Переедание мира

Сеул дышал спокойствием, которое Сон Джинву купил для этого мира ценой десятилетий одиночества в пустоте между мирами. В этой новой реальности небо было чистым от врат, а улицы — безопасными. В уютном доме в престижном районе Сон Джинву, теперь детектив, чей взгляд иногда становился слишком глубоким для обычного человека, наблюдал за своим сыном. Сон Сухо, шестнадцатилетний подросток с копной черных волос и серыми глазами, напоминающими грозовую тучу, отрабатывал приемы в саду. Он был точной копией отца, его гордостью, его будущим. Ча Хэ Ин, улыбаясь, вышла на террасу с подносом прохладительных напитков.

Джинву чувствовал себя счастливым. Он стер боль, смерти и ужас, оставив лишь свет. Но где-то в самой глубине его божественного сознания, там, куда Теневой Монарх боялся заглядывать, жила тень, которую он не мог отогнать. Тень женщины, чье имя он вычеркнул из мировой истории, но не смог полностью вытравить из собственной души.

Окумура Юми.

Она была рядом, когда он был «Слабейшим оружием человечества». Она держала его за руку, когда его отец пропал, а мать погрузилась в Вечный Сон. Она делила с ним пачку дешевого рамёна в те времена, когда у него не было ни ранга, ни силы, ни надежды. И когда он начал меняться, когда Система начала перекраивать его тело и разум, она не испугалась. Она любила его любым.

Когда Джинву использовал Камень Рождения, чтобы повернуть время вспять, он верил, что спасает всех. Он выбрал реальность, где Юми не должна была страдать от его ноши. Но он не учел одного: Юми была беременна. И сила, зародившаяся внутри нее, сила, несущая в себе частицу Теневого Монарха, не позволила ей исчезнуть или забыть.

Юми осталась в новом мире с разбитым сердцем и драгоценным даром внутри. Она смотрела из тени, как Джинву проходит мимо нее на улице, не узнавая. Видела, как он влюбляется в Ча Хэ Ин.

– Раз он выбрал забыть меня... – шептала она тогда, прижимая ладони к еще плоскому животу, – значит, таков его путь. А мы справимся, да, мой малыш?

Прошло двадцать лет.

В тихом районе Сеула, вдали от блеска центральных проспектов, располагалась пекарня «Юки-но Хана». Аромат свежего хлеба и персиковых пирогов каждое утро выманивал жителей окрестных домов из их квартир. Владелец пекарни, молодой человек по имени Окумура Юки, заканчивал расставлять подносы с выпечкой.

Юки был статным мужчиной двадцати лет, чья внешность заставляла прохожих оборачиваться. Рост сто девяносто сантиметров, атлетическое телосложение, скрытое под простым белым фартуком, и взъерошенные черные волосы с выбритыми висками. Но больше всего поражали его глаза — небесно-голубые, яркие, словно сияние маны, которой в этом мире официально не существовало. На его плече под тонкой тканью футболки угадывались контуры татуировки, а в ушах поблескивали лаконичные серьги-гвоздики.

Год назад он похоронил мать. Болезнь, которую не смогли победить врачи, забрала Юми, но до последнего вздоха она смотрела на сына с бесконечной любовью и тихой печалью. Она так и не рассказала ему, кто его отец, лишь твердила, что он был великим героем, который спас мир, но потерялся в свете собственного величия.

Юки вытер руки о фартук и включил негромкую музыку. Джаз мягко заполнил пространство пекарни. Он любил готовить — это успокаивало ту странную, дремлющую силу, что иногда вибрировала в его венах, заставляя тени в углах комнаты казаться живыми.

Колокольчик над дверью звякнул.

– Доброе утро, – произнес Юки, не оборачиваясь, продолжая выкладывать персиковые тарталетки. – Мы открываемся через пять минут, но для ранних гостей у меня всегда найдется свежий кофе.

– Благодарю, – раздался низкий, бархатистый голос, от которого у Юки по спине пробежал необъяснимый холодок.

Юки выпрямился и обернулся. Перед прилавком стоял мужчина средних лет в строгом темном пальто. У него были черные волосы и глаза, которые, казалось, видели человека насквозь. Сон Джинву зашел в эту пекарню случайно, просто почувствовав странный зов, проходя мимо.

Джинву замер. Перед ним стоял юноша, в котором он видел черты... самого себя? Но нет, эти голубые глаза были чужими, и в то же время до боли знакомыми. Они напоминали глаза Юми, когда она смеялась.

– Вам что-то конкретное? – спросил Юки, прищурившись. Он почувствовал, как внутри него что-то отозвалось на присутствие этого человека. Тени у ног Юки на мгновение дрогнули и удлинились, хотя свет в помещении не менялся.

Джинву смотрел на татуировку на плече парня, едва видную из-под рукава — это был стилизованный цветок персика, переплетенный с терновником. Любимые цветы Юми.

– У вас... очень знакомый почерк в кулинарии, – медленно произнес Джинву, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Запах персиков. Моя знакомая когда-то очень их любила.

Юки слегка улыбнулся, но взгляд его остался настороженным.

– Это рецепт моей матери. Она говорила, что персики — это вкус счастья, которое трудно удержать.

Джинву почувствовал, как земля уходит из-под ног. В этом мире не должно было быть никого, кто помнил бы его «до». Но этот юноша... от него исходила аура, которую Джинву не мог не узнать. Аура Теневого Монарка, смешанная с человеческой теплотой.

– Как ее звали? – почти шепотом спросил Джинву.

Юки нахмурился. Вопрос был слишком личным для случайного покупателя.

– Окумура Юми, – ответил он прямо, глядя мужчине в глаза. – Ее не стало год назад. А теперь, господин, если вы не собираетесь ничего покупать, мне нужно вернуться к работе. У меня большая сеть, и сегодня важный день для поставок.

Джинву молчал. Мир, который он так тщательно выстраивал, дал трещину. Он смотрел на своего сына — сына, о существовании которого он не знал, сына, которого он бросил, сам того не желая, вычеркнув его мать из бытия.

– Юки... – сорвалось с губ Джинву.

Молодой человек вздрогнул.

– Откуда вы знаете мое имя? Я не представлялся.

Джинву сделал шаг вперед, и в этот момент пространство вокруг них словно сгустилось. Обычная пекарня на мгновение превратилась в эпицентр столкновения двух мощнейших сил. Тени Юки, обычно мирные, вдруг вздыбились, принимая форму острых кольев.

– Кто вы такой? – голос Юки стал жестким, в нем прорезались властные нотки, не свойственные обычному пекарю. – Вы не похожи на обычного детектива.

Джинву поднял руки в примиряющем жесте, хотя его собственная тень — верный Игрис — уже была готова проявиться по первому зову господина.

– Я тот, кто совершил огромную ошибку, Юки, – печально произнес Джинву. – Я думал, что спасаю мир, но я забыл спасти то, что было мне дороже всего.

Юки отступил к стене, его дыхание участилось. Воспоминания матери, ее рассказы о «герое, который ушел», вспыхнули в его голове. Он смотрел на этого мужчину и видел в нем отражение своих собственных черт — ту же линию челюсти, тот же холодный блеск в глазах, когда дело касалось серьезных вещей.

– Моя мать... она ждала тебя? – голос Юки дрогнул. – Она никогда не винила тебя. Она говорила, что ты выбрал другой путь. Но я видел, как она плакала по ночам, глядя на старую, пустую фотографию, где не было ничего, кроме пустого места рядом с ней.

Сердце Теневого Монарка, которое, казалось, давно превратилось в камень, сжалось от невыносимой боли. Он, повелитель мертвых, не заметил жизни, которая расцвела прямо у него под носом.

– Я не выбирал забывать ее, – сказал Джинву, и его голос зазвучал с той силой, которая когда-то заставляла содрогаться королей. – Я переписал историю, чтобы дать всем шанс на жизнь без монстров. Я думал, что она будет счастлива в этом новом мире... без меня. Я не знал, что она... что она сохранила память. И что у меня есть ты.

Юки горько усмехнулся, поправляя фартук. Его пальцы, испачканные в муке, сжались в кулаки.

– У тебя есть семья, Сон Джинву. Я видел газеты. Твой сын Сухо — звезда школы, твоя жена — красавица. Зачем ты пришел сюда? Чтобы разрушить и нашу жизнь тоже?

– Нет, – Джинву подошел к прилавку и положил на него ладонь. – Я пришел, потому что почувствовал тебя. Ты — часть меня, Юки. И я не оставлю тебя одного, как оставил ее.

Юки посмотрел на татуировку на своем плече, потом на мужчину перед собой. В нем боролись гнев и странное чувство облегчения. Все эти годы он чувствовал себя лишним в этом мире, существом, которому нет места среди обычных людей. Его сила, его сны о черных замках и армиях теней — теперь всё обретало смысл.

– Мне не нужен отец, который проспал двадцать лет моей жизни, – отрезал Юки, хотя его глаза предательски блестели. – У меня есть мои пекарни, у меня была мама. Я справлюсь сам.

– Ты уже справляешься, – мягко заметил Джинву. – Твоя мать воспитала достойного человека. Но ты не сможешь вечно скрывать свою силу. Она растет. Я чувствую, как она рвется наружу.

Юки замолчал. Он знал, что это правда. В последнее время предметы вокруг него начали левитировать, когда он злился, а тени становились всё более осязаемыми.

– И что ты предлагаешь? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Позволь мне научить тебя, – Джинву посмотрел на сына с надеждой. – Не как Теневой Монарх — наследника, а как отец — сына. Я не прошу тебя бросать твою жизнь или признавать меня перед миром. Просто... позволь мне быть рядом.

Юки отвернулся к окну. На улице начинался дождь, капли барабанили по стеклу. Сеул продолжал жить своей обычной жизнью, не подозревая, что в маленькой пекарне только что встретились два поколения богов.

– Персиковый пирог, – внезапно произнес Юки.

– Что? – не понял Джинву.

– Купи персиковый пирог. Десять вон. И кофе. Садись за тот столик у окна.

Юки начал упаковывать выпечку, его движения были четкими и уверенными.

– У меня много работы, – продолжал он, не глядя на отца. – Но если ты действительно хочешь поговорить... я могу уделить тебе пятнадцать минут после закрытия. Но не надейся на чудо.

Джинву улыбнулся — впервые за долгое время это была искренняя, человеческая улыбка, а не маска спокойствия.

– Пятнадцать минут — это больше, чем я заслужил, – он достал кошелек.

– И еще, – Юки остановился, передавая коробку. – Мама всегда говорила, что если ты когда-нибудь придешь, я должен передать тебе, что она не злится. Она просто хотела, чтобы ты был счастлив. Даже если это счастье было не с ней.

Джинву взял коробку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Вспышка маны прошла сквозь обоих, подтверждая кровное родство и общую судьбу. Теневой Монарх почувствовал, как его мир, до этого момента казавшийся идеальным, наконец-то стал по-настоящему полным.

– Спасибо, Юки, – тихо сказал он.

Юки кивнул и вернулся к плите. Ему нужно было готовить новую партию хлеба. Жизнь продолжалась, но теперь в ней появилось что-то новое — тень прошлого, которая обещала стать светом будущего.

Джинву сел за столик, открыл коробку и вдохнул аромат персиков. В этом запахе была вся его прошлая жизнь, вся боль и вся любовь, которую он пытался забыть. Он откусил кусочек — пирог был идеальным.

Снаружи, в тени здания, Игрис и Белл, невидимые для обычных людей, почтительно склонили головы. Их молодой господин был найден. И хотя история была переписана, кровь Теневого Монарка всегда находила путь к своему началу.

Юки украдкой наблюдал за мужчиной у окна. В его сердце всё еще была пустота после смерти матери, но теперь, глядя на Сон Джинву, он чувствовал, что, возможно, он не единственный «неправильный» в этом мире.

– Мы справимся, мама, – прошептал он, отправляя в печь новый противень. – Да, мой малыш... теперь я понимаю, что ты имела в виду.

Дождь за окном усиливался, смывая пыль с улиц Сеула, а в маленькой пекарне два человека, разделенные временем и божественной силой, начали долгий путь друг к другу. Путь, который не был записан ни в одной истории, но который теперь стал единственно важным.