Я ещё живой

Ночь в логове «Кошмаров» всегда казалась бесконечной. Деуз сидел за старым кухонным столом, лениво пережёвывая поздний ужин. Тусклый свет единственной лампочки выхватывал из темноты его мощные плечи и сосредоточенное лицо. Скрипнула дверь, и в проёме показался Онни. Он нерешительно замер, переминаясь с ноги на ногу.

– Деуз, – тихо позвал он, – прости, если помешал.

Деуз поднял взгляд, на мгновение оторвавшись от тарелки. Его лицо смягчилось, хотя он всё ещё выглядел внушительно.

– Да вроде бы ты мне не мешаешь, – ответил лидер, кивнув на свободный стул рядом с собой. – Садись.

Онни опустился на стул, сложив руки на коленях. Он долго разглядывал лицо Деуза, словно искал в нём ответы на вопросы, которые боялся задать.

– Деуз, а тебе когда-нибудь говорили про твои глаза? – вдруг спросил он, понизив голос. – Ну, типа, у темнокожих и смуглых парней они обычно карие или чёрные... А у тебя они такие ярко-голубые.

Деуз усмехнулся, в его взгляде промелькнула искра чего-то доброго, скрытого глубоко под маской грубого лидера банды.

– Ну, типа да, говорили, – коротко ответил он. – Редкая штука, я знаю.

Онни кивнул, чувствуя, как неловкость постепенно уходит. Но внутри всё равно зудело странное беспокойство. Он встал, пробормотал ещё раз извинения за беспокойство и направился в сторону спален.

В комнате Окси было тихо. Тот уже спал, раскинувшись на кровати в одной из тех нелепых поз, которые принимал только во сне. Онни осторожно, стараясь не издавать ни звука, лёг рядом. Окси был его лучшим другом, его скалой. Всегда рядом, всегда готов защитить, несмотря на свой вспыльчивый нрав.

Глядя на спящего друга, Онни почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он заметил, что Окси явно возбуждён во сне. В голове Онни промелькнула безумная, пугающая мысль. Он хотел сделать Окси приятно, хотел быть ближе. Дрожащими руками он начал медленно стягивать с друга его широкие трусы-парашюты.

Онни не знал, что делать. Он действовал инстинктивно, пытаясь ласкать Окси, но каждое движение казалось ему неуклюжим. Внезапно страх ледяной волной накрыл его. Он замер, и по щекам потекли слёзы.

«Что я делаю?» – пронеслось в голове. – «Окси ненавидит таких, как я. Он постоянно смеётся над геями, называет их уродами, когда мы видим парней, держащихся за руки. Если он проснётся... он убьёт меня. Он будет бить меня так же, как тех бедолаг на улице».

Онни быстро отстранился, вернул одежду друга на место и просто свернулся калачиком рядом, давясь беззвучными рыданиями. Но во сне Окси, не просыпаясь, внезапно притянул его к себе и крепко обнял. В этом жесте было столько неосознанного тепла, что Онни, выплакав остатки страха, наконец заснул.

Прошёл месяц. Напряжение внутри Онни росло, превращаясь в тяжёлый ком в груди. Однажды днём, когда они остались вдвоём с Деузом, Онни не выдержал.

– Деуз, можешь сделать мне массаж спины? – попросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Она болит просто невыносимо.

– Конечно, малыш, – отозвался Деуз, откладывая дела.

Онни снял футболку и улёгся на живот. Сильные пальцы лидера начали разминать затекшие мышцы. Деуз работал молча, но вскоре заметил, как напряжено тело друга.

– Что ты такой грустный, Онни? – спросил он, не прерывая движений.

– Я... я не могу сказать, – выдохнул Онни в подушку.

– Почему? Это какой-то секрет, м?

– Нет... просто думаю, что я буду обузой для всех, – прошептал Онни, зажмурившись.

– С чего ты это решил?

– Я гей, Деуз, – выпалил он на одном дыхании, ожидая удара или крика.

Внезапно пальцы Деуза надавили на старый синяк на пояснице.

– Ай! Мне больно здесь! – вскрикнул Онни.

Но то, что произошло дальше, повергло его в шок. Он почувствовал влажное прикосновение там, где меньше всего ожидал. Деуз начал целовать и лизать его, переходя к самым интимным границам.

– О боже, босс... там же г-грязно... – Онни попытался отползти, его охватила паника. – Босс, перестань!

Но Деуз был сильнее. Он не слушал. В какой-то момент в комнате появился Окси. Онни ожидал, что сейчас начнётся драка, что Окси в ярости набросится на них обоих. Но лидеры лишь переглянулись. В их глазах не было гнева — только странная, пугающая решимость. Деуз уступил место Окси, и тот, кого Онни считал своим главным защитником, присоединился к этому безумию.

В ту ночь Онни перестал чувствовать себя человеком. Его передавали из рук в руки, как вещь. Вся группа «Кошмаров» — те, кого он считал семьёй — использовали его по очереди. Его мольбы остановиться тонули в их смехе и тяжёлом дыхании.

На следующий день Онни не вышел из комнаты. Он забился под одеяло, дрожа от каждого шороха. Когда дверь скрипнула, он сжался в комок.

– Прошу, отстаньте от меня, насильники! – закричал он, срываясь на хрип. – Те парни были правы, когда называли меня секс-куклой! Почему меня только используют как тряпку? Почему?!

Он шмыгал носом, чувствуя, как внутри всё выгорает.

– Я такое дерьмо... Просто уйдите, я боюсь вас всех! За что вы так со мной? Я думал, мы друзья, а вы просто уроды! Я просил остановиться, а вы смеялись...

Под одеяло скользнула рука. Это был Окси. Он попытался погладить Онни по голове, его голос дрожал от боли.

– Прости меня... Я не хотел... Я...

– Я больше не могу! – вскричал Онни, отбрасывая одеяло.

В его руке блеснул нож, который он прятал под подушкой. Прежде чем кто-то успел среагировать, он полоснул себя по горлу. Кровь хлынула на простыни, окрашивая всё в багровый цвет. Мир перед глазами Онни начал меркнуть.

В последние мгновения сознания перед ним проносились обрывки воспоминаний. Вот Деуз на заброшке падает и протыкает позвоночник железкой, а он, Онни, бежит на помощь... А вот голоса... голоса из той страшной ночи, которые он не слышал из-за собственного крика.

– Нас заставили... – рыдал Федерико где-то на задворках его памяти. – В еду подложили взрывчатку... сказали, если не сделаем это, всё взлетит на воздух...

Онни стало невыносимо стыдно. Он обвинил их, не зная, что они тоже были жертвами, что они плакали, пока ломали его и себя.

Окси укачивал его обмякшее тело, заливаясь слезами. Деуз стоял на коленях, закрыв лицо руками, а Федерико лихорадочно набирал номер скорой.

Потянулись долгие часы в больнице. Онни лежал в реанимации, подключённый к аппаратам жизнеобеспечения. Писк монитора был единственным звуком, разрезавшим тишину коридора, где сидели трое «Кошмаров», больше не похожих на грозных бандитов.

Наконец вышел врач. Его лицо было бледным и осунувшимся. Он посмотрел на парней и тяжело вздохнул, снимая очки.

– У меня очень плохие новости, – сказал он тихим, надтреснутым голосом. – Организм пациента перенёс слишком сильный шок и кровопотерю. Но самое страшное не это.

Врач замолчал, подбирая слова, пока Окси сжимал кулаки так, что ногти впивались в кожу.

– Он слишком долго оставался без кислорода из-за повреждения трахеи и потери крови. Мозг получил необратимые повреждения. Онни... он больше не придет в себя в том смысле, в котором вы его знали. Даже если он выживет, он останется «тенью».

Деуз медленно опустился на больничную скамью, глядя в пустоту. Они хотели спасти свои жизни, подчинившись приказу невидимых мучителей, но в итоге потеряли то единственное, что делало их людьми — их маленького, преданного Онни. Кошмар, от которого они так бежали, наконец настиг их, и на этот раз проснуться было невозможно.