Свела судьба

Холодный бетонный пол казался почти ледяным, вытягивая остатки тепла из тела. Первым в сознание пришел Кан Ёсан. Он медленно открыл глаза, но картинка перед ним не спешила обретать четкость. Свет был тусклым, болезненно-желтым, исходящим от пары мигающих лампочек, свисавших с высокого потолка на длинных проводах.

Ёсан приподнялся на локтях, чувствуя, как кружится голова. Его светлые, почти белые волосы рассыпались по плечам, а маленькое красное пятнышко у левого глаза, которое друзья называли «меткой ангела», казалось, горело от напряжения.

– Уён-а? – негромко позвал он, и его голос, чуть более грубый и глубокий, чем можно было ожидать от его хрупкой внешности, эхом отразился от стен.

– М-м-м... Ёсан? – послышалось где-то справа.

Чон Уён, верный друг и вечный двигатель их дуэта, пытался сесть, запутываясь в собственной просторной куртке. Его черные волосы с высветленным нижним слоем были растрепаны, а маленький хвостик на затылке почти развалился. Уён ошалело огляделся, его глаза — один из которых был чуть уже другого, что придавало ему особый шарм, — расширились от ужаса.

– Где мы, черт возьми? Это что, подвал? – Уён заговорил быстро, слова посыпались из него градом. – Мы же только что были в университете, я помню, как мы шли к выходу, а потом...

– Тише, – Ёсан приложил палец к губам. – Посмотри вокруг. Мы тут не одни.

В полумраке огромного зала, похожего на заброшенный склад, лежали другие люди. Постепенно пространство наполнялось звуками: тяжелым дыханием, шорохом одежды и приглушенными стонами.

Чуть поодаль от них зашевелился рыжеволосый парень. Ли Минхо, чьи длинные ресницы дрожали, когда он пытался сфокусировать взгляд, резко сел. Его движения были точными, почти кошачьими, несмотря на явную дезориентацию. Он оглядел свои маленькие ладони, сжал их в кулаки и нахмурился.

– Сонхва-хён? – Минхо узнал знакомый силуэт неподалеку.

Пак Сонхва, высокий парень с мягкими розовыми волосами, приподнялся, отряхивая свой безупречно белый свитер. Его лицо, обычно спокойное и красивое, сейчас выражало крайнюю степень тревоги.

– Минхо? Ты тоже здесь? – Сонхва подошел к другу, помогая ему встать. – Ты в порядке? Ничего не болит?

– Кроме гордости — ничего, – огрызнулся Минхо в своей привычной дерзкой манере, хотя в глазах читался страх.

В другом углу комнаты послышался резкий звук — кто-то с силой ударил кулаком по стене. Это был Чхве Чонхо. Его суровый вид и темная деловая одежда выделялись на фоне остальных. Он стоял, расправив плечи, и его взгляд, холодный и сосредоточенный, сканировал помещение. Рядом с ним поднимался его старший брат, Сан.

– Чонхо, успокойся, – Сан положил руку на плечо брата, но тот привычно дернулся — Чонхо не любил тактильность, даже от родных. – Силой мы отсюда не выберемся. Двери заперты снаружи.

Сан выглядел опасно: его лисьи глаза прищурились, а на губах застыла странная, почти насмешливая полуулыбка, скрывающая внутреннее напряжение. Как глава компании, он привык контролировать ситуацию, но сейчас контроль ускользал.

– Кто-нибудь понимает, что происходит? – раздался спокойный, но властный голос.

Это был Бан Чан. Его кудрявые, почти белые волосы ярко светились под лампой. Он стоял в центре, словно естественный лидер, хотя вокруг него были совершенно незнакомые люди. Рядом с ним стоял Хонджун — парень с двухцветными волосами, черными с одной стороны и белыми с другой. Хонджун потирал татуировку на лодыжке и выглядел так, будто обдумывал план захвата мира, или, по крайней мере, этой комнаты.

– Похоже на какой-то больной эксперимент, – Хонджун усмехнулся, и эта улыбка на мгновение показалась окружающим безумной. – Капитан не любит, когда его запирают без спроса.

– Капитан? – переспросил самый младший из них, Ян Чонин.

Он стоял чуть поодаль, кутаясь в свою светлую классическую куртку. Его голубоватые волосы казались серыми в этом освещении. Чонин выглядел милым, но в его взгляде читалась та же хитринка, что и у Минхо. Рядом с ним стоял Сынмин, высокий парень с волосами цвета «орео», который, казалось, сохранял олимпийское спокойствие.

– Я Сынмин, – представился он, обращаясь к Чонину. – А ты, судя по всему, единственный, кто здесь не впал в истерику.

– Я работаю в баре, – фыркнул Чонин, – я и не такое видел. Но это место... оно пахнет сыростью и бедой.

Десять парней невольно сгруппировались в центре комнаты. Тишина стала давящей.

– Давайте посчитаемся, – предложил Бан Чан. – Меня зовут Чан. Это Хонджун. Мы знакомы.

– Я Сонхва, это Минхо, – отозвался розововолосый, указывая на рыжего «кота».

– Я Сан, это мой брат Чонхо, – коротко бросил старший Чхве.

– Уён и Ёсан, – махнул рукой Уён, прижимаясь ближе к другу. Ёсан лишь молча кивнул, рассматривая Чонхо. Его прямолинейный взгляд встретился с суровым взглядом младшего Чхве, и Ёсан, вопреки своей обычной язвительности, почувствовал странное доверие к этому серьезному человеку.

– И мы — Сынмин и Чонин, – закончил Сынмин.

– Итак, нас десять, – подытожил Хонджун, скрестив руки на груди. – Никаких телефонов, никаких окон. Лампочки мигают по определенному ритму. Кто-то хочет, чтобы мы начали общаться.

Внезапно одна из ламп с громким треском лопнула, погрузив часть комнаты в полную темноту. Сонхва вскрикнул и непроизвольно схватился за рукав Хонджуна. Тот вздрогнул, но не оттолкнул его, а лишь удивленно приподнял бровь.

– Спокойно, мамаша, – пробормотал Минхо, хотя сам побледнел. – Это просто стекло.

– Я не мамаша! – возмутился Сонхва, но руку не отпустил. – Мне просто... не нравится высота и темнота.

– Высоты тут нет, – отрезал Чонхо, его голос прозвучал как удар колокола. – Но есть проблема посерьезнее. Смотрите на пол.

Там, где только что стоял Чан, начали проступать светящиеся символы. Это были не буквы, а скорее схемы.

– Это карта, – догадался Ёсан. Он подошел ближе, присаживаясь на корточки. – Видите? Эти линии ведут к четырем разным дверям, которые мы раньше не заметили.

– Нам нужно разделиться? – с сомнением спросил Уён. – Я не хочу уходить без Ёсана.

– Нам придется, – Сан подошел к Уёну. Его лисьи глаза блеснули. – Если мы хотим выйти, нужно проверить все выходы. Я пойду с тобой, шумный парень.

Уён вспыхнул, готовый что-то возразить, но под взглядом Сана почему-то притих. В этом человеке была странная энергия, которая одновременно раздражала и притягивала.

– Чан, ты идешь с Минхо, – скомандовал Хонджун, словно это было само собой разумеющимся. – Сонхва, ты со мной. Младшие — Сынмин и Чонин — на вас третья дверь. Чонхо, возьми под опеку... как тебя?

– Ёсан, – тихо ответил блондин.

– Да, Ёсана. Вы идете к четвертой.

Чонхо посмотрел на Ёсана. Тот казался таким хрупким в своей просторной темной одежде, но в его глазах не было паники. Только любопытство и капля наивности.

– Ты не боишься? – спросил Чонхо, когда они направились к своей двери.

– Боюсь, – честно ответил Ёсан. – Но ты выглядишь так, будто можешь сломать эту дверь голыми руками. Это успокаивает.

Чонхо едва заметно усмехнулся, вспоминая о своих навыках с яблоками.

– Дверь я, может, и не сломаю, но в обиду тебя не дам. Только не ешь тут ничего, если найдешь. У тебя же аллергия на персики, верно?

Ёсан замер, широко открыв глаза.

– Откуда ты...

– У тебя на куртке значок с перечеркнутым персиком, – спокойно пояснил Чонхо. – Я внимательный.

Группы разошлись. Чан и Минхо оказались в узком коридоре, стены которого были исписаны странными цитатами из книг.

– Ты любишь читать? – спросил Чан, пытаясь разрядить обстановку. Он чувствовал, как Минхо напряжен, хотя тот и старался казаться дерзким.

– Люблю, – буркнул Минхо. – А еще я люблю кошек и когда меня не запирают в бетонных коробках. Ты слишком много болтаешь для того, кто выглядит как вышибала.

– Я не вышибала, я просто заботливый, – улыбнулся Чан, и эта улыбка была такой теплой, что Минхо на мгновение перестал хмуриться. – У тебя очень длинные ресницы, Минхо. На них можно зубочистку удержать.

– Еще одно слово, и я тебя укушу, – предупредил Минхо, но в его голосе уже не было прежнего холода.

Тем временем Сынмин и Чонин столкнулись с первой загадкой. Перед ними была стена, покрытая рычагами.

– О, я знаю это, – Чонин хитро прищурился. – Это как в тех играх, в которые мы с друзьями играем. Сынмин, стой здесь и держи этот рычаг, а я попробую вон тот.

– Почему я должен подчиняться официанту? – лениво поинтересовался Сынмин, но рычаг нажал.

– Потому что официанты видят людей насквозь, – Чонин улыбнулся, показав ровные зубы. – А ты, Сынмин-и, добрый, просто притворяешься, что тебе все равно.

Сынмин хмыкнул, признавая поражение. Этот парень с голубыми волосами был определенно интереснее, чем казался на первый взгляд.

В четвертом коридоре Ёсан и Чонхо уперлись в тупик.

– Здесь ничего нет, – разочарованно сказал Ёсан. – Чонхо, мне нужно сказать тебе кое-что... иногда мне приходится повторять всё по несколько раз, чтобы до меня дошло. Но сейчас я уверен: мы пропустили поворот.

– Я слышал тебя с первого раза, Ангел, – Чонхо обернулся. – И ты прав. Смотри на тень.

Свет от их единственного фонарика падал так, что на стене проступал контур ручки. Чонхо подошел и с легкостью, присущей только ему, надавил на скрытую панель. Стена с тихим гулом отъехала в сторону.

– Вау, – выдохнул Ёсан. – Ты действительно сильный.

– Это просто физика, – скромно ответил Чонхо, хотя внутри ему было приятно услышать похвалу от этого странного, честного парня.

Внезапно из динамиков, скрытых где-то под потолком, раздался искаженный голос:

«Добро пожаловать. Ваше первое испытание — доверие. Вы не выйдете из этих комнат, пока не узнаете о своем напарнике то, что он никогда не рассказывал чужим. Время пошло».

В комнате Сана и Уёна воцарилась тишина. Уён, который обычно не умолкал, вдруг сник.

– Я... я коллекционирую одежду, потому что в детстве у меня не было выбора, что носить, – быстро проговорил он, глядя в пол. – И я танцую, потому что только так чувствую себя свободным.

Сан подошел ближе. Он не смеялся. Его лицо стало серьезным и неожиданно нежным.

– А я, – начал Сан, – возглавляю компанию, которую ненавижу. И я прихожу в танцевальные залы по ночам, чтобы просто смотреть, как люди живут, а не выживают.

Уён поднял глаза, и их взгляды встретились. В этот момент между ними что-то щелкнуло — тонкая нить понимания, которая начала связывать всех десятерых в этом мрачном месте.

Хонджун и Сонхва стояли перед экраном, который требовал пароль.

– Я не могу пить горькое кофе, – внезапно сказал Сонхва. – И я убираюсь, когда мне страшно. Сейчас я бы с удовольствием вымыл здесь все полы.

Хонджун рассмеялся, и на этот раз его улыбка была искренней и теплой.

– А я пишу песни о том, как боюсь быть обычным. Мои татуировки — это напоминание, что я существую.

Сонхва коснулся руки Хонджуна, и тот не отстранился.

Они были разными. Студент и глава компании, волонтер и официант, тихий «ангел» и суровый силач. Но в этой темноте, среди лопающихся ламп и бетонных стен, они начали понимать: выбраться можно только вместе. Каждый из них был деталью механизма, который только что начал свое движение.

– Нам нужно вернуться в центр, – громко крикнул Чан, чей голос разнесся по всем коридорам через вентиляцию. – Я понял! Пароль — это не слово. Это мы сами.

Когда все десять парней снова собрались в главном зале, атмосфера изменилась. Страх никуда не делся, но появилось нечто новое — сплоченность.

– Мы выберемся, – сказал Ёсан, глядя на Чонхо.

– Обязательно, – ответил тот, впервые позволив себе коснуться плеча блондина.

Свет в комнате вспыхнул с новой силой, и главная дверь, тяжелая и железная, медленно начала открываться, открывая путь в неизвестность, которую им предстояло пройти рука об руку.