Раб

Холодный утренний воздух обжигал обнаженную кожу, но Кайлу было запрещено дрожать. Он стоял на балконе, вцепившись пальцами в кованые перила, и его колени подкашивались от усталости и стыда. Хозяин распорядился четко: ноги должны быть расставлены максимально широко, спина выпрямлена, а взгляд устремлен в никуда. С высоты третьего этажа была видна оживленная улица, и Кайл каждой клеткой тела чувствовал, как прохожие внизу замедляют шаг, поднимая головы, чтобы поглазеть на живую игрушку, выставленную на всеобщее обозрение.

Позади послышались тяжелые шаги. Дверь балкона скрипнула, и на плечо Кайла легла тяжелая, властная ладонь. Виктор, его хозяин, вышел на свежий воздух, небрежно набросив на плечи дорогой халат. В другой руке он держал стакан с ледяной водой, лениво помешивая лед пальцем.

– Посмотри на них, Кайл, – прошептал Виктор, склонившись к самому уху раба. – Они видят всё. Каждую твою складку, каждый шрам, который я оставил тебе вчера. Ты для них просто мясо. Красивое, выдрессированное мясо.

Кайл сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. Вчерашние «игры» с медицинскими расширителями оставили после себя ноющую боль и чувство полной опустошенности. Виктор не знал жалости: он часами растягивал его тело холодным металлом, смеясь над тем, как Кайл умолял о пощаде.

– Пожалуйста, господин... – сорвалось с губ парня едва слышным шепотом.

– Что «пожалуйста»? – Виктор резко дернул Кайла за волосы, заставляя его запрокинуть голову. – Тебе не нравится внимание? Ты же так старался вчера, когда я вставлял в тебя те трубки.

Хозяин отошел на шаг назад и пнул ногой тяжелый керамический горшок, стоящий в углу балкона. Звук удара отозвался в ушах Кайла погребальным звоном.

– Садись, – приказал Виктор, и в его голосе не было ни тени шутки. – Прямо здесь. Пусть все видят, как мой пес справляет нужду.

– Господин, я... я не могу, – голос Кайла дрожал. – Там люди... они смотрят...

Виктор медленно подошел к нему и с размаху ударил по лицу. Пощечина была не столько болезненной, сколько оглушительной.

– Я сказал – садись. Или ты хочешь, чтобы я принес те расширители снова? Только на этот раз я оставлю их внутри на весь день, пока ты будешь стоять здесь.

Кайл, всхлипывая, подчинился. Он опустился на горшок, чувствуя себя окончательно растоптанным. Весь мир сузился до этого балкона, до холодного края горшка и пристального, насмешливого взгляда хозяина. Прохожие внизу начали перешептываться, кто-то даже достал телефон, чтобы запечатлеть момент высшего падения человеческого достоинства.

Виктор стоял рядом, попивая воду и с нескрываемым удовольствием наблюдая за мучениями своего раба. Когда всё было кончено, он не позволил Кайлу встать.

– Не двигайся, – скомандовал он.

Виктор достал из кармана пачку влажных салфеток и, грубо схватив Кайла за бедро, рывком перевернул его, заставляя встать в позу, которая выставляла его наготу в самом неприглядном свете перед всей улицей.

– Смотрите, какая грязная зверушка, – громко сказал Виктор, обращаясь к невидимым зрителям внизу, и начал вытирать Кайла.

Каждое движение было подчеркнуто грубым и медленным. Виктор намеренно надавливал сильнее, чем нужно, заставляя Кайла шипеть от боли, оставшейся после вчерашних инструментов. Хозяин смеялся, глядя, как лицо раба заливается краской стыда.

– Всё, свободен, – наконец бросил Виктор, бросая использованную салфетку прямо в горшок. – Иди внутрь. На коленях.

Кайл пополз в комнату, чувствуя, как ледяной ветер облизывает его спину. Но мучения на этом не закончились. В спальне Виктор уже ждал его, стоя у огромного зеркала в золоченой раме.

– Подойди сюда, – Виктор указал на место перед зеркалом. – Посмотри на себя. Что ты видишь?

Кайл поднял глаза. Из зеркала на него смотрело существо с размазанными по лицу слезами, с красным следом от пощечины на щеке и следами ошейника на шее.

– Я вижу раба, господин, – прошептал он, опуская голову.

– Нет, смотри мне в глаза через зеркало! – рявкнул Виктор. – Ты видишь вещь. Мою вещь. И сейчас я покажу тебе, для чего эта вещь предназначена.

Виктор открыл ящик комода, где лежали его «игрушки». Кайл вздрогнул, увидев блеск нержавеющей стали. Там были не только медицинские инструменты, но и странные, угловатые предметы, которые, казалось, вовсе не предназначались для человеческого тела.

– Сегодня мы попробуем кое-что новое, – Виктор достал длинный, ребристый предмет, напоминающий какой-то промышленный зонд. – Мне всегда было интересно, сколько ты сможешь вместить, прежде чем начнешь кричать по-настоящему.

– Пожалуйста, господин, не надо... там всё еще болит после вчерашнего расширителя, – Кайл прижался лбом к холодному стеклу зеркала.

– Именно поэтому я и выбрал это, – Виктор схватил его за бедра и притянул к себе, заставляя прогнуться в пояснице. – Боль делает тебя послушным. Боль напоминает тебе, кто здесь главный.

Он начал вводить предмет без всякой подготовки, наслаждаясь тем, как Кайл вскрикнул и забился в его руках. Хозяин смеялся, глядя на отражение их тел. Ему доставляло истинное удовольствие видеть, как искажается лицо парня от невыносимого распирания и боли.

– Смотри в зеркало, Кайл! – приказал Виктор, увеличивая темп и глубину. – Смотри, как я наполняю тебя мусором. Ты просто контейнер для моей прихоти.

Кайл зажмурился, но Виктор тут же ударил его по ребрам.

– Открой глаза! Смотри на свое позорище!

Кайл смотрел. Он видел, как его тело содрогается, как пальцы Виктора впиваются в его плоть, оставляя синяки. Он видел, как предмет, совершенно не предназначенный для этого, исчезает внутри него, причиняя тупую, разрывающую боль.

– Тебе нравится, как это выглядит? – спросил Виктор, внезапно остановившись и оставив предмет внутри. – Ты выглядишь как сломанная кукла.

Он отошел к кровати и сел, наблюдая за тем, как Кайл пытается удержать равновесие, стоя перед зеркалом с инородным телом внутри.

– А теперь, – Виктор хищно улыбнулся, – ты будешь стоять так час. Если предмет выпадет – мы начнем всё сначала, но я добавлю к нему еще и расширитель. Ты понял?

– Да, господин, – выдохнул Кайл, чувствуя, как каждая секунда превращается в вечность.

Виктор достал телефон и начал что-то лениво листать, время от времени бросая на раба насмешливые взгляды и комментируя его жалкий вид. Кайл стоял, глядя на свое отражение, и понимал, что от того человека, которым он был когда-то, не осталось ничего. Только эта боль, это зеркало и бесконечная власть хозяина, который находил забавным превращать его жизнь в сплошной поток унижения.