Я рад что ты меня любишь

Солнце лениво переползало через крыши панельных домов, окрашивая город в пыльно-оранжевые тона. Вару шел по подворотне, привычно перебрасывая из руки в руку баллончик с зеленой краской. Его настроение было вполне сносным, пока тишину не прорезал резкий, болезненный вскрик.

Звук доносился из-за мусорных баков. Вару замер, прищурившись за стеклами своих неизменных зеленых очков. Там двое парней, вид которых так и кричал о недостатке воспитания и избытке агрессии, впечатывали в стену кого-то хрупкого. Жертва была одета в странный, нелепый костюм клоуна, а на бледном лице застыла гримаса ужаса.

– Слышь, клоун, че ты такой грустный? – хохотнул один из нападавших, замахиваясь для удара. – Давай, развесели нас!

Вару почувствовал, как внутри него закипает холодная, колючая ярость. Он не считал себя героем, но «утырков», которые бьют тех, кто не может ответить, он ненавидел всей душой.

– Эй, мусор! – крикнул Вару, выходя из тени.

Парни обернулись. Не успели они вставить и слова, как Вару, не раздумывая, сократил дистанцию. Первый удар пришелся точно в челюсть зачинщику, второй — под дых его подельнику. Вару дрался грязно, быстро и эффективно. Через пару минут оба «героя» позорно ретировались, придерживая разбитые лица.

Вару сплюнул на асфальт и повернулся к клоуну. Тот сидел на земле, поправляя сбитый воротник. Его звали Пьеро. В его глазах, подведенных черным гримом, читалось не просто удивление, а какое-то мгновенное, абсолютное доверие.

– Ты как, живой? – буркнул Вару, протягивая руку.

– Спасибо... – прошептал Пьеро, принимая помощь. – Ты спас меня.

Так началась эта странная дружба. Вару и не подозревал, что этот тихий, меланхоличный артист из «Цирка уродов» станет для него самым близким человеком. И уж тем более он не знал, что Пьеро влюбился в него в ту самую секунду, когда зеленые очки блеснули в свете уличного фонаря.

Но у Пьеро был серьезный конкурент. Фёдор, создатель клонов, давно и безнадежно любил своего пятого валета. Он старался проявлять заботу, терпел выходки Вару, надеясь, что тот когда-нибудь увидит в нем не просто «хозяина карт», а мужчину.

Клоны знали о чувствах обоих. Куромаку высчитывал вероятность успеха каждого, Пик мрачно наблюдал со стороны, Ромео пытался давать советы (которые никто не слушал), а Феликс и Зонтик просто надеялись, что никто не пострадает. Клоны постоянно пытались помешать Пьеро проводить время с Вару, создавая нелепые препятствия, но магия дружбы — или чего-то большего — всегда оказывалась сильнее.

Прошло время. Вару, несмотря на свой характер, стал невероятно популярен в сети. И вот настал день, когда счетчик его подписчиков перевалил за тридцать миллионов. По такому случаю была организована грандиозная пресс-конференция, куда пригласили и его «семью».

Зал был полон. В первом ряду сидели все клоны: от серьезного Куромаку до взволнованной Хелен и любопытного Габриэля. Рядом с ними, скрестив руки на груди, сидел Фёдор. А чуть поодаль, в тени колонны, притаился Пьеро, не сводя глаз с Вару, который восседал на подиуме с максимально наглым видом.

Микрофон взяла девушка в ослепительно-розовом платье. Это была дочь мэра, известная своей капризностью и уверенностью в том, что мир вращается вокруг ее персоны.

– Кстати, Вару, – она кокетливо поправила локон, – у вас есть парень или девушка? Все фанаты просто сгорают от любопытства.

Вару лениво зевнул, поправляя очки.

– Нету. А че?

Девушка самодовольно улыбнулась, явно ожидая, что ее следующий ход произведет фурор.

– Не хотите стать моим парнем? Вы популярны, я красива и богата. Идеальный союз.

В зале повисла тишина. Фёдор сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Пьеро застыл, перестав дышать. Клоны переглянулись. Джокер, сидевший на спинке одного из кресел, хитро прищурился.

Вару медленно перевел взгляд с Пьеро на Фёдора, а затем посмотрел на блондинку.

– Не, спасибо за предложение, – бросил он равнодушно.

Девушка округлила глаза, ее лицо пошло красными пятнами.

– В смысле? Вы хоть понимаете, кто я? Я дочь мэра! Вы должны быть счастливы!

– Да нихуя я вам не должен, – отрезал Вару, вызвав приглушенный смешок у Пика и Рикардо.

– Мой папочка — портвейн... начальник! – взвизгнула она, путая слова от возмущения. – Он может закрыть вам все каналы!

Вару усмехнулся, подался вперед к микрофону и произнес с издевкой:

– За тобой закроют дверь, а ты закрой ебальник.

Зал ахнул. Дочь мэра, открыв рот, как выброшенная на берег рыба, молча опустилась на свое место под тихий хохот Чарли и Вару.

Но шоу не закончилось. Микрофон перехватила другая девушка. Она выглядела иначе: спокойная, с проницательным взглядом, она смотрела на Вару так, будто видела его насквозь.

– Кстати, а вы хорошо скрываете, что «ничего не знаете и не умеете», – произнесла она, выделяя последние слова интонацией.

Вару внезапно замолчал. Его наглая ухмылка дрогнула и исчезла. Он пристально посмотрел на нее, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она знала.

– Садитесь, – коротко бросил он, указывая на стул прямо перед собой на подиуме.

Девушка поднялась и села. Клоны напряглись. Куромаку поправил очки, Николь подалась вперед, Эмма скрестила руки.

– Расскажите, пожалуйста, – мягко начала девушка, – вы ведь на самом деле всё понимаете? Всё, что говорит Куромаку о квантовой физике, всё, что изучает Николь в своей лаборатории? Вы понимаете устройство этого мира гораздо лучше, чем хотите показать?

Вару долго молчал, глядя в пространство. Тишина в зале стала почти осязаемой. Даже Габриэль перестал задавать вопросы, чувствуя важность момента.

– Ладно, – наконец выдохнул Вару, и его голос прозвучал непривычно серьезно. – Моя проблема в том, что я всё понимаю. Я прикидываюсь дураком, будто ничего не знаю, ни с кем не знаком... Меня всё так удивляет.

Он обвел взглядом присутствующих. Клео прижала руку к груди, Данте прикрыл глаза, осознавая глубину признания. Вару посмотрел на девушку-интервьюера и вдруг слабо улыбнулся — не своей обычной едкой улыбкой, а чем-то похожим на горькое восхищение.

– Как же ты, братан, умен... – прошептал он.

– Как же это впечатляет? – так же тихо ответила она, заканчивая его мысль.

Вару кивнул.

– Жить, когда ты видишь суть вещей, слишком скучно и больно. Проще надеть маску шута, красить мир в зеленый цвет и делать вид, что ты просто придурок с баллончиком краски. Так проще не сойти с ума.

Он спрыгнул с подиума, игнорируя вспышки камер и ошарашенные лица репортеров. Он прошел мимо Фёдора, который смотрел на него с новой смесью боли и обожания, и направился прямиком к Пьеро.

– Пошли отсюда, – сказал Вару, хватая клоуна за руку. – В цирке у вас и то искренности больше, чем здесь.

Пьеро крепко сжал его ладонь. Ему было все равно, насколько умен Вару. Для него он был тем самым парнем, который когда-то разбил лица утыркам, защищая простого клоуна.

Клоны провожали их взглядами. Куромаку что-то быстро записывал в блокноте, Ромео вздыхал, а Фёдор... Фёдор понимал, что в этой битве за сердце «зеленого короля» у него появился слишком сильный соперник. Ведь Пьеро любил Вару не за ум или маску, а за ту тишину, которую они делили на двоих, когда мир вокруг переставал существовать.

Вару шел к выходу, чувствуя на себе взгляды всех своих близких — и тех, кто был картой, и тех, кто был творцом. Он знал, что завтра всё вернется на круги своя: он снова будет дерзить Куромаку, издеваться над Зонтиком и троллить Пика. Но сегодня, на мгновение, маска была снята. И это было по-настоящему.