то там, высоко под куполом, Джекс все еще летал, оставляя за собой газовый след, и Кейн продолжал бегать внизу, размахивая руками. Цифровой цирк продолжал свое безумное шоу, и никто не знал, что в глубинах кода один старый король навсегда стал пушистым пленником радужного безумия.

– Ну же, Кемодоно, улыбнись! – прорычала лидерша фурри, наводя на него камеру. – Ты теперь звезда нашего закрытого клуба!

Королёр закрыл глаза, надеясь, что это просто очередной глюк системы. Но мех был слишком реальным, гольфы — слишком тесными, а смех фурри — слишком громким.

– По крайней мере, – подумал он, проваливаясь в беспамятство, – здесь нет Джекса...

В ту же секунду потолок клуба проломился, и сверху, изрыгая реактивное пламя из пятой точки, рухнул кролик.

– Опа! А что это тут за вечеринка без меня?! – заорал Джекс, врезаясь в гору розовых подушек.

Королёр просто завыл. Это был самый худший день в его цифровой жизни.