Джокер Фёдор 18+

– Дамы и господа, не переключайтесь! Самое интересное вы узнаете сразу после короткой рекламы! – голос диктора, сочившийся фальшивым энтузиазмом, звонко ударился о стены гостиной и затих, сменившись бодрой музыкой ролика о новом чистящем средстве.

Феликс, сидевший на самом краю дивана, едва не свалился на пол от возмущения. Его глаза, обычно светящиеся добротой, сейчас метали искры праведного гнева.

– Ну как так можно?! – воскликнул он, всплеснув руками. – На самом интересном месте! Они же сейчас должны были объявить победителя конкурса на самый лучший добрый поступок! Это же... это же несправедливо!

Куромаку, сидевший в кресле с томом квантовой физики, даже не поднял взгляда, лишь поправил очки средним пальцем.

– Феликс, твоя эмоциональная реакция иррациональна на девяносто восемь процентов, – монотонно произнес второй клон. – Маркетинговые стратегии телевидения строятся именно на удержании внимания аудитории через создание искусственного саспенса. Это стандартная процедура.

– Это стандартная подлость! – прорычал Вару, развалившийся на ковре и лениво подбрасывающий в воздух зелёное яблоко. – Ставлю свои очки против твоих скучных книжек, Курилка, что они вообще никого не выберут. Просто скажут, что все молодцы, и разойдутся. Или окажется, что победил какой-нибудь кот, который перешёл дорогу в положенном месте.

– Не называй меня так, – холодно отозвался Куромаку. – И вероятность того, что победителем станет животное, крайне мала, учитывая условия конкурса, озвученные в начале выпуска.

Зонтик, сидевший рядом с Феликсом и нервно перебиравший край своей толстовки, тихо вздохнул.

– А вдруг... вдруг там что-то страшное? – прошептал он. – Ну, знаете, в новостях иногда говорят «узнаете после рекламы», а потом сообщают о надвигающемся шторме или о том, что цены на какао снова выросли...

– Не бойся, Зонтик! – Феликс обнял друга за плечи, едва не задушив в порыве энтузиазма. – Добро всегда побеждает! Я уверен, что сейчас нам покажут что-то прекрасное!

Ромео, до этого момента увлеченно рассматривавший какой-то глянцевый журнал, оторвался от созерцания моделей и мечтательно улыбнулся.

– Возможно, они объявят о начале грандиозного бала, – протянул он, прикрыв глаза. – Представьте: тысячи роз, шампанское, дамы в пышных платьях... И главная тайна вечера раскроется под звуки вальса.

– Ага, и все они окажутся картонными, как твои подкаты, – хохотнул Вару, наконец откусив кусок от яблока.

Экран телевизора тем временем продолжал жить своей жизнью. Счастливая семья на экране рекламировала майонез, затем последовал ролик о чудо-таблетках от головы, а следом – анонс нового детективного сериала.

– Время ожидания превышает допустимые нормы, – констатировал Куромаку, наконец закрыв книгу. – Рекламный блок длится уже три минуты сорок семь секунд. Это на двенадцать процентов дольше стандартного перерыва для данного временного слота.

– Это заговор! – Феликс вскочил с дивана. – Они специально тянут время, чтобы мы мучились! Но мы не сдадимся! Мы дождемся правды!

– Да расслабься ты, сахарный, – Вару перевернулся на живот и подпёр подбородок ладонями. – Хочешь, я тебе сам придумаю концовку? В конце окажется, что ведущий – это переодетый Пик, который сейчас выйдет и скажет, что мы все свободны от этого дурдома.

– Пик? В телевизоре? – Зонтик испуганно округлил глаза. – Но он же в своей комнате... кажется.

Все невольно посмотрели на закрытую дверь комнаты восьмого клона. Оттуда не доносилось ни звука, что было вполне привычно, но в контексте разговора добавило атмосфере легкой тревожности.

– Пик слишком ценит своё личное пространство, чтобы тратить его на медийную активность, – отрезал Куромаку. – Вару, твои гипотезы лишены логического фундамента.

– Зато они веселые! – Вару показал Куромаку язык. – А ты сиди и жди свой «фундамент», пока борода не вырастет.

Реклама внезапно оборвалась. Экран на мгновение стал черным, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже Феликс затаил дыхание.

– Ну, началось... – прошептал Ромео.

На экране снова появился ведущий. Его улыбка стала еще шире, если это вообще было возможно, а в глазах блестел странный огонек.

– И снова здравствуйте! – провозгласил он. – Мы возвращаемся в студию, чтобы наконец раскрыть главную интригу сегодняшнего вечера! Кто же стал обладателем таинственного приза «Золотая Бесконечность»?

– Золотая Бесконечность? – переспросил Зонтик. – Это звучит... как-то слишком масштабно.

– Тише! – шикнул Феликс.

– Итак, – продолжал ведущий, доставая из внутреннего кармана пиджака конверт, – по результатам зрительского голосования и решения нашего экспертного совета, победителем становится...

Он начал медленно вскрывать конверт. Каждое его движение казалось нарочито затянутым.

– Если он сейчас снова уйдет на рекламу, я запущу в него пультом, – прошипел Вару.

– Вару, это насилие! – возмутился Феликс, но по его лицу было видно, что он и сам едва сдерживается.

Ведущий вытащил карточку, взглянул на неё, и его лицо на секунду выразило крайнее удивление. Он даже протер глаза, словно не веря написанному.

– Это... это весьма неожиданно, – пробормотал он уже не таким уверенным голосом. – Победителем нашего конкурса становится... человек, который не подавал заявку!

– Что? – хором воскликнули клоны.

– Согласно правилам нашего специального алгоритма, который анализировал добрые дела по всей стране в режиме реального времени, – голос ведущего снова окреп, – главный приз уходит жителю небольшого дома на окраине города...

Камера начала медленно отъезжать назад, и на заднем плане появился экран с картой. Точка на карте стремительно приближалась, детализировалась, пока не превратилась в очертания знакомого всем района.

– Погодите, – Куромаку нахмурился и подошел ближе к телевизору. – Эти координаты... это же наш адрес.

– Что?! – Феликс подпрыгнул на месте. – Мы? Мы победили? Но мы же ничего не делали... то есть, мы всегда стараемся делать добро, но...

– Тише вы! – крикнул Вару, который теперь смотрел в экран с неподдельным интересом.

– Имя победителя, – торжественно объявил ведущий, – Габриэль!

В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в коридоре. Все взгляды медленно повернулись к углу комнаты, где на маленьком пуфике сидел первый клон. Габриэль, до этого момента мирно рассматривавший узор на ковре, поднял голову и недоуменно моргнул.

– Я? – переспросил он своим обычным тихим голосом. – А что я сделал? И почему я победитель? А что такое победитель? Это тот, кто ест обед первым?

– Габри! – Феликс бросился к нему и сжал в объятиях. – Ты победил! Ты самый добрый! Но... подождите, а за что именно?

Ведущий на экране, словно услышав его вопрос, продолжил:

– Наш алгоритм зафиксировал рекордный показатель бескорыстного любопытства и отсутствие предвзятости. Габриэль задал за этот месяц сорок восемь тысяч вопросов, каждый из которых заставлял окружающих задуматься о смысле бытия, тем самым повышая общий уровень осознанности общества на ноль целых три десятых процента!

– Я просто спрашивал, почему небо синее, если оно прозрачное, – признался Габриэль, пытаясь высвободиться из хватки Феликса. – И почему вопросы заканчиваются знаком вопроса, а не точкой. Ведь вопрос — это тоже утверждение о том, что ты чего-то не знаешь.

– Логика системы вызывает серьезные сомнения, – прокомментировал Куромаку, хотя в его голосе слышались нотки облегчения. – Однако, статистически, это самый безобидный исход из возможных.

– И какой же приз? – Ромео подался вперед. – Золотая Бесконечность... это должно быть что-то прекрасное. Колье? Поездка в Париж?

Ведущий на экране просиял.

– И приз для нашего победителя... это право задать один-единственный вопрос Создателю Вселенной в прямом эфире!

Вару расхохотался так, что повалился на пол.

– О-о-о, это лучший прикол года! Дать Габриэлю право задать вопрос! Да он его уничтожит своими «почему»!

– Это... это очень ответственно, – прошептал Зонтик, прижимая руки к груди. – Габриэль, ты должен спросить о чем-то очень важном. О мире во всем мире!

– Нет, о любви! – воскликнул Ромео.

– О законах термодинамики в условиях сжатия пространства! – вставил Куромаку.

– О том, где лежат ключи от подвала, которые Пик спрятал! – добавил Вару, вытирая слезы от смеха.

Габриэль медленно встал с пуфика. Он подошел к телевизору и коснулся пальцем экрана, где лицо ведущего замерло в ожидании.

– Один вопрос? – спросил Габриэль, глядя на своих братьев.

– Да, Габри, всего один, – мягко сказал Феликс. – Самый главный.

Первый клон надолго задумался. Его уши слегка подергивались, а в глазах отражался свет экрана. Клоны замерли, ожидая великой мудрости или величайшей глупости.

– А можно... – начал Габриэль, – можно я спрошу это после рекламы?

В гостиной снова воцарилась тишина. А затем из телевизора раздался бодрый голос диктора:

– Не переключайтесь! Ответ на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого мы узнаем... сразу после короткой рекламы!

– НЕТ!!! – в один голос закричали Феликс, Вару и Ромео.

Куромаку просто закрыл лицо руками, а Зонтик тихо сполз по стенке. Габриэль же вернулся на свой пуфик и снова принялся изучать узор на ковре, кажется, совершенно довольный собой.

– Габри, ты издеваешься? – простонал Вару.

– Почему? – Габриэль поднял на него невинный взгляд. – Разве ожидание не делает ответ более ценным? И вообще, что такое «после»? Это когда «сейчас» уже ушло, а «потом» еще не пришло?

– Я пойду заварю чай, – сдался Феликс. – Кажется, этот вечер будет очень долгим.

– Сделай на восемь персон, – подал голос Пик, незаметно появившийся в дверном проеме. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди. – Мне тоже интересно, какую чушь он спросит.

– О, Пик! – Ромео улыбнулся. – Присоединяйся к нашему клубу любителей рекламных пауз.

Реклама на экране тем временем рассказывала о преимуществах новой модели пылесоса, которая умела не только сосать пыль, но и поддерживать светскую беседу.

– Знаете, – вдруг сказал Зонтик, глядя на мелькающие картинки, – а ведь это даже хорошо.

– Что хорошего, Зонтя? – проворчал Вару.

– Ну... пока идет реклама, мы все здесь. Вместе. Ждем чего-то одного. Это... это как-то объединяет, правда?

Клоны переглянулись. Феликс, уже стоявший в дверях кухни, улыбнулся. Куромаку едва заметно кивнул. Даже Пик перестал хмуриться.

– Вероятность того, что этот момент сплотит нас сильнее, чем любой тимбилдинг, составляет семьдесят четыре процента, – признал Куромаку.

– Тогда я принесу печенье! – радостно объявил Феликс и исчез на кухне.

– А я принесу подушки, – Ромео потянулся. – Раз уж мы тут надолго, устроимся с комфортом.

Габриэль продолжал сидеть на своем месте. Он смотрел на экран, где розовый кролик бил в барабан, и тихо бормотал себе под нос:

– А если реклама никогда не закончится? Значит ли это, что ответ уже дан в самом ожидании? И если мы ждем ответа, не становимся ли мы сами частью вопроса?

– Заткнись, Габри, – беззлобно бросил Вару, устраиваясь поудобнее на ковре. – Просто смотри на кролика. У него хотя бы нет экзистенциального кризиса.

Телевизор продолжал светиться в полумраке гостиной, наполняя комнату звуками и красками. Восемь клонов, таких разных и порой совершенно несовместимых, сидели в кругу, объединенные одной маленькой, глупой, но такой важной тайной, которая вот-вот должна была раскрыться.

Или не должна была.

Но в этот конкретный момент это было совсем не важно. Важно было то, что они были здесь. И что чай Феликса обещал быть очень вкусным.

– А всё-таки, – вдруг подал голос Пик, – что ты собираешься спросить, Габриэль?

Габриэль посмотрел на лидера, затем на экран, где рекламный блок явно подходил к концу.

– Я хочу спросить... – начал он, и все снова затаили дыхание. – Я хочу спросить, почему в этой передаче такая длинная реклама. Разве это не самый важный вопрос?

В гостиной раздался коллективный стон, перешедший в дружный смех. Даже Куромаку не выдержал и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

– Это... это абсолютно логично, – выдавил он сквозь смех. – Сто процентов попадания в контекст.

– Наш Габриэль – гений! – хохотал Вару.

А на экране тем временем снова появилось лицо ведущего.

– И мы в эфире! Габриэль, мы ждем ваш вопрос! Весь мир замер!

Габриэль встал, подошел к микрофону, который, казалось, материализовался прямо перед ним, и открыл рот.

Но в этот самый момент в доме мигнул свет, и телевизор с негромким щелчком погас.

– Ой, – сказал Зонтик в наступившей темноте.

– Ну, – голос Вару прозвучал подозрительно весело, – кажется, продолжение мы узнаем...

– Только не говори это! – в один голос крикнули остальные.

– ...после того, как Куромаку починит пробки, – закончил Вару.

Смех снова наполнил комнату, и даже темнота не казалась такой уж мрачной. Ведь впереди было еще много времени, много вопросов и, конечно же, много рекламы. Но пока у них был чай, печенье и они сами, любая интрига могла подождать.