Любовь

---

Густой, почти осязаемый гул сотен голосов, звон столовых приборов и аромат свежесваренного кофе смешивались в воздухе огромного университетского кафетерия. Для Вонхо этот шум был привычным саундтреком его студенческой жизни, фоном, на котором разворачивались бесконечные споры о тренировках, предстоящих экзаменах и, конечно же, о девушках.

Он сидел за большим круглым столом в компании своих лучших друзей – команды пловцов, грозы университетского бассейна и мечты многих студенток. Шону, их негласный лидер, молчаливо поглощал уже третью порцию риса с говядиной. Рядом с ним Кихён, самопровозглашенная «мамочка» их компании, с неодобрением косился на тарелку лидера, мысленно подсчитывая калории.

– Хён, ты же лопнешь, – не выдержал он. – У нас завтра утренняя тренировка, а ты наедаешься так, будто собрался в спячку на полгода.

Шону лишь неопределенно хмыкнул, не отрываясь от еды. Его спокойствие было непоколебимо.

Минхёк, вечный двигатель и источник хаоса, громко рассмеялся, чуть не поперхнувшись своим апельсиновым соком.

– Оставь его, Кихён-а! Нашему мишке нужна энергия, чтобы ставить новые рекорды. А вот кто у нас точно без энергии сидит, так это наш Вонхо.

Все взгляды тут же обратились к Вонхо. Он меланхолично ковырял вилкой салат, который заказал полчаса назад, и его взгляд был устремлен куда-то в сторону входа в кафетерий.

– Эй, Хосок-а, – лениво протянул Хёнвон, отрывая голову от стола, на котором, казалось, он мог уснуть в любую секунду. – Опять свою музу ждешь? Может, уже перестанешь вздыхать и просто подойдешь?

Вонхо вздрогнул и густо покраснел, словно его поймали на месте преступления.

– Какую еще музу? Я просто… задумался, – пробормотал он, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.

– «Задумался» он, – фыркнул Чжухон, сжимая кулачки в милом эгьё. – Ты так «задумываешься» каждый день в одно и то же время. Мы уже часы можем сверять по твоим вздохам. Как только она входит в кафетерий, наш Вонхо-хён превращается в статую Родена. Только не «Мыслитель», а «Влюбленный страдалец».

– Прекратите, – Вонхо спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как горят уши.

Они были правы. Абсолютно правы. Уже несколько месяцев он был по уши влюблен в девушку, которую видел здесь почти каждый день. Лиёна. Он даже имя ее узнал случайно, подслушав, как ее окликнула подруга. Она училась на третьем курсе, так ему казалось. Она была… другой. Не такой, как шумные и яркие первокурсницы, которые постоянно пытались привлечь внимание их команды. Лиёна была тихой, изящной, с задумчивой улыбкой и глазами, в которых, как казалось Вонхо, таилась какая-то взрослая печаль.

Он мечтал подойти, заговорить, пригласить на кофе. Но каждый раз, когда он видел ее, язык прилипал к нёбу, а ноги становились ватными. Он, Ли Вонхо, который не боялся ни изнурительных тренировок, ни жесткой конкуренции на дорожке, пасовал перед одной хрупкой девушкой.

– Серьезно, хён, – вмешался самый младший, Чангюн, он же I.M. – Статистически, твои шансы на успех повысятся на сто процентов, если ты совершишь хотя бы одно действие, направленное на объект своего интереса. Пассивное наблюдение редко приводит к желаемому результату.

– Спасибо за лекцию, профессор, – пробурчал Вонхо. – Легко говорить.

И в этот самый момент дверь кафетерия открылась, и вошла она. Лиёна.

Мир для Вонхо сузился до одной точки. Он замер, перестав дышать. Она была в простом бежевом платье свободного кроя, волосы собраны в небрежный пучок, на лице ни грамма косметики. И все равно она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Рядом с ней шла ее неизменная спутница, яркая и бойкая блондинка Соми.

– Внимание, объект в зоне видимости! – зашептал Минхёк, пихая Вонхо локтем. – Операция «Покорение сердца» начинается!

– Заткнись, – прошипел Вонхо, но глаз от Лиёны не отводил. Он видел, как девушки взяли подносы и направились к дальнему столику у окна. Лицо Лиёны казалось сегодня особенно бледным и расстроенным.

---

– Я просто не могу в это поверить, – голос Лиёны дрожал, пока она размешивала сахар в своем остывшем латте. – Четыре года. Соми, мы были вместе четыре года! И он просто… просто вышвырнул меня из своей жизни, будто я мусор.

Соми взяла ее руку в свои.

– Лиёна, он не просто мусор. Он – радиоактивный отход, который нужно было давно утилизировать. Я же тебе говорила, что он скользкий тип. Все эти его «задержусь на работе», «встреча с друзьями детства»… Классика жанра.

Лиёна горько усмехнулась. Она сидела в кафетерии своего бывшего университета, и это место вызывало у нее приступ острой ностальгии и боли. Четыре года назад она была такой же, как эти снующие вокруг студенты – беззаботной, полной надежд, влюбленной в Джисона. Он казался ей принцем – красивый, популярный, амбициозный. Она окончила учебу, а он оставался в магистратуре. Они строили планы на будущее. А потом… потом появилась «она». Новая ассистентка на его кафедре. И мир Лиёны рухнул.

– Он сказал, что у них «настоящие чувства», – прошептала Лиёна, и слеза все-таки скатилась по щеке. – А то, что было у нас, это, по его словам, «юношеское увлечение, которое себя изжило».

– Какая сволочь! – Соми сжала кулаки. – Дай мне его адрес, я ему эти «настоящие чувства» на лице нарисую!

Лиёна слабо улыбнулась сквозь слезы. Поддержка подруги была единственным, что держало ее на плаву последние недели. Но самое страшное она еще не сказала. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Соми… это еще не все.

Подруга насторожилась, увидев выражение ее лица.

– Что еще? Что этот ублюдок еще натворил?

– Это уже не он… это я. То есть… мы. В общем… – Лиёна закусила губу. – Я беременна.

Соми замерла, ее глаза расширились. Она несколько секунд молча смотрела на подругу, а потом ее лицо исказилось от ярости.

– Что? Ты… ты ему сказала?

Лиёна кивнула, отводя взгляд.

– Сказала. Вчера. Я думала… я наивно полагала, что, может быть, это что-то изменит. Что он одумается.

– И что он? – тихо, почти зловеще спросила Соми.

– Он рассмеялся, – голос Лиёны сорвался. – Сказал, что я пытаюсь им манипулировать, чтобы его вернуть. Спросил, уверена ли я, что это его ребенок. А потом… потом сказал, что ему это не нужно. Что у него новая жизнь, и мои проблемы его не касаются. Сказал, чтобы я… избавлялась.

Соми ахнула и закрыла рот рукой. Несколько секунд они сидели в оглушительной тишине, окруженные беззаботным студенческим шумом.

– Я убью его, – наконец произнесла Соми ровным, ледяным голосом. – Нет, правда. Я найду его и убью. Медленно.

– Не надо, – Лиёна покачала головой. Она чувствовала себя опустошенной, выжженной дотла. – Я не хочу его больше видеть. Никогда.

– Но что ты будешь делать? Лиёна, милая…

– Я не знаю, – честно призналась она. – Я так боюсь, Соми. Мне страшно. Я не знаю, как сказать родителям. Особенно папе. Ты же знаешь, какой он. Он этого Джисона на куски порвет, а потом и меня за то, что я связалась с таким…

Ее отец, директор этого самого университета, был строгим, но любящим человеком. Он всегда хотел для своей дочери самого лучшего. И этот «подарок» от ее бывшего парня точно не входил в его планы. Дом, в котором она сейчас жила одна, был его свадебным подарком. Свадьбы, которой теперь никогда не будет. О том, кем был ее отец, знала только Соми. Для всех остальных она была просто Лиёной, бывшей выпускницей.

– Так, спокойно, – Соми снова взяла ее за руки, на этот раз твердо и уверенно. – Во-первых, ты не одна. У тебя есть я. Во-вторых, твой отец любит тебя больше всего на свете. Да, он будет в ярости, но он тебя поддержит. В-третьих… мы справимся. Слышишь? Мы. Ты и я. И этот маленький человечек. Мы им всем покажем.

Лиёна посмотрела на подругу, и в ее душе шевельнулась слабая искорка надежды.

– Спасибо, – прошептала она.

– Так, хватит раскисать, – Соми решительно встала. – Пойдем отсюда. От этого места у меня уже изжога. Нам нужно купить тебе самый вкусный торт и самые удобные тапочки. И составить план мести. Шучу. План жизни. Пойдем.

Лиёна медленно поднялась, чувствуя легкое головокружение и ноющую боль в пояснице. Они взяли свои подносы и направились к выходу. Она шла, понурив голову, стараясь не смотреть по сторонам, не видеть эти молодые, счастливые лица, которые так резко контрастировали с ее собственным состоянием.

И именно поэтому она не заметила компанию пловцов, пока не оказалась прямо перед ними.

---

– Сейчас или никогда! – прошипел Минхёк, когда увидел, что девушки направляются к выходу.

– Давай, хён, ты сможешь! – подбодрил его Чжухон.

– Просто скажи «привет», – посоветовал Кихён.

Вонхо почувствовал, как его охватывает паника. Они были так близко. Лиёна была всего в нескольких метрах от него, и она выглядела такой грустной. Ему отчаянно захотелось сделать что-то, что заставило бы ее улыбнуться. Хоть на мгновение.

Его взгляд метнулся по столу и наткнулся на плитку молочного шоколада с орехами, которую он купил, но так и не съел. Идея, безумная и спонтанная, родилась в его голове.

Но его тело отказывалось подчиняться. Он просто сидел, вцепившись в край стола.

И тогда его друзья взяли дело в свои руки.

Минхёк и Чжухон с двух сторон вскочили и буквально вытолкали Вонхо из-за стола.

– Иди! – шипел один.

– Не трусь! – подталкивал другой.

Хёнвон приподнял голову и с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. Даже Шону оторвался от еды.

Вонхо, спотыкаясь, оказался прямо на пути у Лиёны и Соми. Девушки остановились, удивленно глядя на высокого, мускулистого парня, которого, казалось, выпихнули вперед его не менее внушительные друзья, теперь стоявшие позади и отчаянно жестикулировавшие.

Лиёна подняла на него глаза, и у Вонхо перехватило дыхание. Вблизи они казались еще более глубокими и печальными.

– Э-э-э… – это все, что он смог выдавить из себя.

Он чувствовал себя полным идиотом. Его лицо пылало. За спиной он слышал сдавленные смешки и шиканье Минхёка: «Шоколадку! Дай ей шоколадку, болван!»

Точно, шоколадка!

Как робот, Вонхо протянул руку, в которой была зажата несчастная плитка шоколада. Он протянул ее Лиёне, не говоря ни слова, просто глядя на нее умоляющим взглядом, который, казалось, говорил: «Пожалуйста, просто возьми это и спаси меня от этого позора».

Лиёна замерла на секунду, ее брови удивленно изогнулись. Она перевела взгляд с протянутой шоколадки на κατακόκκινο лицо Вонхо, потом на его хихикающих друзей за спиной. И вдруг уголки ее губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в легкую, но удивительно теплую и искреннюю улыбку. Это была первая настоящая улыбка за весь день.

Она осторожно взяла шоколадку из его руки. Ее пальцы на мгновение коснулись его, и по телу Вонхо пробежал электрический разряд.

– Спасибо, – тихо сказала она. Ее голос был похож на звон серебряного колокольчика.

И все. Она улыбнулась ему еще раз, уже шире, и обошла его, направляясь к выходу вместе с Соми, которая с откровенным любопытством разглядывала всю их компанию.

Вонхо остался стоять посреди прохода, как истукан, провожая ее взглядом. Он не мог пошевелиться. Он все еще чувствовал прикосновение ее пальцев. И он видел ее улыбку. Ради этой улыбки он был готов дарить ей шоколадки каждый день до конца жизни.

Когда дверь за девушками закрылась, его друзья обрушились на него, как стая гиен.

– Ты это видел?! Она ему улыбнулась! – вопил Минхёк, хлопая Вонхо по спине так, что тот едва не упал.

– Наш мальчик вырос! – театрально всхлипнул Чжухон, утирая несуществующую слезу.

– Я бы сказал, вероятность успеха возросла с нуля до, возможно, пяти процентов, – констатировал Чангюн, но в его глазах плясали смешинки.

– Это было самое неловкое, что я видел в своей жизни, – зевнул Хёнвон. – Но, кажется, сработало.

Вонхо ничего не отвечал. Он медленно вернулся за стол и сел, чувствуя, как бешено колотится сердце. На его губах играла глупая, счастливая улыбка.

– Она взяла шоколадку, – прошептал он, будто это было величайшее достижение в его жизни.

– Да, хён, взяла, – подтвердил Кихён, сдерживая смех. – Теперь главное, чтобы она не подумала, что ты странный парень, который раздает сладости незнакомкам под давлением друзей.

– Она мне улыбнулась, – повторил Вонхо, не слушая его. Он был в своем собственном мире, где существовали только он и ее улыбка.

Он был уверен, что это начало чего-то прекрасного. Он и представить себе не мог, какой океан секретов скрывается за этой тихой улыбкой и печальными глазами. Он не знал, что она не студентка, что она старше, чем он думает, и что сейчас она переживает самый сложный период в своей жизни. Для него она была просто Лиёной – прекрасной девушкой, которой он только что подарил шоколадку. И этого было достаточно.

---

– Что это сейчас было? – спросила Соми, как только они вышли из здания университета на свежий воздух. Она с любопытством вертела в руках плитку шоколада, которую Лиёна машинально передала ей. – Этот парень… он же из команды по плаванию, верно? Я видела его фото на доске почета. Кажется, его зовут Вонхо.

Лиёна пожала плечами, все еще ощущая на губах привкус неожиданной улыбки.

– Понятия не имею. Странная ситуация.

– Странная? Да это было мило до безумия! – воскликнула Соми. – Ты видела, как он покраснел? Он же чуть в обморок не упал! А его друзья – это просто комедийное шоу. По-моему, этот качок в тебя по уши втрескался.

– Перестань, – отмахнулась Лиёна, но не смогла сдержать легкой улыбки. Этот нелепый, но искренний жест был как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы ее проблем. Простой, добрый, ничего не требующий взамен поступок от совершенно незнакомого человека. Это было так… по-детски. И так приятно.

– Нет, серьезно! – не унималась Соми. – Он смотрел на тебя, как на восьмое чудо света. И подарил шоколадку! Не какой-нибудь там протеиновый батончик, а нормальный шоколад с орехами. Этот парень знает толк в романтике!

Они дошли до машины Лиёны. Прежде чем сесть за руль, она остановилась и посмотрела на подругу.

– Соми, это просто студент, который, возможно, впервые в жизни пытался заговорить с девушкой. Не строй из этого теорий. В моей жизни сейчас нет места для… такого.

Лицо Соми стало серьезным. Она вернула Лиёне шоколадку.

– Я знаю. Но, может быть, именно «такое» тебе и нужно. Не отношения, нет. А просто напоминание, что в мире существуют не только козлы вроде Джисона, но и милые, неловкие парни, которые готовы умереть от смущения, лишь бы увидеть твою улыбку.

Лиёна посмотрела на плитку шоколада в своей руке. Молочный, с орехами. Простой. Сладкий. Неожиданный.

Она ничего не ответила, просто села в машину. Всю дорогу до дома она молчала, а Соми, на удивление, тоже не нарушала тишину.

---

Вечером Лиёна сидела одна в огромной, пустой гостиной своего нового дома. Этот дом, подарок отца, должен был стать их с Джисоном семейным гнездышком. Теперь же он казался ей роскошной тюрьмой, мавзолеем несбывшихся надежд. Тишина давила на уши.

Она машинально бродила по комнатам, касаясь новой мебели, на которой еще никто толком не сидел. Все было идеальным, дорогим, бездушным. Как и ее жизнь сейчас.

Ее взгляд упал на сумочку, брошенную на диван. Она достала из нее плитку шоколада. Яркая обертка казалась неуместным пятном в этом стерильном, сером мире.

Вонхо. Так, кажется, его звали. Она смутно припоминала его лицо – мужественное, но с мягкими чертами, и очень добрые, немного растерянные глаза. И эти мышцы… Лиёна невольно усмехнулась. Да, парень явно не пропускал тренировки. Он был полной противоположностью утонченному, холеному Джисону. Вонхо казался… настоящим. Сильным, надежным. И очень, очень смущенным.

Она медленно развернула фольгу. Аромат молочного шоколада наполнил воздух. Она отломила кусочек и положила в рот. Сладкий вкус растекся по языку, и Лиёна неожиданно для себя почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы.

Но это были уже другие слезы. Не горькие слезы обиды и отчаяния. Это были слезы странного, щемящего чувства. Чувства, что, может быть, еще не все потеряно. Что даже в самом темном туннеле может появиться крошечный, неожиданный лучик света. Даже если этот лучик – всего лишь плитка шоколада, протянутая неуклюжей рукой смущенного парня.

Лиёна положила руку на свой еще плоский живот.

– Ну что, малыш, – прошептала она в тишину. – Кажется, сегодня у нас с тобой был неплохой день. Нам даже подарили десерт.

Она отломила еще один кусочек шоколада. Впервые за много дней она почувствовала не только горечь, но и сладость. И это давало слабую, но упрямую надежду на то, что когда-нибудь сладкого в ее жизни станет больше, чем горького.