Больно.....

Морской бриз в порту Йокогамы сегодня пах не солью, а порохом и жженой резиной. Коё Озаки стояла на краю полуразрушенного причала, и её золотистое кимоно лениво колыхалось на ветру, контрастируя с серым хаосом вокруг. Задание казалось простым: зачистка склада нелегальной организации, решившей посягнуть на территорию Портовой Мафии. Но всё пошло не так с самого начала.

Противник использовал мощного эспера-иллюзиониста. Весь район превратился в смертоносный лабиринт, где реальность переплеталась с кошмарами, а тени обретали плоть.

– Чуя, не отходи далеко! – крикнула Коё, призывая Золотой Снег.

Призрачный клинок её способности сверкнул в сумерках, разрубая очередную волну наступающих теней. Но ответа не последовало. Только гулкий рокот гравитации где-то в глубине лабиринта иллюзий.

Чуя Накахара ненавидел подобные игры. Его сила была прямой, сокрушительной и честной. А здесь... здесь он сражался с пустотой. Каждый раз, когда он обрушивал кулак на врага, тот рассыпался пеплом, а настоящий удар прилетал со спины.

– Твари... – прошипел Чуя, вытирая кровь с разбитой губы. – Хватит прятаться! Покажитесь!

Мираж дрогнул. Перед его глазами возник образ Коё, истекающей кровью. Она тянула к нему руку, умоляя о помощи. Сердце Чуи пропустило удар. Разум кричал, что это ловушка, но инстинкты, заточенные на защиту близких, сработали быстрее.

– Сестрица! – он бросился вперед, забыв об осторожности.

Это и было нужно врагу. Как только Чуя разорвал дистанцию со своей тенью, пространство вокруг него исказилось. Настоящий противник, скрытый за завесой иллюзии, нанес удар. Это был не кулак и не пуля. Это был длинный, покрытый ядом клинок, прошедший сквозь ребра Чуи с пугающей легкостью.

Коё услышала этот звук – глухой всплеск и резкий, оборванный стон. Она рванулась на звук, её Золотой Снег прорубал путь сквозь туман, пока иллюзия наконец не начала осыпаться осколками.

– Чуя! – её голос, обычно холодный и спокойный, сорвался на крик.

Она нашла его в центре пустой площади. Иллюзионист уже исчез, оставив свою жертву умирать. Чуя лежал на боку, прижав руку к правому боку, и под его пальцами расплывалось огромное, пугающе темное пятно. Его шляпа валялась в нескольких метрах, брошенная и ненужная.

– Нет... нет, только не это, – прошептала Коё, падая на колени рядом с ним.

Она судорожно сорвала с плеч накидку, пытаясь зажать рану. Ткань мгновенно пропиталась кровью. Лицо Чуи было мертвенно-бледным, а дыхание – прерывистым и свистящим.

– Сестрица... Коё... – он попытался улыбнуться, но вместо этого закашлялся, и на его губах выступила розовая пена. – Прости. Я... я повелся как пацан.

– Молчи, Чуя! Не смей говорить! – Коё чувствовала, как её руки дрожат. Она, видевшая тысячи смертей, прошедшая через ад и пытки, сейчас ощущала первобытный ужас. – Ты не умрешь. Слышишь? Я не позволю.

– Это был... мираж, – прохрипел он, его глаза начали закатываться. – Я думал, это ты...

– Я знаю, дурак, я знаю, – слезы, которые Коё не позволяла себе годами, обожгли её щеки. – Пожалуйста, держись. Помощь уже в пути.

Она вызвала подкрепление через рацию, её голос дрожал от ярости и отчаяния, когда она отдавала приказы. Она требовала медиков, требовала вертолет, требовала головы тех, кто это сделал. Но сейчас, в этой тишине затихающего порта, был только он и она.

– Коё, – Чуя слабо сжал её ладонь своими окровавленными пальцами. – Если я... если я не выкарабкаюсь...

– Замолчи! – она почти закричала, прижимая его голову к своим коленям. – Ты – величайший боец Мафии. Ты – гравитация, которая держит этот мир. Ты не можешь просто исчезнуть из-за какого-то трусливого фокусника!

– Слишком... холодно, – прошептал он. Его веки отяжелели.

– Смотри на меня! – Коё наклонилась ниже, её слезы падали на его лицо, смывая грязь и кровь. – Чуя, смотри на меня! Это приказ!

Он на мгновение сфокусировал взгляд на её лице. В её глазах, всегда таких величественных и отстраненных, он увидел бездонную боль. Она любила его как младшего брата, как единственного человека, который понимал её тьму. И видеть её такой – сломленной и плачущей – было для него больнее, чем рана в груди.

– Не плачь, – его голос был едва слышен. – Тебе не идет...

Его рука бессильно соскользнула с её ладони и упала на бетон. Глаза закрылись.

– Чуя! Нет! – Коё прижала его к себе, не заботясь о том, что её дорогое кимоно теперь безнадежно испорчено кровью. – Открой глаза! Чуя!

В этот момент небо над Йокогамой разорвал гул вертолета. Черные машины Мафии с визгом шин влетели на площадь. Гин и Хигучи выскочили первыми, но замерли, увидев картину: их несгибаемая наставница, их ледяная госпожа Коё, рыдала в голос, прижимая к себе бездыханное тело своего самого близкого друга.

– Живо сюда! – закричала она, заметив медиков. – Если он умрет, я уничтожу этот город! Вы слышите меня?!

Медики действовали быстро. Чую уложили на носилки, подключили приборы, ввели препараты. Коё не отпускала его руку ни на секунду, пока его заносили в вертолет. Она сидела рядом, глядя на бледное лицо, и в её душе что-то окончательно надломилось.

Спустя несколько часов в коридоре госпиталя Портовой Мафии было непривычно тихо. Мори Огай стоял у окна, сложив руки за спиной. Коё сидела на скамье, всё еще в том же окровавленном кимоно. Она отказалась переодеваться, пока не узнает результат.

– Он будет жить, Коё-кун, – тихо сказал Мори, не оборачиваясь. – Врачи говорят, что жизненно важные органы задеты, но его выносливость невероятна. Он в коме, но стабилен.

Коё медленно подняла голову. Её глаза были красными, а лицо казалось постаревшим на десять лет.

– Я хочу знать, кто это сделал, – её голос снова стал холодным, как сталь её клинка. – Я хочу каждое имя. Каждого, кто был причастен к этой иллюзии.

– Мы уже работаем над этим, – ответил Мори, и в его голосе проскользнула тень сочувствия. – Но сейчас тебе нужно отдохнуть.

– Я не уйду отсюда, – отрезала она. – Я буду здесь, когда он проснется.

Она вернулась в палату Чуи. Писк мониторов был единственным звуком, нарушавшим тишину. Коё села у кровати и снова взяла его за руку. Она вспомнила тот день, когда он только пришел в Мафию – дерзкий, неуправляемый мальчишка с огнем в глазах. Она была той, кто учил его манерам, кто показывал, что сила – это не только разрушение, но и ответственность.

– Ты обещал мне, что мы еще выпьем того дорогого вина из твоей коллекции, – прошептала она, поглаживая его ладонь. – Ты не можешь нарушить обещание, Чуя.

Прошло три дня. Коё почти не спала и не ела. Она была призраком, охраняющим покой своего рыцаря. И когда на четвертый день пальцы Чуи едва заметно дрогнули, она первой это заметила.

– Чуя? – она подалась вперед, затаив дыхание.

Его ресницы дрогнули. Он издал неясный звук, похожий на стон, и медленно, с видимым трудом открыл глаза. Потолок палаты, яркий свет... и она.

– Сестрица... – его голос был хриплым, как наждачная бумага.

– Слава богу, – Коё закрыла глаза, и одна-единственная слеза скатилась по её щеке. – Ты вернулся, несносный мальчишка.

– Я... я долго спал? – он попытался пошевелиться, но тут же поморщился от боли.

– Достаточно долго, чтобы я успела возненавидеть весь этот мир, – она слабо улыбнулась и вытерла слезу. – Лежи тихо. Врач сказал, тебе нельзя двигаться.

Чуя посмотрел на неё, замечая её изнуренный вид и тени под глазами. Он понял всё без слов.

– Прости, что заставил волноваться, – тихо сказал он. – И... спасибо. Что не дала мне уйти в тот туман.

Коё крепче сжала его руку.

– Больше никогда, Чуя. Больше никогда не смей верить иллюзиям. Твоя реальность здесь. Со мной.

В палату заглянуло утреннее солнце, окрашивая всё в теплые тона. Ужас порта остался позади, сменившись тихим облегчением. Коё знала, что впереди еще долгий путь восстановления, и знала, что те, кто это сделал, уже мертвы – мафия не прощает таких ошибок. Но главное было в другом.

Гравитация снова работала. Мир снова стоял на месте. Потому что Чуя Накахара дышал, и его рука была теплой в её ладони.