ну слегка сошли с ума.

Сан-Франциско за окном задыхался от влажности. Дождь барабанил по стеклу холостяцкой квартиры Эдди Брока с такой неистовой силой, будто пытался пробиться внутрь, смыть вечный беспорядок, пустые коробки из-под китайской еды и ту липкую, густую тьму, что поселилась в этих стенах.

Эдди сидел на краю кровати, обхватив голову руками. В голове гудело. Это не была обычная мигрень — это было низкочастотное вибрирование, которое он чувствовал каждой клеткой своего тела. Веном был недоволен. Веном был голоден. Но не до шоколада или куриных голов.

– Эдди... – Голос раздался прямо в черепной коробке, глубокий, рокочущий, обволакивающий, как патока. – Почему ты сопротивляешься? Мы ведь одно целое. Зачем строить стены там, где их давно нет?

– Заткнись, – прохрипел Эдди, сжимая пальцами виски. – Просто помолчи хотя бы пять минут. Ты обещал, что мы будем сосуществовать. Сосуществовать — это не значит, что ты будешь лезть мне под кожу в буквальном смысле каждые пять секунд.

Из плеча Эдди медленно вытянулся длинный черный жгут. Он изгибался, словно кобра, пока не сформировал подобие головы с огромными белыми глазами-пятнами. Веном завис прямо перед лицом Эдди, так близко, что тот чувствовал исходящий от него холод и странный, ни на что не похожий запах озона и сырой земли.

– Сосуществование — это стадия для слабаков, – пророкотал симбиот, и его голос теперь звучал не только в голове, но и в комнате, резонируя в грудной клетке Эдди. – Ты — мой, Эдди Брок. Твои мысли, твои страхи, твое возбуждение... я чувствую всё. Ты не можешь скрыть от меня то, как сильно колотится твое сердце, когда я касаюсь тебя изнутри.

– Это адреналин, – огрызнулся Эдди, стараясь не смотреть в эти бездонные глаза. – Реакция «бей или беги». Ты — паразит, который захватил мое тело, конечно, я нервничаю!

– Паразит? – Веном издал звук, похожий на скрежет металла. Это был смех. – Обидно. После всего, что мы пережили? Я спас твою жалкую жизнь. Я сделал тебя совершенным. Ты больше не один, Эдди. Никогда больше.

Черная субстанция начала медленно перетекать с плеча на шею Эдди. Это не было агрессивным захватом. Напротив, движение было тягучим, почти ласковым. Тонкие усики скользнули под воротник старой футболки, щекоча кожу, вызывая невольную дрожь, которую Эдди не смог скрыть.

– Перестань, – выдохнул он, но голос прозвучал предательски слабо.

– Тебе нравится, – констатировал Веном. – Я чувствую прилив эндорфинов. Твое тело поет, когда я прикасаюсь к нервным окончаниям. Ты хочешь, чтобы я заполнил тебя целиком. Не как костюм. А как... часть тебя.

Эдди попытался встать, но ноги словно налились свинцом. Веном мягко, но непреклонно удерживал его на месте, обвивая бедра и талию черными лентами, которые ощущались как прохладный атлас.

– Ты просто манипулятор, – Эдди наконец поднял глаза, встречаясь взглядом с симбиотом. – Ты используешь мои химические реакции против меня. Это не честно.

– В любви и на охоте нет понятия «честно», – Веном склонил голову набок, его длинный, неестественно розовый язык на мгновение показался между острых зубов. – Ты привязался ко мне, Эдди. Ты боишься потерять меня больше, чем своей свободы. Скажи это.

– Я не... – начал Эдди, но слова застряли в горле.

Он вспомнил те ночи, когда Веном уходил в спячку или когда они были в ссоре. Тишина в голове казалась оглушительной. Пустота внутри была невыносимой. Он привык к этому постоянному присутствию, к этому второму ритму сердца, который всегда был синхронен с его собственным.

– Скажи это, – повторил Веном, и его голос стал почти шепотом, вибрирующим прямо у уха Эдди. – Признай, что ты принадлежишь мне. Так же, как я принадлежу тебе.

Симбиот начал медленно трансформироваться. Вместо аморфной массы он принял более человекоподобные очертания, оставаясь при этом частью Эдди. Черные руки, мощные и когтистые, легли на плечи Брока, притягивая его ближе. Эдди чувствовал, как симбиот просачивается сквозь поры его кожи, заполняя пустоты, согревая и одновременно пугая своей интенсивностью.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал Эдди, закрывая глаза.

– Я делаю тебя целым, – поправил его Веном.

Он прижался к Эдди, и это не было похоже на объятие двух людей. Это было слияние. Эдди чувствовал, как чужое сознание мягко взламывает его последние барьеры, показывая ему картинки их общего будущего — бесконечные ночи, общие триумфы, чувство безграничной силы. Но за всем этим стояло нечто более простое и пугающее: абсолютная, первобытная преданность.

– Почему именно я? – Эдди открыл глаза, глядя на черное отражение в зеркале напротив. – В этом городе миллионы людей. Почему ты выбрал этого неудачника-репортера?

– Потому что ты — хаос, Эдди, – Веном провел когтем по его щеке, не оставляя царапин, лишь след холода. – В тебе столько же тьмы, сколько и света. Ты вкусный. Твоя душа... она подходит мне по размеру.

Эдди почувствовал, как по спине пробежал холод. Веном умел убеждать. Он знал каждую слабость Эдди, каждую его потаенную фантазию, каждый страх одиночества. И сейчас он использовал всё это оружие, чтобы окончательно подчинить его себе. Не силой, нет. Соблазном. Обещанием, что Эдди больше никогда не будет один.

– Мы... мы не можем просто так... – Эдди попытался отстраниться, но Веном лишь плотнее прижал его к себе, его тело стало податливым, как воск, обтекая фигуру Эдди.

– Мы можем всё, – прорычал симбиот. – Я дам тебе всё, что ты пожелаешь. Но взамен я хочу всё, что есть у тебя. Каждую мысль. Каждый вздох. Ты — мой сосуд. Мой дом. Моя жизнь.

Эдди почувствовал, как в его сознании вспыхнул образ: они двое, сплетенные в одно существо, парящие над городом, свободные от законов и морали. Это было пугающе заманчиво.

– Ты чудовище, – выдохнул Эдди, чувствуя, как его сопротивление тает, словно лед под паяльной лампой.

– Твое чудовище, – немедленно отозвался Веном.

Симбиот подался вперед, и Эдди почувствовал на своих губах нечто прохладное и влажное. Это не был поцелуй в обычном понимании, но это было самое интимное действие, которое он когда-либо испытывал. Веном вливался в него, заполняя рот, гортань, проникая в самые легкие, становясь самим его дыханием.

Эдди судорожно вцепился в черные плечи, его пальцы погрузились в вязкую массу. Он больше не пытался оттолкнуть его. Он тянул его на себя.

– Ладно, – прохрипел он, когда Веном позволил ему глотнуть воздуха. – Ладно, ты победил. Ты всегда побеждаешь, чертов ты эгоист.

– Мы победили, Эдди, – поправил его голос, теперь звучащий с абсолютным торжеством. – Теперь ложись. Нам нужно отдохнуть. Завтра у нас много дел.

Эдди повалился на кровать, чувствуя, как черная масса укрывает его, словно живое одеяло. Веном больше не прятался внутри, он остался снаружи, обволакивая Эдди коконом, защищая его от всего мира.

– Ты ведь не отпустишь меня, да? – спросил Эдди уже засыпая, чувствуя, как тяжесть симбиота становится привычной и даже уютной.

– Никогда, – эхом отозвался Веном в его снах. – Ты — моя лучшая часть. А я — твоя единственная истина.

За окном продолжал бушевать шторм, но внутри квартиры №403 воцарилась тишина. Странная, пугающая, но для двоих существ, ставших одним целым, она была идеальной. Эдди Брок наконец перестал бороться. Он принял свою участь — быть любимым, быть захваченным, быть принадлежащим чему-то гораздо большему, чем он сам.

И где-то в глубине его сознания Веном довольно урчал, чувствуя, как последняя капля сомнения растворяется в их общем кровотоке. Они были идеальной парой. Хищник и его добровольная добыча. Репортер и его вечная тень.

– Спокойной ночи, Веном, – прошептал Эдди.

– Спокойной ночи... нам, – ответила тьма.