Скрытое желание

Дверь в лабораторию алхимии Ордо Фавониус всегда открывалась с характерным тихим скрипом, который Сахароза научилась узнавать среди тысячи других звуков. Но когда на пороге появлялся Лоэн, звук казался иным — более резким, предвещающим не просто пополнение запасов, а очередное испытание её терпения и этических норм.

Сахароза вздрогнула, когда тень вице-капитана пятого отряда упала на её рабочий стол, заставленный колбами с экстрактом семян одуванчика. Она поправила очки и неловко пригладила волосы, стараясь скрыть кончики своих звериных ушек.

– Господин Лоэн, – пробормотала она, не поднимая глаз. – Вы... вы сегодня рано. Альбедо всё ещё в экспедиции на Драконьем хребте.

Лоэн прошел вглубь комнаты с грацией хищника, который чувствует себя в безопасности в клетке с травоядным. Его мятно-зелёные волосы были слегка растрёпаны после утренней тренировки, а красные глаза горели тем специфическим огнём, который Сахароза привыкла видеть у людей, одержимых своей страстью. Его страстью была война, а точнее — искусство причинения боли.

– Мне не нужен Альбедо, Сахароза, – голос Лоэна был низким и слегка хриплым. Он оперся руками о край стола, вторгаясь в её личное пространство. – Мне нужно то, что мы обсуждали в прошлый вторник. Концентрат из слизи крио-слайма с добавлением пыльцы парализующих грибов. Ты провела тесты на устойчивость состава?

Сахароза суетливо начала перебирать записи.

– Да, конечно. Но, господин Лоэн, я всё ещё считаю, что дозировка, которую вы запрашиваете, избыточна. Это вызовет не просто онемение конечностей, а... а некроз тканей в течение десяти минут. Это слишком жестоко даже для тренировочных боёв.

Лоэн усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. Он наслаждался самой мыслью о том, как его клинок, смазанный этим составом, будет медленно лишать противника воли к сопротивлению.

– В бою нет понятия «слишком», маленькая алхимик. Мои методы обучения в пятом отряде строятся на выживании. Если они не могут справиться с ядом, они не справятся с Предвестником или элитным лавачурлом. К тому же... – он наклонился ближе, так что она почувствовала запах стали и горьких трав, – наблюдать за тем, как сила покидает тело врага, — это своего рода искусство. Ты ведь понимаешь меня, верно? Ты тоже любишь смотреть, как меняются свойства материи под твоим воздействием.

Сахароза замерла. Раньше она боялась его — этого крепкого, выносливого воина, чьи тренировки больше напоминали пытки. Но за месяцы их странного сотрудничества она начала замечать пугающее сходство. Она препарировала сладкие цветки ради науки, он препарировал волю людей ради эффективности. Оба они были фанатиками.

– Я... я подготовила образец номер сорок два, – она протянула ему небольшой флакон с переливающейся фиолетовой жидкостью. – Но я добавила туда стабилизатор на основе нектара попрыгуньи. Это сделает яд более летучим при контакте с кровью.

Лоэн взял флакон, его пальцы на мгновение коснулись её руки. Сахароза не отстранилась, хотя сердце забилось в горле.

– Превосходно, – прошептал он. – Твой научный интерес начинает принимать правильные формы. Хочешь увидеть, как это работает?

– В каком смысле? – она удивленно подняла на него оранжевые глаза.

– Я иду в тренировочный зал. Там есть пара «добровольцев» из числа нарушителей порядка, которые согласились на смягчение приговора в обмен на участие в... тестах. Пойдем со мной. Ты сможешь записать данные в реальном времени.

Сахароза знала, что должна отказаться. Это было неправильно, это выходило за рамки исследований Ордо Фавониус. Но любопытство — её главная слабость и сила — взяло верх.

– Хорошо. Только... только мне нужно взять блокнот.

---

Тренировочный зал в подземельях штаба был пропитан запахом пота и страха. Сахароза стояла в тени, сжимая в руках ручку, пока Лоэн, обнажив свой меч, медленно наносил яд на лезвие. Его движения были точными, почти ритуальными.

Бой был недолгим. Лоэн не просто сражался; он играл. Он наносил неглубокие, но точные порезы, позволяя токсину проникать в систему противника. Сахароза, поначалу зажмурившаяся, вскоре начала лихорадочно писать.

– Субъект проявляет признаки дезориентации через тридцать секунд, – шептала она под нос. – Частота дыхания увеличивается... Лоэн, посмотри на его зрачки! Они расширяются. Это побочный эффект от нектара!

Лоэн обернулся к ней, тяжело дыша. На его лице играла странная, пугающая и в то же время притягательная улыбка. Он подошел к ней, игнорируя стонущего на полу противника, которого уже уводили стражники.

– Ты видела это? – спросил он, вытирая меч куском ткани. – Это было идеально. Твой состав сработал быстрее, чем всё, что я пробовал раньше.

– Да, – Сахароза чувствовала странный прилив адреналина. – Но если мы изменим кислотность среды, эффект может стать ещё более выраженным. Мы могли бы попробовать синтезировать яд, который воздействует не на мышцы, а напрямую на нервные окончания, вызывая... галлюцинации.

Лоэн замер, глядя на неё так, будто видел впервые. Скромная, застенчивая Сахароза, которая краснела от каждого слова, сейчас рассуждала о создании кошмара во флаконе с блеском в глазах, который был идентичен его собственному.

– Сахароза, – он сократил расстояние между ними до минимума. – Ты гораздо опаснее, чем кажешься. И это... восхитительно.

Он протянул руку и медленно, почти осторожно, убрал прядь волос с её лица, обнажая подрагивающее ушко. Сахароза замерла, её дыхание перехватило. Она должна была оттолкнуть его, убежать в свою безопасную лабораторию, но вместо этого она почувствовала, как её тянет к нему — к этой первобытной, жестокой силе, которая признавала её гений.

– Мне всегда казалось, что я один такой, – продолжал Лоэн, его голос стал тихим и опасным. – Что все эти рыцари слишком мягкие, слишком правильные. Но ты... ты ищешь истину, не заботясь о последствиях. Мы с тобой одного поля ягоды.

– Я просто... я просто хочу знать, как устроен мир, – пропищала она, но не отстранилась, когда его ладонь легла на её щеку.

– Тогда давай узнаем это вместе, – сказал он и, не давая ей времени на раздумья, наклонился и поцеловал её.

Это не был нежный поцелуй, о которых Сахароза читала в редких любовных романах. Он был резким, со вкусом металла и горечи алхимических реагентов. Лоэн целовал её так, словно она была его последней битвой, которую он обязан был выиграть. И Сахароза, к своему собственному ужасу и восторгу, ответила. Она вцепилась в его камзол, чувствуя под пальцами твердые мышцы, и позволила этому безумию захлестнуть её.

Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Очки Сахарозы съехали набок, а лицо пылало ярче, чем закатное солнце над Мондштадтом.

– Это... это был несанкционированный эксперимент, – выдохнула она, пытаясь вернуть себе самообладание.

Лоэн хмыкнул, притягивая её к себе за талию.

– Результаты эксперимента положительные. Повторим?

---

Прошло несколько недель. Их отношения оставались тайной для большинства членов Ордо Фавониус, хотя Альбедо, вернувшись из экспедиции, лишь понимающе улыбнулся, заметив, что Сахароза стала использовать в своих работах более агрессивные компоненты, а Лоэн стал проводить в лаборатории подозрительно много времени.

Вечер в лаборатории был тихим. Лоэн сидел на столе, наблюдая, как Сахароза смешивает новый состав. На этот раз это был не яд, а нечто иное — эксперимент, который они решили провести вдвоем, вдали от чужих глаз.

– Знаешь, – вдруг сказал Лоэн, играя с её кисточкой для записей. – Я никогда не думал, что смогу чувствовать что-то, кроме жажды боя. Но когда я вижу, как ты хмуришься над своими пробирками... мне хочется, чтобы эта война никогда не заканчивалась. Наша с тобой война.

Сахароза остановилась и посмотрела на него. Она больше не прятала ушки, и сейчас они слегка подергивались от волнения.

– Я тоже, – тихо призналась она. – Раньше алхимия была для меня всем миром. Но теперь... мир кажется шире. И страшнее. Но с тобой мне не страшно быть... собой. Даже той частью себя, которая любит разрушение.

Лоэн спрыгнул со стола и подошел к ней со спины, обнимая за плечи. Его руки, покрытые шрамами от старых сражений, контрастировали с её бледной кожей.

– Я люблю тебя, Сахароза. Люблю твой ум, твою тихую жестокость и твою страсть к открытиям.

Сахароза развернулась в его руках, её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

– И я... я тоже тебя люблю, Лоэн.

Он подхватил её на руки, усаживая на тот самый стол, где еще недавно стояли колбы. Приборы были отодвинуты в сторону, блокноты с формулами полетели на пол. В тусклом свете ламп их тени слились в одну.

Первый раз был похож на их первый поцелуй — смесь научного любопытства и первобытной страсти. Лоэн был настойчив, но на удивление внимателен, изучая её реакции так же тщательно, как она изучала свои реагенты. Сахароза же открывала в себе новые грани, о которых не подозревала: она не была просто пассивным наблюдателем. В её ласках была та же жажда познания, которая двигала её исследованиями.

Каждое прикосновение, каждый стон были частью их общего эксперимента. Лоэн находил удовольствие в том, как она откликалась на его грубую силу, а Сахароза наслаждалась тем, как этот непобедимый воин становится уязвимым в её руках.

– Ты мой самый удачный эксперимент, – прошептал Лоэн ей в шею, когда тишина лаборатории снова сомкнулась над ними.

Сахароза, прижимаясь к нему и слушая его замедляющееся сердцебиение, улыбнулась.

– Нет, Лоэн. Мы — это химическая реакция. И, кажется, она необратима.

За окном лаборатории медленно занимался рассвет, освещая разбросанные записи, пустые флаконы из-под ядов и двух людей, которые нашли друг друга в мире, где наука и война всегда шли рука об руку. Они были странными, возможно, даже пугающими для окружающих, но здесь, среди запаха серы и мяты, они были абсолютно счастливы.