Я всегда рада

Солнце медленно опускалось за горизонт Йокогамы, окрашивая офис Вооруженного Детективного Агентства в приглушенные оранжевые тона. Куникида Доппо замер над своим блокнотом, сжимая ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Впервые за долгие годы его легендарный график, выверенный до секунды, трещал по швам.

Причина была катастрофической. Из-за череды инцидентов с Портовой Мафией и бесконечных отчетов, которые Дазай «забывал» писать, Доппо выбился из графика на целых семь месяцев. Согласно его «Идеалу», к этому моменту у него уже должна была быть стабильная кандидатку в жены, с которой он бы планировал помолвку. Вместо этого у него были только темные круги под глазами и стопка неразобранных дел.

До дедлайна всей его жизни оставалось полгода. Шесть месяцев, чтобы найти ту самую женщину, которая будет соответствовать всем пятидесяти восьми пунктам его списка.

– Куникида-кун, ты так громко думаешь, что у меня чипсы в горле застревают, – раздался ленивый, но пронзительный голос с дивана.

Эдогава Рампо, закинув ноги на подлокотник, приоткрыл один глаз. Рядом с ним, на стуле, который обычно пустовал, сидела девушка. Она появилась в агентстве всего месяц назад, и её присутствие перевернуло привычный мир Доппо с ног на голову.

Юмики Эдогава была младшей сестрой великого детектива. В отличие от брата, она не обладала вызывающей самоуверенностью, но её спокойствие и аналитический склад ума пугали не меньше. Она помогала агентству с архивами и переводами, оставаясь тихой тенью в шумном офисе.

Куникида бросил быстрый взгляд на неё. Юмики поправила очки — точно такие же, как у него, только в тонкой серебристой оправе — и перевернула страницу книги. Она была аккуратна. Она была пунктуальна. Она была... идеальна.

– Я просто проверяю отчеты, Рампо-сан, – сухо ответил Куникида, хотя его сердце предательски пропустило удар, когда Юмики подняла на него взгляд своих глубоких, проницательных глаз.

– Врешь, – Рампо ухмыльнулся, отправляя в рот очередную сладость. – Твой пульс участился на десять ударов в минуту, как только Юми-чан перевернула страницу. Ты же знаешь, от меня ничего не скроешь.

Юмики слегка покраснела и уткнулась в книгу.

– Брат, не смущай Куникиду-сана. У него и так много работы из-за Дазая-сана.

Этот голос. Мягкий, но уверенный. Куникида почувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось. Его план на жизнь требовал действий. Если он не сделает шаг сейчас, он провалит самый важный проект — самого себя.

Весь следующий месяц Куникида провел в мучительных рассуждениях. Он сравнивал привычки Юмики со своим списком. Пункт №14: «Должна ценить порядок». Юмики расставляла папки по цветам и алфавиту. Пункт №27: «Умение готовить чай». Её чай был идеальной температуры — ровно восемьдесят градусов для зеленого сорта.

Это была она. Математическая вероятность ошибки стремилась к нулю.

Вечером, когда офис почти опустел, а Юмики ушла заваривать чай на кухню, Куникида решился. Он подошел к столу Рампо, который доедал последнюю плитку шоколада.

– Рампо-сан, мне нужно поговорить с вами. Официально.

Детектив прищурился, и в его взгляде на мгновение исчезла вся детская непосредственность. Он стал тем самым гением, который видит людей насквозь.

– Про Юмики? – прямо спросил он.

Куникида выпрямился, словно на параде, и кивнул.

– Да. Согласно моему плану, мне осталось шесть месяцев до заключения брачного союза. Я провел тщательный анализ и пришел к выводу, что ваша сестра — единственный человек, который полностью соответствует моим критериям идеальной спутницы жизни. Я хотел бы просить вашего разрешения на... начало официальных ухаживаний.

Рампо молчал несколько секунд, внимательно изучая лицо Доппо. Тишина в офисе стала почти осязаемой.

– Ты же понимаешь, Куникида, – начал Рампо, вертя в руках фантик, – что она не просто «пункты в списке». Она моя сестра. И если ты расстроишь её своим дурацким расписанием, я сделаю так, что ты не найдешь даже дорогу до собственного дома, не говоря уже об «идеале».

– Я осознаю все риски, – твердо ответил Куникида. – Мои намерения абсолютно серьезны. Я готов пересмотреть некоторые пункты графика в пользу её комфорта.

Рампо вдруг рассмеялся, откинув голову назад.

– Пересмотреть график? Ты? Ого, это серьезнее, чем я думал. Ладно, Доппо. Я не против. Но есть одна проблема.

– Какая? – напрягся Куникида.

– Она стоит прямо за твоей спиной.

Куникида резко обернулся. Юмики стояла в дверях с подносом, на котором дымились две чашки чая. Её лицо было пунцовым, а руки мелко дрожали, из-за чего фарфор тихонько позвякивал.

– Я... я всё слышала, – прошептала она.

Куникида почувствовал, как жар приливает к лицу. Весь его строгий вид, его выправка и логика рассыпались перед этой хрупкой девушкой.

– Юмики-сан, я... – он запнулся, чего с ним почти никогда не случалось. – Я прошу прощения за то, что обсуждал это с вашим братом до того, как поговорить с вами. Но мой план...

– К черту план, Куникида-сан, – вдруг тихо, но отчетливо перебила она.

Доппо замер, пораженный.

– Вы сказали, что я соответствую вашим критериям, – Юмики сделала шаг вперед, поставив поднос на ближайший стол. – Но вы не спросили, соответствуете ли вы моим.

В офисе воцарилась такая тишина, что было слышно тиканье настенных часов. Рампо с интересом наблюдал за сценой, явно наслаждаясь зрелищем.

– И каков же ваш вердикт? – голос Куникиды дрогнул.

Юмики подошла к нему почти вплотную. Она была намного ниже его, и ему пришлось наклониться, чтобы встретиться с ней взглядом.

– У меня всего один критерий, – она смотрела прямо ему в глаза, и в этом взгляде была сталь, присущая всем Эдогавам. – Мне не нужен человек, который видит во мне «идеал» из блокнота. Мне нужен человек, который сможет выбросить этот блокнот в окно, если я попрошу его пойти гулять под дождем.

Куникида сжал свой блокнот в руках. Это была его жизнь. Его опора. Его рассудок.

– Под дождем можно простудиться, – машинально ответил он. – Это нерационально и...

– Вот именно, – грустно улыбнулась Юмики и повернулась, чтобы уйти.

– Подождите! – Куникида сделал шаг за ней и, повинуясь какому-то безумному импульсу, схватил её за запястье. – Юмики-сан... Я не могу выбросить блокнот. Но я могу... я могу выделить в нем пустые страницы. Специально для вас. Для того, что не поддается планированию.

Юмики остановилась. Она медленно повернулась к нему, и в её глазах промелькнула искра интереса.

– Пустые страницы? В графике Куникиды Доппо?

– Да, – он сглотнул. – По два часа в субботу и воскресенье. Для начала. Я назову это «Время неопределенности».

Рампо на заднем плане прыснул со смеху.

– «Время неопределенности»! Куникида, ты безнадежен!

Юмики, однако, не смеялась. Она внимательно смотрела на Куникиду, замечая, как сильно он волнуется, несмотря на свою напускную строгость. Она видела, что для него это признание было равносильно подвигу.

– Хорошо, – наконец сказала она, и на её губах появилась слабая, теплая улыбка. – Я согласна на «Время неопределенности». Но при одном условии.

– Каком? – Куникида уже потянулся за ручкой, чтобы записать.

– Сейчас семь вечера. Ваш рабочий день закончен десять минут назад. Вместо того чтобы писать отчеты, вы проводите меня до дома. И мы не будем обсуждать пункты вашего списка.

Куникида посмотрел на часы. Юмики была права — он уже нарушил свой график на десять минут.

– Это... – он замялся, глядя на стопку бумаг, а потом перевел взгляд на Юмики. – Это абсолютно приемлемо.

Он быстро убрал блокнот во внутренний карман пиджака и взял свое пальто.

– Рампо-сан, я ухожу, – официально объявил он.

– Иди уже, Ромео с графиком, – отмахнулся детектив, довольно потирая руки. – Юми-чан, не забудь купить мне тех пирожных по дороге!

Когда они вышли из здания агентства, вечерний воздух Йокогамы встретил их прохладой и запахом моря. Они шли молча, и Куникида ловил себя на мысли, что это молчание не было неловким. Оно было... правильным.

– Куникида-сан, – тихо позвала Юмики, когда они проходили мимо парка.

– Да?

– А какой пункт в вашем списке был про меня? Самый первый, который заставил вас обратить на меня внимание?

Куникида остановился под светом фонаря. Он помнил каждое слово в своем идеале, но сейчас, глядя на то, как свет играет в её волосах, он понял, что список больше не имел того значения, что раньше.

– Пункт №1, – серьезно ответил он. – «Человек, способный понять структуру мира». Но когда я увидел, как вы поправляете книги в библиотеке Рампо-сана, я добавил приписку карандашом.

– Какую? – полюбопытствовала Юмики.

– «Тот, кто делает этот мир упорядоченным, просто существуя в нем».

Юмики на мгновение замерла, а затем рассмеялась — чистым, искренним смехом, который заставил сердце Куникиды забиться еще быстрее.

– Значит, я все-таки вписалась в ваш идеал, – она смело взяла его под руку. – Но предупреждаю, Куникида-сан: я собираюсь заполнить ваши пустые страницы в блокноте самым настоящим хаосом.

Куникида посмотрел на её руку на своем рукаве. Его план на жизнь был разрушен. Его график был безнадежно испорчен. Ему оставалось полгода до свадьбы, которой, возможно, и не будет в назначенный срок.

И впервые в жизни его это совершенно не волновало.

– Я с нетерпением жду этого, Юмики-сан, – ответил он, и на его лице появилась редкая, настоящая улыбка.

В этот вечер в Йокогаме двое людей шли по улице, не подозревая, что за ними из окна агентства наблюдает великий детектив, довольно жующий конфету.

– Идеальное совпадение, – пробормотал Рампо, закрывая глаза. – Даже без моей помощи они бы справились. Хотя с моей, конечно, вышло быстрее.

Жизнь Куникиды Доппо больше никогда не будет прежней. В ней появилось нечто, что нельзя было измерить линейкой или вписать в таблицу. В ней появилась Юмики — его личный, прекрасный и совершенно незапланированный идеал.