демоница

В аду не учили любви. Там преподавали искусство пыток, теорию хаоса и способы доведения смертных до исступления. Лилит, как достойная дочь своего отца, знала всё о том, как разбить сердце, но не имела ни малейшего представления о том, что делать, когда чьё-то сердце начинает биться в унисон с её собственным. Особенно если это сердце принадлежит нелепому, самоуверенному и чертовски обаятельному человеку по имени Сэмюэль.

Лилит стояла у окна школьного коридора, скрестив руки на груди. Её тёмные волосы блестели, а взгляд, казалось, мог прожечь дыру в бетонной стене. Она была идеальна в своей ярости и отстранённости.

– Ты снова это делаешь, – раздался до боли знакомый голос за её спиной.

Лилит даже не обернулась. Она знала этот тембр, эту легкую хрипотцу и интонацию человека, который абсолютно уверен, что ему здесь рады.

– Делаю что, Сэм? Пытаюсь силой мысли отправить тебя в нижние круги на пересдачу этики? – огрызнулась она.

Сэмюэль подошёл ближе, остановившись в паре шагов. Он не боялся её колючего взгляда. Напротив, он находил её дерзость самым притягательным качеством на свете. С того самого момента, как он впервые увидел её – резкую, смешную в своём сарказме и ослепительно красивую, – он понял: эта девушка станет его миром. Или его погибелью. Впрочем, разница была невелика.

– Нет, ты снова пытаешься выглядеть так, будто тебе всё равно, – Сэм улыбнулся, и в его глазах заплясали чертенята, которых, по иронии судьбы, у него было больше, чем у настоящей обитательницы преисподней. – А на самом деле ты просто не знаешь, что делать с этим букетом.

Он протянул ей руку, в которой сжимал странную композицию из черных роз и... палочек лакрицы.

Лилит медленно повернула голову, окинув подношение ледяным взглядом.

– Это что, взятка? – она вскинула бровь. – Если ты надеешься, что я прощу тебе ту выходку в столовой, то лакрица – плохой выбор.

– Это не взятка, Лилит. Это признание твоего безупречного вкуса к мрачным вещам, – Сэм сделал шаг вперёд, вторгаясь в её личное пространство. – И я не отступлю. Ты же знаешь.

– Ты надоедлив, как грешник на исповеди, – выдохнула она, но цветы всё же взяла, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись. Не помогло. Даже мимолётное касание отозвалось в ней странным электрическим разрядом, который она поспешно подавила.

– Я предпочитаю называть это целеустремлённостью, – парировал он. – Пойдём в кино сегодня? Вышел какой-то ужастик про демонов. Можешь весь сеанс критиковать их грим и неточности в ритуалах. Обещаю, я буду самым благодарным слушателем.

Лилит фыркнула, отворачиваясь к окну. Внутри неё бушевал шторм. Как она, дочь самого Дьявола, могла чувствовать это? Это странное тепло в груди, это глупое желание улыбнуться в ответ на его шутки. Это было против её природы. Люди были игрушками, инструментами, в крайнем случае – досадной помехой. Но Сэм... Сэм был другим. Он видел её настоящую, и, что самое пугающее, его это не пугало.

– У меня дела, – отрезала она. – Адские дела. Тебе не понять.

– О, поверь, я очень хорошо понимаю, – Сэм подошёл ещё ближе, так что она почувствовала запах его парфюма – смесь кедра и чего-то свежего, лесного. – Ты просто боишься, что тебе понравится. Что человеческая компания окажется приятнее, чем котлы с серой.

– Ты слишком много на себя берешь, смертный, – Лилит резко развернулась, оказавшись нос к носу с ним.

Их взгляды встретились. В её глазах мерцало древнее, опасное пламя, а в его – искреннее восхищение и та самая нежность, от которой ей хотелось либо бежать, либо сдаться.

– А ты слишком сильно стараешься казаться монстром, – тихо сказал Сэм. – Но я видел, как ты вчера подкармливала бездомного кота за школой. Очень по-дьявольски, Лилит. Просто верх жестокости.

Она вспыхнула.

– Он мешал мне думать своим мяуканьем! Я просто заставила его замолчать едой!

– Конечно, – он усмехнулся, не сводя с неё глаз. – Именно поэтому ты чесала его за ухом десять минут.

Лилит почувствовала, что проигрывает этот раунд. Она попыталась обойти его, но Сэм мягко преградил ей путь, положив руку на стену рядом с её головой.

– Лилит, послушай. Я не знаю, почему ты так отчаянно пытаешься оттолкнуть меня. Но я не уйду. Ты – самая потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал. Ты умная, ты дерзкая, ты смешная, и да, ты чертовски красива, когда злишься.

– Я дочь дьявола, Сэмюэль, – прошипела она, надеясь, что это прозвучит угрожающе. – Моё предназначение – нести хаос, а не ходить на свидания и есть попкорн.

– Значит, устроим хаос в кинотеатре, – легко согласился он. – Разве это проблема?

Лилит посмотрела на него с недоумением. Он был неисправим. Каждое её усилие отделаться от него оборачивалось тем, что он становился ещё ближе. Он проникал под её кожу, в её мысли, разрушая все барьеры, которые она так старательно выстраивала веками.

– Почему ты это делаешь? – её голос вдруг стал тише, лишившись привычной колючести. – Зачем тебе я? Вокруг полно нормальных девушек. Девушек, которые не мечтают о конце света.

Сэм на мгновение посерьезнел. Он убрал руку от стены и слегка коснулся кончиками пальцев её плеча.

– Потому что нормальные девушки скучны, – ответил он просто. – А ты – это ты. Я почувствовал это в первый же день. Словно мы из одного теста, Лилит. Ты можешь называть себя кем угодно, но для меня ты – родственная душа. И я собираюсь доказать тебе, что это важнее любого происхождения.

Лилит замерла. Слово «родственная душа» прозвучало для неё как приговор и благословение одновременно. Она знала, что должна рассмеяться ему в лицо, превратить его учебник в пепел или просто исчезнуть в облаке чёрного дыма. Но вместо этого она стояла и смотрела в его карие, тёплые глаза, чувствуя, как её ледяное сердце дает трещину.

– Семь часов, – бросила она, резко отстраняясь.

Сэм моргнул, явно не ожидая такой быстрой капитуляции.

– Что?

– Зайдёшь за мной в семь, – она уже шла прочь по коридору, не оглядываясь, сжимая в руке букет из лакрицы и роз. – И если фильм будет скучным, я превращу твой телефон в жабу.

Сэм смотрел ей вслед, и на его лице расплывалась широкая, победная улыбка.

– Идёт! – крикнул он ей вслед. – Только выбери жабу покрасивее!

Лилит скрылась за поворотом, чувствуя, как горят её щеки. Она злилась на себя, на него, на весь этот нелепый мир людей. Она пыталась убедить себя, что это просто эксперимент, способ лучше изучить врага или просто минутная слабость. Но где-то в глубине души, там, куда не проникал даже свет преисподней, она знала правду.

Она влюблялась. В обычного человека. И это было самое пугающее и захватывающее приключение в её бесконечной жизни.

Вечер наступил быстрее, чем ей хотелось бы. Лилит стояла перед зеркалом в своей комнате, которая больше напоминала склеп, обставленный по последнему слову техники. Она трижды меняла наряд. Сначала это было строгое черное платье, потом – кожаные брюки и рваная майка. В итоге она остановилась на темно-бордовом свитере, который делал её взгляд чуть мягче, и узких джинсах.

– Ты выглядишь слишком... по-человечески, – прошептала она своему отражению, поправляя волосы.

– Лилит! К тебе пришел тот симпатичный смертный! – раздался снизу голос её подруги.

Лилит вздрогнула. Она схватила сумку и, стараясь сохранять величие, спустилась по лестнице. Сэм ждал её у двери. На нём была простая куртка, но выглядел он так, будто сошел с обложки журнала – непринужденно и уверенно.

– Вау, – только и смог произнести он, когда она подошла. – Ты...

– Замолчи, Сэм, – перебила она, хотя внутри всё перевернулось от его взгляда. – Мы идем или ты так и будешь стоять с открытым ртом, ловя мух?

– Идем, конечно, – он галантно распахнул перед ней дверь. – Моя карета подана.

«Каретой» оказался побитый жизнью, но чистый внедорожник. Лилит села на пассажирское сиденье, чувствуя, как привычный мир демонических интриг окончательно отступает на второй план.

Весь вечер прошел как в тумане. Фильм действительно оказался посредственным, и Лилит, как и обещала, не умолкала, высмеивая каждый кадр.

– Посмотри на это! – шептала она ему на ухо, обжигая дыханием. – Демон не может войти в церковь не потому, что там святая вода, а потому, что там ужасная акустика и скучные проповеди. Это просто вопрос эстетики!

Сэм тихо смеялся, и этот звук был для неё приятнее любой музыки. Он не пытался её переспорить, он просто наслаждался её присутствием. В какой-то момент, когда на экране происходила очередная «пугающая» сцена, его рука как бы случайно накрыла её руку, лежащую на подлокотнике.

Лилит не отстранилась. Она замерла, глядя на их переплетенные пальцы. Его кожа была теплой, живой. Она чувствовала пульс в его запястье – быстрый, ритмичный. Это было так странно и так правильно одновременно.

Когда они вышли из кинотеатра, ночной город встретил их прохладой и огнями неоновых вывесок.

– Ну что, телефон в жабу превращать не будешь? – спросил Сэм, когда они медленно пошли к машине.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Лилит. – Дай мне время до завтра.

– Значит, завтра мы снова увидимся? – он поймал её взгляд.

Лилит остановилась. Они стояли под светом одинокого фонаря. Вокруг не было ни души, только далекий шум машин нарушал тишину.

– Сэм, ты ведь понимаешь, что это безумие? – она серьезно посмотрела на него. – Я не та, кем ты меня считаешь. Я опасна. Мой отец... он не из тех, кто одобряет мезальянсы со смертными.

Сэм сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Он взял её лицо в свои ладони. Лилит хотела оттолкнуть его, хотела вызвать молнию и испепелить этот момент, но она не могла пошевелиться.

– Мне плевать на твоего отца, Лилит, – прошептал он. – И мне плевать, откуда ты пришла. Я вижу тебя. И я знаю, что за всей этой колючей проволокой скрывается кто-то, кто достоин любви. Ты не сможешь меня прогнать, как бы ни старалась.

– Ты самоуверенный дурак, – прошептала она в ответ, чувствуя, как её сопротивление окончательно тает.

– Твой самоуверенный дурак, – поправил он.

И он поцеловал её.

Это не было похоже на то, что Лилит представляла себе, читая человеческие романы. Это было похоже на взрыв сверхновой. В этом поцелуе не было ничего демонического или святого – только чистая, концентрированная жизнь. Лилит ответила на него с той же страстью и отчаянием, которые копились в ней с момента их первой встречи.

В этот миг она забыла об аде, о своих обязанностях, о том, кто она такая. Существовал только Сэм, запах кедра и тепло его губ.

Когда они отстранились друг от друга, Лилит выглядела слегка ошеломленной. Она прикоснулась к своим губам, словно не веря, что это произошло.

– Ого, – выдохнула она.

– Именно, – Сэм улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что Лилит на мгновение стало страшно. – Ну что, дочь дьявола, теперь ты веришь, что я не отступлю?

Лилит посмотрела на него, и впервые за долгое время на её лице появилась настоящая, искренняя улыбка – без тени сарказма или злобы.

– Похоже, у меня нет выбора, – она взяла его за руку, переплетая их пальцы. – Но учти, Сэмюэль, если ты разобьешь мне сердце, ад покажется тебе курортом.

– Я рискну, – ответил он, ведя её к машине. – Поверь, оно того стоит.

Лилит шла рядом с ним, чувствуя, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё была дочерью дьявола, она всё ещё была дерзкой и опасной. Но теперь в её мире появился Сэм – человек, который не побоялся заглянуть в бездну и найти там любовь.

И, возможно, это было самым великим хаосом, который она когда-либо создавала.