ты моя лисичка.

Холод. Это было первое, что Арчи запомнил в тот день на реке Свитуотер. Но не тот холод, который кусает щеки во время футбольного матча, а мертвенный, костлявый холод, тянущий на дно. Когда он увидел красное пятно на белом полотне замерзшей реки, его сердце не просто пропустило удар — оно остановилось.

Шерил.

Он помнил, как бил по льду. Костяшки пальцев превратились в кровавое месиво, кожа лопалась, обнажая мясо, но он не чувствовал боли. Единственным звуком в его ушах был треск ломающейся преграды и ее приглушенный всхлип под толщей воды. Когда он вытащил ее — бледную, почти прозрачную, похожую на хрупкую фарфоровую куклу, которую кто-то выбросил на мороз, — Арчи понял.

Она нужна ему. Не как подруга, не как одноклассница, которой требуется помощь, а как кислород.

С того дня мир изменился. Шерил Блоссом, вечная королева школы, чьи слова жалили больнее осы, стала смотреть на него иначе. В ее взгляде больше не было только высокомерия; там появилось нечто тревожное, лихорадочное. Она изучала его, как редкий экспонат, как человека, который добровольно прыгнул в ад, чтобы вернуть ее к жизни.

Прошло несколько недель, но напряжение между ними только росло, сгущаясь в воздухе каждый раз, когда они оказывались в одном коридоре.

Послеобеденное солнце Ривердэйла лениво пробивалось сквозь узкие окна школьного спортзала. Тренировка «Лисичек» только что закончилась. Арчи стоял в пустом коридоре, прислонившись спиной к прохладному металлу шкафчика. Его ладони, на которых еще остались едва заметные шрамы от льда, подрагивали.

Он знал, что она там. Одна.

Арчи толкнул тяжелую дверь женской раздевалки. Он не стучал. Ему было плевать на правила, на приличия и на то, что его могут исключить. Внутри пахло лаком для волос, дорогим парфюмом Шерил и влажным паром.

Она стояла у скамьи, спиной к нему. На ней был только тренировочный топ и короткие шорты. Шерил медленно расстегивала молнию на своей красной куртке, когда услышала звук шагов. Она не вскрикнула. Не прикрылась. Она лишь медленно обернулась, и ее огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, как языки пламени.

– Арчи Эндрюс, – ее голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, от которой у него внутри всё переворачивалось. – Ты заблудился? Мужская раздевалка в другом крыле. Или ты решил, что роль спасителя дает тебе право на безлимитный пропуск в мой личный рай?

Арчи не ответил. Он сделал шаг вперед, затем еще один, пока между ними не осталось ничего, кроме густого, наэлектризованного воздуха. Химия была почти осязаемой — как статическое электричество перед грозой.

– Ты избегаешь меня, Шерил, – сказал он, и его собственный голос показался ему чужим, более грубым.

– Я? Избегаю? – она вскинула подбородок, глядя на него своими лисьими глазами. – Я просто занята восстановлением своей империи после того, как ты так бесцеремонно вытащил меня из объятий смерти.

– Перестань, – отрезал Арчи. – Хватит этих игр. Ты смотришь на меня так, будто хочешь сжечь, с того самого момента, как я прикоснулся к тебе на льду.

Шерил сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Он чувствовал, как ее пальцы, тонкие и холодные, прожигают ткань его футболки.

– И что же ты видишь в моих глазах, Арчи? Жалость? Благодарность?

– Голод, – выдохнул он.

В этот момент плотина рухнула. Арчи больше не мог сдерживаться. Весь тот страх, который он испытал на реке, вся та нежность, смешанная с неистовым желанием, которую он подавлял неделями, вырвались наружу. Он набросился на нее, как голодный волк, чьи инстинкты взяли верх над разумом.

Его руки обхватили ее лицо, пальцы зарылись в густые волосы, и он прильнул к ее губам в поцелуе, который больше походил на сражение. Это не было мягко. Это было отчаянно, грубо и жизненно необходимо.

Шерил охнула, ее спина ударилась о холодный металл шкафчиков с гулким звоном, но она не оттолкнула его. Напротив, ее руки с неистовой силой вцепились в его плечи, ногти вонзились в кожу через ткань. Она ответила на его порыв с той же яростью, открываясь ему навстречу.

Арчи оторвался от ее губ всего на секунду, тяжело дыша, его лоб уперся в ее лоб.

– Ты сводишь меня с ума, – прорычал он, и в его глазах горел огонь, который мог бы растопить все ледники мира. – Я не могу спать, не могу дышать, не могу думать ни о чем, кроме тебя.

– Так возьми то, что принадлежит тебе по праву спасителя, Арчи, – прошептала Шерил, и в ее глазах блеснули слезы, которые она тут же скрыла за дерзкой ухмылкой. – Или ты боишься обжечься?

– Я хочу тебя, Шерил. Всю. Физически, морально... каждой клеткой своего тела. Я хочу знать каждую твою мысль, каждую тень в твоей душе. Я люблю тебя, черт возьми, и это меня убивает.

Шерил замерла. Слово «люблю» ударило ее сильнее, чем ледяная вода Свитуотера. В ее мире любовь была оружием, инструментом манипуляции, но в устах Арчи — честного, прямолинейного, невыносимо доброго Арчи — это звучало как приговор и спасение одновременно.

– Ты сумасшедший, – выдохнула она, притягивая его за воротник обратно к себе. – Мой личный, рыжий сумасшедший волк.

Арчи подхватил ее под бедра, усаживая на край скамьи. Его руки блуждали по ее телу с жадностью человека, который долго голодал. Он целовал ее шею, ключицы, спускаясь ниже, и каждое его прикосновение было признанием. Он едва сдерживался, чтобы не сорвать с нее одежду и не взять ее прямо здесь, на жесткой скамье, под звуки капающей воды в душевых. Его крышу сносило от запаха ее кожи — смеси вишни и чего-то острого, лесного.

– Арчи... – выстонала она, запрокидывая голову. – Здесь... кто-то может зайти...

– Плевать, – он снова накрыл ее губы своими, заглушая любые возражения. – Пусть смотрят. Пусть знают, что ты моя.

Шерил обхватила его ногами за талию, прижимаясь как можно плотнее. В этот момент в раздевалке не было королевы школы и золотого мальчика-футболиста. Были только двое надломленных подростков, нашедших друг друга в эпицентре жизненного шторма.

– Ты разбил лед, – прошептала Шерил ему в самое ухо, когда он на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание. – Не только на реке, Эндрюс. Ты разбил его здесь.

Она прижала его руку к своей груди, там, где под ребрами неистово билось сердце.

– Я не отпущу тебя, – сказал Арчи, глядя ей прямо в глаза. – Никогда больше не позволю тебе уйти под воду. Ты слышишь меня?

– Тогда держи меня крепче, волк, – ответила Шерил, и в ее взгляде Арчи увидел не только страсть, но и ту самую духовную близость, о которой он мечтал. – Потому что я не собираюсь быть легкой добычей.

Арчи улыбнулся — впервые за долгое время искренне и хищно. Он знал, что впереди их ждет хаос, что Ривердэйл не прощает таких союзов, но сейчас, в полумраке раздевалки, это не имело значения.

Он снова приник к ее губам, и лисичка, вопреки всем законам природы, не просто не убежала — она сама пошла навстречу волку, готовая сгореть в этом пламени вместе с ним. Раздевалка наполнилась их сбивчивым дыханием и шепотом, который был громче любых криков. В этот вечер лед окончательно превратился в пар.