Я вижу в тебе монстра

Пальцы Мин А порхали над клавиатурой с бешеной скоростью, выбивая дробь, похожую на пулеметную очередь. Синий свет монитора отражался в её льдисто-голубых глазах, придавая лицу мертвенную, почти призрачную бледность. На экране мелькали бесконечные строки кода, обходящие протоколы безопасности высшего уровня. В приюте её учили, что нет замка, который нельзя вскрыть, и нет тайны, которая не имела бы цифрового следа.

База данных полиции поддалась через сорок минут. Мин А затаила дыхание, когда в строке поиска ввела имя, которое выжгло клеймо на её сердце тринадцать лет назад.

«Ли Джун Ён».

Пусто. Файл заблокирован. «Объект числится пропавшим без вести после побега». «Считается погибшим».

Мин А криво усмехнулась, откидываясь на спинку стула. Она знала, что он жив. Монстры не умирают так просто — они лишь меняют шкуру, затаиваются в тени, выжидая идеального момента для броска. Она провела ладонью по спине, ощущая кончиками пальцев рельеф татуировки инь-янь. Равновесие. Хаос и порядок. Он был её хаосом, она стала его порядком.

Взгляд зацепился за одну из старых архивных записей, датированную годом его исчезновения. Протокол допроса свидетеля, чье имя было тщательно затерто. Но Мин А не зря потратила два года в Китае, изучая не только медицину, но и психологию девиантного поведения. Она видела закономерности там, где другие видели случайность.

— Ты ведь не ушел далеко, — прошептала она, вглядываясь в зернистое фото молодого Ли Джун Ёна из личного дела. — Ты наблюдаешь.

Внезапно на почту пришло уведомление. Новое письмо. Не от работодателя. Тема письма была пуста, а в теле сообщения значился лишь адрес и время.

«Улица Инсадон, антикварная лавка "Старое время". 20:00».

Сердце пропустило удар. Это не могло быть совпадением. Только сегодня она начала активные поиски, и вот — приглашение. Ловушка? Возможно. Но для Мин А, выросшей среди убийц и обученной выживать в любых условиях, ловушка была лишь поводом размяться.

Она встала, подошла к зеркалу и критически осмотрела свое отражение. Серые волосы с вызывающими красными прядями обрамляли лицо. Она надела узкие черные брюки, темно-бордовую шелковую блузку и приталенный пиджак, скрывающий кобуру с ножом на бедре. Красный цвет — цвет крови и страсти. Его любимый контраст.

Сеул встретил её вечерней прохладой и неоновым безумием. Она шла по узким улочкам Инсадона, чувствуя, как чувства обостряются. Каждый шорох, каждый случайный взгляд прохожего фиксировался её мозгом.

Лавка «Старое время» притаилась в самом конце тупикового переулка. Запыленная витрина, внутри — нагромождение старинных часов, фарфоровых кукол и пожелтевших книг. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда она вошла.

Внутри пахло старой бумагой, сушеными травами и... чем-то еще. Едва уловимым, горьковатым ароматом, который мгновенно воскресил в памяти дождливую ночь тринадцать лет назад.

— Добрый вечер, — раздался тихий, завораживающий голос из глубины зала.

Мин А замерла. Этот голос. Он не изменился, лишь стал глубже, обрел опасную бархатистость. Из-за стеллажа вышел мужчина. Среднего роста, спортивного телосложения, в простом, но дорогом темном джемпере. Его лицо... оно всё так же было живым атласом эмоций.

— Я ждал, когда ты вернешься, Мин А, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах.

Его карие глаза изучали её с жадным любопытством, словно он читал открытую книгу.

— Ты знал, что я буду искать, — она не спрашивала, она утверждала. — Зачем эта игра с адресом?

Ли Джун Ён мягко улыбнулся. Эта улыбка заставила бы любого другого человека бежать без оглядки, но Мин А лишь сделала шаг навстречу.

— Чтобы убедиться, что приют не вытравил из тебя ту искру, которую я разжег, — он подошел ближе, нарушая её личное пространство. — Ты выросла. И стала еще прекраснее, чем я представлял.

– Ты убил моих родителей, — сказала она ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. — Ты оставил меня одну во тьме.

Джун Ён наклонил голову набок, и на мгновение его лицо выразило искреннюю печаль, которая тут же сменилась холодным восторгом.

– Я подарил тебе свободу, — возразил он. — Твой отец видел в тебе дефект. Я же увидел в тебе шедевр. Разве в приюте тебя не научили, что чувства — это лишний груз?

– Меня научили убивать, — Мин А сократила расстояние между ними до минимума. — И меня научили находить то, что скрыто.

Она протянула руку и коснулась его ладони. Его кожа была прохладной. Джун Ён не отстранился, наоборот, он переплел свои пальцы с её, сжимая их с неожиданной силой.

– И что же ты нашла, мой маленький монстр? — прошептал он ей на ухо.

– Тебя, — выдохнула она. — Я нашла причину, по которой я не стала такой, как они. Ты сказал тогда, что мы — одно целое. Я пришла за своей второй половиной.

Ли Джун Ён рассмеялся — тихо, надтреснуто. Он отпустил её руку и отошел к столу, на котором стояла шахматная доска. Фигуры были расставлены в странном порядке.

– Мир изменился, Мин А. Те, кто называл нас монстрами, теперь сами творят ужасы, прикрываясь законом. Я очищаю этот мир от мусора. Ты готова встать рядом со мной? Или твоя «юриспруденция» и «медицина» сделали тебя мягкой?

Мин А подошла к доске и легким движением смахнула белого короля.

– Я изучала законы, чтобы знать, как их нарушать. Я изучала медицину, чтобы знать, куда бить, чтобы боль длилась вечно, — она подняла на него взгляд, в котором плескалось безумие, тщательно скрываемое годами. — Я не хочу быть рядом. Я хочу быть частью твоего плана.

Джун Ён внимательно смотрел на неё несколько секунд, а затем его лицо исказилось в гримасе дикого, почти детского восторга. Он подошел к ней и, взяв за подбородок, заставил смотреть на себя.

– Ты помнишь мой медальон?

Мин А достала из-под блузки серебряный диск на цепочке.

– Я никогда его не снимала.

– В нем спрятан ключ, — Ли Джун Ён прикоснулся к украшению. — Ключ от места, где всё началось. Твой отец вел дневник, Мин А. Он писал о тебе. О том, что он делал с тобой, когда ты была совсем крохой. О тех «экспериментах», которые он проводил вместе с тюремным психологом.

Мир вокруг Мин А на мгновение покачнулся. Образы из детства, которые она считала просто кошмарами, начали обретать четкость. Белые стены, запах хлорки, холодные электроды на висках...

– Он не просто воспитывал тебя, — продолжал Джун Ён, его голос вибрировал от ненависти. — Он пытался «исправить» твой мозг. Он хотел сделать из тебя идеального гражданина, вырезав твою личность. Я не просто убил их в ту ночь. Я спас тебя от лоботомии, которую они планировали на следующее утро.

Мин А почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Всё это время она думала, что Джун Ён — причина её сломанной жизни, а оказалось, он был её единственным защитником.

– Почему ты не сказал мне тогда? — её голос дрогнул.

– Ты была ребенком. Ты должна была сама пройти этот путь, закалить свою волю. Если бы я забрал тебя с собой, ты была бы просто моей тенью. Теперь же ты — мой равный партнер.

Он отпустил её подбородок и подошел к окну, глядя на огни ночного города.

– У меня есть список, Мин А. Люди, которые стояли за тем приютом, где ты росла. Люди, которые спонсировали эксперименты над детьми в тюрьмах. Они думают, что они боги.

– Мы покажем им, что боги смертны, — закончила за него Мин А.

Она подошла к нему со спины и обняла, прижимаясь щекой к его лопаткам. Под пальцами она чувствовала биение его сердца — ровное, спокойное, как у хищника в засаде.

– С чего мы начнем? — спросила она.

Ли Джун Ён обернулся в её объятиях и мягко коснулся губами её лба, точно так же, как тринадцать лет назад.

– С того психолога, с которым ты столкнулась в коридоре. Она всё еще жива. И она всё еще верит, что может «лечить» таких, как мы. Завтра у неё прием в частной клинике Каннама.

Мин А улыбнулась. Это была не та вежливая улыбка, которой она одаривала продавцов или коллег. Это был оскал волка, вернувшегося в стаю.

– Я подготовлю инструменты, — сказала она.

– Нет, — Джун Ён провел большим пальцем по её нижней губе. — Завтра мы будем использовать твой интеллект. Мы не просто убьем её. Мы заставим её признать, что она создала величайшее творение в своей жизни. Тебя.

Они стояли в полумраке антикварной лавки, окруженные тенями прошлого, два монстра, нашедшие друг друга в лабиринте лжи. Для всего мира они были преступниками, аномалиями, ошибками природы. Но здесь, в тишине, среди тиканья старых часов, они были единственными по-настоящему живыми людьми.

– Ли Джун Ён, — негромко позвала она.

– Да?

– Спасибо, что увидел меня тогда.

Он ничего не ответил, лишь сильнее прижал её к себе. В ту ночь в Сеуле начался новый отсчет времени. Время монстров, которые больше не собирались прятаться.

Мин А знала, что впереди их ждет кровь, пепел и, возможно, гибель. Но, глядя в карие глаза человека, который стал её судьбой, она понимала: она бы выбрала этот путь снова и снова. Потому что быть монстром рядом с ним было куда лучше, чем быть человеком в мире, который её предал.

– Идем, — сказал Джун Ён, гася свет в лавке. — У нас много работы.

Они вышли в ночь, растворяясь в толпе, два идеальных хищника, готовых начать свою охоту. И красный цвет на волосах Мин А в свете неоновых ламп казался предвестником грядущей бури.