Генш

Утро в доме Беннета всегда начиналось одинаково: со звона разбитой посуды, приглушённого вскрика и ворчания старых искателей приключений. Сегодняшний день не стал исключением. Люмин, тяжело вздохнув, осторожно перевернулась на бок, придерживая рукой уже заметно округлившийся живот.

– Бенни, ты в порядке? – негромко позвала она.

– Всё отлично, Люмин! Просто тарелка... она сама выскользнула! – донёсся бодрый голос мужа из кухни. – Лежи, не вставай, я сейчас принесу завтрак!

Послышался звук чего-то падающего, затем топот маленьких ножек, и в спальню влетела Паймон, выглядевшая так, будто она только что пережила нападение Крио-слайма.

– Люмин! Он опять это сделал! – Паймон сердито скрестила руки на груди, зависнув в воздухе. – Он пытался поджарить яичницу, но сковорода внезапно вспыхнула, и теперь на кухне пахнет горелыми волосами старого Германа!

Люмин тихо рассмеялась, чувствуя, как малыш внутри неё легонько толкнулся. Жизнь в Мондштадте после завершения великих странствий оказалась совсем не такой, какой её представляли жители города. Когда Путешественница, спасшая мир от бесчисленных угроз, объявила о своём замужестве с самым неудачливым парнем в Тейвате, таверна «Доля ангелов» замолчала на добрых пять минут. Дилюк тогда едва не выронил бокал, а Кэйа впервые в жизни забыл, как иронично пошутить.

Для горожан это было загадкой. Почему она? Та, что сражалась с Архонтами и богами, выбрала парня, который не может пройти пять шагов, не провалившись в яму?

Дверь приоткрылась, и вошёл Беннет. Его лицо было испачкано сажей, на лбу красовался новый пластырь, но глаза сияли той самой искренней, обезоруживающей добротой, которую Люмин полюбила больше всего на свете. В руках он с трудом балансировал подносом, на котором стояла чашка чая и пара слегка подгоревших тостов.

– Вот, принцесса, завтрак подан! – Беннет широко улыбнулся, но тут же споткнулся о край ковра.

Люмин затаила дыхание, а Паймон взвизгнула, закрыв глаза ладошками. Каким-то чудом — возможно, единственным за весь день — поднос приземлился ровно на край кровати, а не на одеяло.

– Фух... Пронесло! – Беннет вытер пот со лба, оставив на нем еще одну полосу сажи. – Как ты себя чувствуешь? Малыш не сильно толкается?

– Всё хорошо, Бенни, – Люмин взяла его за руку, чувствуя мозоли от меча и тепло его ладони. – Мы в порядке.

– Ты уверена, что не хочешь переехать к Джинн в Ордо Фавониус на время? – обеспокоенно спросил он, присаживаясь на край кровати. – Здесь у нас... ну, ты сама видишь. Папы постоянно шумят, у меня вечно что-то ломается. Я боюсь, что моя неудача может...

– Перестань, – мягко перебила его Люмин. – Твои «папы» — самые заботливые дедушки, которых можно пожелать. А твоя неудача... она делает нашу жизнь интереснее. К тому же, у меня есть лучший защитник в мире.

Беннет покраснел до самых кончиков ушей.

– Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности.

– Эй, не забывайте про Паймон! – вмешалась маленькая спутница, уже вовсю уплетая один из тостов. – Я лучший в Тейвате телохранитель и дегустатор еды! Хотя эта яичница на вкус как подошва хиличурла...

Позже в тот же день Люмин решила прогуляться до фонтана. Врачи советовали больше двигаться, хотя Беннет и пытался уговорить её остаться дома, обложив подушками. Как только она вышла на улицу в сопровождении Паймон, она почувствовала на себе взгляды.

У цветочной лавки Флоры шептались горожане.

– Смотри, это она, – тихо сказала одна из женщин. – Такая красавица, героиня... И зачем ей этот Беннет? Вчера он пытался помочь разгрузить телегу с яблоками, так на него свалился пустой ящик, а лошадь удрала в сторону Шепчущего леса.

– Говорят, это какое-то проклятие, – подхватил мужчина. – Может, он её приворожил какой-нибудь странной едой из своих походов?

Люмин остановилась и повернулась к ним. Горожане тут же притихли, делая вид, что изучают ассортимент цветов.

– Он не приворожил меня, – спокойно сказала Люмин, глядя им прямо в глаза. – Беннет — самый храбрый человек, которого я знаю. Он встаёт после каждого падения. А вы бы смогли улыбаться миру, если бы мир каждый день пытался на вас что-то уронить?

Она не стала дожидаться ответа и пошла дальше. У фонтана её встретила Барбара. Пастор выглядела обеспокоенной, в руках она держала корзинку с лечебными травами.

– Люмин! Как хорошо, что я тебя встретила, – Барбара подошла ближе, внимательно осматривая подругу. – Я подготовила новые успокаивающие отвары. Для твоего состояния очень важен покой. Беннет... он не слишком сильно суетится?

– Он очень старается, Барбара, – улыбнулась Люмин.

– Я знаю, что он золотой человек, – вздохнула Барбара, – но вчера он пришёл в собор попросить благословения для малыша, и в этот момент на него упал подсвечник. Слава Барбатосу, обошлось без травм, но сестра Розария сказала, что его нужно держать подальше от хрупких предметов.

– Это просто Беннет, – Люмин пожала плечами. – Мы уже привыкли.

На обратном пути к дому их перехватил Фишль и Оз. Принцесса Осуждения, как всегда, была в своём репертуаре.

– О, великая странница, чьё чрево ныне хранит зарю новой эпохи! – провозгласила Фишль, эффектно взмахнув рукой. – Мой верный соратник, Беннет, поведал мне о терзаниях своей души. Неужели тени рока всё ещё сгущаются над вашим очагом?

– Госпожа хочет спросить, всё ли у вас дома спокойно и не нужна ли помощь в бытовых делах, – перевёл Оз, вежливо кивнув.

– Всё хорошо, Фишль, – ответила Люмин. – Заходи к нам вечером на чай, «папа» Джой обещал испечь свой фирменный пирог.

– Хм! Если небеса не разверзнутся и не прольют гнев свой на муку и масло, я прибуду! – Фишль гордо вскинула голову, но в её глазах Люмин заметила искреннюю теплоту.

Вечер в доме Беннета был шумным. Старые искатели приключений — те самые «папы», которые вырастили Беннета, — суетились вокруг Люмин. Один поправлял ей подушку, другой предлагал ещё чаю, третий рассказывал невероятные истории о монстрах, которых они видели тридцать лет назад.

Беннет сидел рядом с Люмин, осторожно положив руку на её живот. В этот момент в комнате было на удивление тихо и уютно. Даже свечи не трещали, и ни одна полка не собиралась падать.

– Знаешь, – прошептал Беннет, глядя на неё, – я иногда сам не верю, что это происходит. Что ты здесь, со мной. Что у нас будет ребёнок.

– Почему ты так говоришь? – Люмин накрыла его ладонь своей.

– Ну, ты ведь видела весь мир. Ты могла бы быть с кем угодно. С богатым лордом, с могущественным рыцарем... А ты выбрала парня, чьё главное достижение — выжить после удара молнии в ясный день.

Люмин придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

– Бенни, ты не понимаешь. Ты единственный, кто никогда не просил меня быть «спасительницей». Ты просто хотел быть моим другом, а потом — моим мужем. Твоя удача не имеет значения, потому что ты сам — моё самое большое везение.

Беннет хотел что-то ответить, его глаза подозрительно заблестели, но в этот момент раздался громкий «Бам!».

– Паймон не виновата! – закричала летающая спутница из кухни. – Эта ваза сама подпрыгнула, когда я мимо пролетала!

Беннет и Люмин переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Ну вот, – сказал Беннет, вставая. – Пойду спасать остатки посуды.

– Иди, мой герой, – улыбнулась Люмин.

Она смотрела, как он, едва не запутавшись в собственных ногах, спешит на помощь Паймон. В окне светил Мондштадт, город ветров и свободы. Жители могли сколько угодно недоумевать и шептаться, но здесь, в этом маленьком, немного нелепом и полном опасностей доме, Люмин нашла то, чего не было ни в одном из миров, которые она посетила.

Она нашла дом.

Малыш внутри снова толкнулся, словно соглашаясь. Люмин закрыла глаза, слушая, как Беннет на кухне пытается успокоить разбушевавшихся «пап» и объясняет Паймон, что ваза была несъедобной.

Возможно, завтра на них свалится потолок, или в саду вырастет хищный цветок-сахарок, или Беннет случайно закроет их всех в подвале без ключа. Но пока они вместе, любая неудача была лишь началом нового, самого главного приключения в их жизни.

– Бенни! – крикнула она.

– Да, Люмин? – отозвался он, высунув голову из-за двери.

– Я люблю тебя.

Беннет замер, расплылся в широкой улыбке и... тут же стукнулся затылком о дверной косяк.

– И я тебя! – воскликнул он, потирая голову, но сияя ярче, чем любой Глаз Бога в Тейвате.