Неслучайная случайность

Вечер в Сеуле не обещал быть томным, по крайней мере, для Т/И. После двенадцатичасовой смены в дизайн-студии, где заказчик трижды менял концепцию логотипа, единственным желанием девушки было раствориться в горячей воде. Она мечтала о том, как смоет с себя усталость, запах кофе и раздражение от бесконечных правок.

Квартира встретила её тишиной, что было странно, учитывая её нового сожителя. Чон Чонгук — ходячая катастрофа с телом бога и манерами мартовского кота — появился в её жизни по стечению обстоятельств и из-за желания её родителей «присмотреть за сыном маминой подруги». Чонгук был бабником до мозга костей. Т/И уже сбилась со счета, сколько раз она заставала в их общей прихожей очередную длинноногую девицу. Самое пугающее было в том, что все эти пассии отдаленно напоминали саму Т/И: тот же цвет волос, похожий стиль одежды. Но она старалась об этом не думать, списывая всё на дурной вкус Чона.

Сбросив одежду, Т/И залезла в душ. Горячий пар мгновенно заполнил кабину, расслабляя мышцы. Она закрыла глаза, подставляя лицо под струи воды, и не слышала, как входная дверь с грохотом ударилась о стену.

Чонгук ввалился в квартиру, едва держась на ногах. Вечеринка с парнями удалась на славу: Сокджин превзошел себя в шутках, Хосок заставил всех танцевать до упаду, а Намджун умудрился разбить чей-то коллекционный бокал. Чонгук был пьян той особенной стадией опьянения, когда все инстинкты обостряются, а тормоза отказывают полностью.

Т/И вышла из ванной, обернувшись в одно лишь белоснежное полотенце. Капли воды еще бежали по её ключицам, исчезая в ложбинке между грудей. Она вытирала волосы вторым полотенцем и замерла, наткнувшись на тяжелый, затуманенный взгляд Чонгука.

Он стоял, прислонившись к косяку, и медленно сканировал её фигуру. В его глазах плясали черти, а зрачки расширились так, что радужки почти не было видно.

– О, пришла... – прохрипел он, облизывая пересохшие губы. – Моя маленькая колючка.

– Чонгук, ты в стельку! – Т/И инстинктивно прижала полотенце плотнее. – Иди спать, живо.

Но он не собирался уходить. В два широких, хоть и слегка пошатывающихся шага, Чон сократил расстояние между ними. Его руки, горячие, как раскаленное железо, легли ей на талию, притягивая к себе. Т/И вскрикнула, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя через тонкую ткань рубашки бешеный ритм его сердца.

– Ты хоть знаешь, как ты бесишь? – прошептал он ей в самое ухо, обжигая дыханием с ароматом дорогого виски. – Бесишь тем, что постоянно рядом, но так далеко.

– Пусти, придурок! – Она попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал объятия.

Его губы коснулись её шеи, вызывая табун мурашек. Т/И чувствовала, как полотенце начинает сползать. В какой-то момент, когда она дернулась особенно сильно, край ткани зацепился за его пуговицу и на секунду приоткрыл то, что должно было быть скрыто. Чонгук замер, его взгляд упал на обнаженную грудь, на розовый сосок, прежде чем Т/И в панике перехватила полотенце.

Воспользовавшись его секундным замешательством, она с силой толкнула его в грудь и бросилась в свою комнату. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

– Т/И! Открой! – Чонгук ударил кулаком в дверь. Его голос был низким, рычащим. – Я же видел... я всё видел!

Он продолжал стучать, прислонившись лбом к дереву. Его физиологическая реакция была более чем очевидной, и он даже не пытался её скрыть, тяжело дыша по ту сторону двери. Т/И сидела на полу, прижав колени к груди, и слушала, как её сожитель медленно сползает по двери, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Утро началось с нещадного солнца и звона в ушах. Чонгук проснулся на диване в гостиной, чувствуя себя так, словно по нему проехался грузовик, которым управлял Намджун.

– Очнулся, Казанова? – Т/И стояла над ним, скрестив руки на груди. Она уже была полностью одета: строгие джинсы и закрытая футболка, словно броня.

– Голова... – простонал Чон, закрывая глаза руками. – Что вчера было?

– Ты пришел пьяный, пытался меня задушить в объятиях и едва не выломал дверь в мою спальню, – сухо перечислила она, умолчав о деталях.

– Прости, – он сел, потирая виски. – Я правда ничего не помню. Мы... мы же не...

– Нет, Чонгук. К счастью для тебя, я бегаю быстрее, чем ты соображаешь в пьяном виде.

Он кивнул, но в глубине его сознания всплыл один-единственный кадр. Вспышка. Влажная кожа, белый хлопок и дразнящий розовый круг на нежной плоти. Он невольно облизнул губы, и Т/И, заметив этот жест, вспыхнула до кончиков ушей.

– Значит так, – она швырнула в него подушкой. – Правила меняются. Ты больше не приводишь сюда своих девиц. Никогда. И если ты еще раз подойдешь ко мне ближе, чем на метр, я кастрирую тебя кухонными ножницами. Понял?

– Понял, командир, – усмехнулся он, хотя в глазах всё еще стояла та самая картинка.

Через пару часов в квартиру ввалилась целая делегация. Первым зашел Намджун, который тут же задел плечом торшер. Тот качнулся и с печальным звоном рухнул на пол.

– Ой... – Намджун замер, глядя на обломки. – Я куплю новый. Честно.

– Джун, ты ходячее бедствие, – вздохнул Юнги, проходя мимо него и плюхаясь в кресло. – Т/И, у тебя есть кофе? Или что-то покрепче, чтобы забыть вчерашние шутки Джина?

– Мои шутки — это искусство! – Сокджин зашел следом, поправляя прическу перед зеркалом в прихожей. – Т/И, ты выглядишь... напряженной. Чонгук снова забыл, как пользоваться дезодорантом?

– Если бы только это, – проворчала девушка, ставя чайник.

Вскоре квартира наполнилась шумом. Пришли Лиса и Розэ, которые тут же утащили Т/И на кухню для «секретных переговоров». Чимин, парень Розэ, о чем-то весело спорил с Хосоком, обсуждая новую хореографию.

– Слушай, – Лиса прищурилась, разглядывая подругу. – Дженни вчера такое рассказала...

– Что именно? – Т/И напряглась.

– Она видела, как Тэхён провожал её домой, и они заметили вас с Чонгуком у окна, – Розэ заговорщически понизила голос. – Говорит, он тебя чуть ли не в стену вжимал в каком-то диком поцелуе. Мы всё пропустили? Вы теперь пара?

– Что?! – Т/И едва не выронила кружку. – Дженни всё перепутала! Он был пьян и просто... просто приставал!

– Ага, так мы и поверили, – хихикнула Лиса. – Тэхён сказал, что Чонгук на тебя уже месяц смотрит как кот на сметану.

В этот момент в кухню заглянул Тэхён, обнимая за талию Дженни.

– О чем сплетничаем? – Тэхён подмигнул Т/И. – Обсуждаете вчерашнее шоу «Любовь за закрытой дверью»?

– Тэхён, замолчи! – Дженни шутливо толкнула его в бок. – Но вообще, дорогая, ты бы видела его лицо. Он выглядел так, будто готов был съесть тебя прямо там, в коридоре.

Чонгук, услышав обрывки разговора, зашел на кухню и вальяжно облокотился на столешницу рядом с Т/И.

– А что такого? – он сверкнул своей фирменной улыбкой с ямочками. – Имею право. Мы же сожители.

– Ты имеешь право только молчать, пока я не передумала насчет ножниц! – огрызнулась Т/И, но почувствовала, как предательски краснеют щеки.

– Какие вы скучные, – подал голос Юнги из гостиной. – Лучше скажите, когда мы пойдем есть? Намджун проголодался и уже начал подозрительно смотреть на вторую лампу.

Вечер прошел в атмосфере хаоса и веселья. Чимин травил шутки в стиле камикадзе, от которых Розэ то смеялась, то закрывала лицо руками от стыда. Хосок пытался научить Сокджина новому движению, что закончилось тем, что Джин едва не снес телевизор.

Когда гости наконец начали расходиться, Дженни задержалась у двери.

– Т/И, серьезно, – шепнула она. – Будь осторожна. Чонгук, конечно, бабник, но вчера... Вчера он смотрел на тебя не так, как на тех однодневок. Там было что-то... потяжелее.

Т/И лишь отмахнулась, хотя слова подруги задели какую-то тонкую струну в душе.

Оставшись одни, они принялись убирать последствия «нашествия». Чонгук собирал осколки торшера, а Т/И протирала стол.

– Прости за парней, – внезапно сказал Чонгук. Его голос больше не был шутливым. – И за вчерашнее... еще раз. Я правда не хотел тебя напугать.

– Ты не напугал, – соврала она, не поднимая глаз. – Просто выбесил.

– Т/И... – он подошел ближе. На этот раз он не касался её, но она чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. – То, что я видел... это не выходит у меня из головы.

– Забудь об этом, Чонгук. Это была случайность.

– Случайности не бывают такими красивыми, – тихо произнес он.

Т/И замерла с тряпкой в руках. Она подняла взгляд и увидела, что он смотрит на неё совершенно трезво и серьезно. В этом взгляде не было похоти, которую она видела вчера, но было что-то гораздо более опасное — искренний интерес и вызов.

– Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь? – он сделал шаг вперед, нарушая установленную ею границу в метр. – Твои правила с ножницами... они забавные. Но я всегда получаю то, чего хочу.

– И чего же ты хочешь? – её голос дрогнул.

Чонгук наклонился к её лицу, так близко, что их кончики носов почти соприкоснулись.

– Хочу, чтобы ты перестала притворяться, что я тебе безразличен.

Он развернулся и ушел в свою комнату, оставив Т/И одну в тишине разгромленной гостиной. Сердце в груди совершило кульбит. Она знала, что жизнь с Чон Чонгуком никогда не будет спокойной, но теперь она поняла: настоящая буря только начинается.

Зайдя в свою спальню, Чонгук упал на кровать и закрыл глаза. Перед мысленным взором снова всплыл образ из ванной. Он знал, что Т/И злится, знал, что друзья строят догадки, но одно он знал точно: те девушки, которых он приводил раньше, были лишь жалкой попыткой заглушить тягу к той, кто живет за соседней стеной. И теперь, когда лед тронулся, он не собирался отступать.

А в соседней комнате Т/И лежала под одеялом, прижимая ладонь к тому месту на шее, где вчера чувствовала его горячие губы. Она злилась на него, на Дженни с её длинным языком, на Намджуна и его неуклюжесть, но больше всего — на себя. Потому что, несмотря на весь гнев, ей хотелось, чтобы он снова нарушил это дурацкое правило одного метра.