Arknights: Король Сарказ

Сарказ не рождаются королями. Они рождаются в грязи, под аккомпанемент взрывов ориджиниума и предсмертных хрипов своих братьев. Танин знал это лучше, чем кто-либо другой. Его путь к трону не был устлан лепестками роз — он был вымощен костями тех, кто считал себя достойнее, и тех, кто был слишком глуп, чтобы вовремя отойти в сторону.

Воздух в Казбеле был тяжелым, пропитанным гарью и сладковатым запахом гнили. Танин стоял на краю полуразрушенной башни, глядя на то, что осталось от некогда великого города. Его плащ, изорванный и покрытый пылью, лениво шевелился на ветру.

– И это всё? – Его голос прозвучал сухо, почти безжизненно. – Целая эпоха закончилась тем, что мы просто сожгли мусорную кучу, которую называли домом.

Позади него послышались шаги. Тяжелые, уверенные, но с едва заметной заминкой — старая рана давала о себе знать. Это был один из его немногих выживших лейтенантов.

– Мы победили, Танин, – произнес наемник, останавливаясь в нескольких шагах. – Регент пал. Совет признает твое право. Ты теперь Король Сарказ.

Танин медленно обернулся. Его глаза, в которых отражалось багровое небо Казбеля, сощурились в едкой усмешке.

– Король? – Он коротко рассмеялся, и этот звук был похож на хруст сухого льда. – Король чего, скажи мне на милость? Этих руин? Или, может быть, я стану повелителем голодных ртов и тех, кто еще не успел превратиться в кристалл ориджиниума? Поздравляю нас всех, мы захватили кладбище.

– Люди ждут твоего слова, – настойчиво повторил лейтенант, игнорируя его тон. – Им нужна надежда. Им нужен лидер, который не бросит их в следующей мясорубке.

Танин подошел к краю парапета и сплюнул вниз. Его цинизм был не просто защитной реакцией, это был его способ видеть мир без прикрас. Он видел Сарказ такими, какими они были: расой, обреченной на вечную войну, нацией, которую ненавидел весь остальной мир и которая, в свою очередь, ненавидела саму себя.

– Надежда — это самый дешевый товар в Терре, – отрезал Танин. – И самый опасный. Она заставляет людей идти на штыки, веря, что завтра будет лучше. А завтра всегда оказывается таким же дерьмом, только с другим привкусом.

Он замолчал, глядя на свои руки. Они были в шрамах, в следах от ожогов, в запекшейся крови. Этими руками он убивал друзей, чтобы спасти подразделение. Этими руками он подписывал приказы, которые обрекали сотни людей на смерть ради "высшего блага".

– Ты называешь меня альтруистом, когда я делюсь пайком с сиротами, – продолжил он, не глядя на собеседника. – Но ты забываешь, что я делаю это только для того, чтобы они выросли и смогли держать меч. Мне не нужны благодарные подданные. Мне нужны солдаты, которые протянут еще пару лет.

– И всё же ты здесь, – тихо заметил наемник. – Ты мог уйти. Мог наняться к Родос Айленд или спрятаться в колумбийских пустошах. Но ты возглавил восстание.

Танин резко повернулся к нему, и в его взгляде на мгновение вспыхнула ярость, смешанная с глубокой усталостью.

– Потому что кто-то должен делать грязную работу! – рявкнул он. – Если я оставлю это кресло пустым, его займет очередной фанатик, который решит, что Сарказ должны править миром, и в итоге нас всех просто сотрут с карты. Я не спасаю их души. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы нас похоронили в гробах, а не в общих рвах.

Он прошел мимо лейтенанта, задевая его плечом, и направился к лестнице, ведущей в главный зал. Там его ждали. Осколки племен, вожди наемников, выжившие колдуны. Все те, кто еще вчера готов был перегрызть друг другу глотки, а сегодня смотрели на него как на мессию.

Зал встретил его тишиной. Десятки глаз уставились на него. Здесь не было торжественности. Стены были иссечены осколками, с потолка свисали лохмотья знамен. В центре стоял грубо сколоченный трон из черного камня — символ власти, который пах кровью всех предыдущих владельцев.

Танин остановился перед троном. Он выглядел почти комично в своем походном снаряжении на фоне этого монументального величия.

– Ну что, стервятники, – громко произнес он, и его голос разнесся по залу, отражаясь от сводов. – Шоу закончилось. Можете перестать делать вид, что вы меня уважаете. Я знаю, что половина из вас уже прикидывает, сколько золота предложит Лейтания за мою голову.

По залу пронесся невнятный гул, кто-то попытался возразить, но Танин вскинул руку, призывая к молчанию.

– Давайте начистоту. Я не ваш спаситель. Я не приведу вас в землю обетованную, где с неба падает манна, а ориджиниум не жрет ваши легкие. Я — это лучшее из худших решений, которые у вас остались.

Он медленно опустился на трон. Камень был холодным, неудобным. Корона — тяжелый обруч из темного металла — лежала на небольшом постаменте рядом. Танин взял ее, повертел в руках, разглядывая зазубрины.

– Вы хотите короля? – спросил он, обращаясь к толпе. – Хорошо. Но помните: я буду требовать от вас не верности, а здравого смысла. Если я прикажу вам отступать — вы будете бежать так, будто за вами гонятся все демоны севера. Если я скажу, что мы заключаем мир с теми, кто вчера нас резал — вы пожмете им руки и улыбнетесь. И не потому, что мы их простили. А потому, что нам нужно время, чтобы не сдохнуть окончательно.

Один из старых вождей, чье лицо было сплошным месивом из шрамов, сделал шаг вперед.

– Мы устали от политики, Танин. Мы хотим гордости. Мы Сарказ!

Танин посмотрел на него с искренним сочувствием, которое было страшнее любого оскорбления.

– Гордость не накормит твоих детей, старик. Гордость — это роскошь, которую мы потеряли пару столетий назад. Сейчас наша единственная задача — выживание. И если для этого мне придется продать нашу "гордость" по кускам каждому торговцу в Терре, я сделаю это, не моргнув глазом.

Он надел корону. Она была ему великовата и давила на виски, вызывая тупую боль.

– Я буду вашим королем, – сказал он, и в его голосе прорезалась сталь. – Но не ждите от меня любви. Ждите приказов, логики и бесконечного цинизма. Я вытащу нас из этой ямы, даже если мне придется тащить вас за шиворот, пока вы будете плевать мне в спину.

В зале воцарилась мертвая тишина. Сарказ смотрели на своего нового правителя — человека, который не обещал им величия, а лишь предлагал горькую правду.

– А теперь, – Танин откинулся на спинку трона, и на его губах снова появилась та самая кривая усмешка. – Уберите этот труп из угла. От него воняет почти так же сильно, как от ваших надежд на светлое будущее. У нас много работы.

Он знал, что этот трон — его смертный приговор. Он знал, что каждый его шаг будет подвергаться сомнению, а каждый добрый поступок — истолковываться как слабость. Но где-то глубоко внутри, за слоями сарказма и напускного безразличия, жила та самая искра, которую он так старательно скрывал. Танин действительно хотел, чтобы его народ выжил. И ради этого он был готов стать самым ненавистным королем в истории Сарказ.

– Ты действительно думаешь, что они пойдут за тобой? – тихо спросил лейтенант, подошедший к самому подножию трона.

Танин посмотрел на него сверху вниз, поправляя тяжелый обруч на голове.

– О, они пойдут, – ответил он. – Куда им еще деваться? В этом мире только дураки и покойники верят в свободу выбора. Остальные просто выбирают того, кто меньше всего врет о том, насколько всё плохо.

Он закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как тяжесть короны становится почти невыносимой. Король Сарказ. Альтруист, который ненавидит людей. Циник, который верит в спасение.

– Да начнется этот цирк, – прошептал он сам себе, открывая глаза. – Надеюсь, зрители оценят финал.

За окнами башни Казбель продолжал гореть, но в этом огне, впервые за долгое время, виделся не только конец, но и болезненное, уродливое начало чего-то нового.