RWBY: Пронзание Радуги

Солнце медленно опускалось за горизонт Бикона, окрашивая небо в густые оттенки багрянца и золота. В тренировочном зале было тихо, если не считать ритмичного стука тренировочного меча о щит. Жон Арк, вытирая пот со лба, в очередной раз поднялся с колен. Его движения были неуклюжими, но в глазах горела та самая искра уверенности, которая когда-то привлекла внимание Пирры Никос.

– На сегодня хватит, Жон, – мягко произнесла Пирра, опуская свое копье. Она стояла в лучах заходящего солнца, и ее рыжие волосы казались ожившим пламенем. – Ты делаешь огромные успехи. Твой блок стал намного тверже.

Жон широко улыбнулся, и эта открытая, обезоруживающая улыбка заставила сердце Пирры пропустить удар.

– Спасибо, Пирра! Без тебя я бы до сих пор путался в собственных ногах, – он подошел к ней и по-дружески хлопнул по плечу. – Слушай, мы с ребятами из команды RWBY собирались сходить в город, поесть лапши. Пойдешь с нами? Я обещал Руби, что угощу её, раз уж я проиграл ей в карты.

Пирра на мгновение замерла. Её пальцы крепче сжали древко Акеона. Снова они. Снова Руби, Янг, Нора... Все те люди, которые постоянно забирали его время. Которые заставляли его смеяться так, будто она была лишь одной из многих в его жизни.

– Прости, Жон, – она выдавила из себя самую нежную из своих улыбок. – Я чувствую себя немного уставшей. Думаю, мне стоит остаться и помедитировать. Но ты иди, не заставляй друзей ждать.

– Оу, жаль, – Жон на мгновение нахмурился, искренне расстроившись. – Но ты права, отдых важен. Увидимся в общежитии?

– Конечно. Увидимся, Жон.

Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся за дверями зала. Как только шаги стихли, выражение её лица изменилось. Спокойствие сменилось холодной, расчетливой решимостью. Она знала, что Жон слишком добр. Слишком открыт. Он видел в людях только лучшее, не понимая, что мир вокруг него полон опасностей. А самая большая опасность заключалась в том, что кто-то мог забрать его у неё.

Пирра подошла к скамье, где лежали вещи Жона. Она взяла его свитер и на мгновение прижала к лицу, вдыхая запах пота, дешевого дезодоранта и чего-то неуловимо «жоновского».

– Ты такой неосторожный, любимый, – прошептала она в пустом зале. – Тебе нужен кто-то, кто будет присматривать за тобой. Всегда.

Вечер прошел для Жона весело, как и всегда. Он травил анекдоты, смеялся над выходками Норы и пытался помирить Блейк и Вайсс в их очередном споре о литературе. Он не заметил, как Пирра, сославшись на головную боль, не пришла на ужин. Он не заметил, что его свиток странным образом перестал принимать сообщения от сестер.

Когда он вернулся в комнату команды JNPR, там было темно. Рен и Нора ушли на ночной сеанс кино в библиотеке. Только одна фигура сидела на кровати у окна.

– Пирра? Ты чего в темноте? – Жон щелкнул выключателем, но свет не зажегся. – Оу, лампочка перегорела?

– Я её выкрутила, – тихо ответила она.

Её голос звучал иначе. В нем не было той привычной мягкости, к которой он привык. Жон сделал шаг вперед, вглядываясь в силуэт напарницы.

– Эй, всё в порядке? Ты странно звучишь.

– Жон, ты когда-нибудь задумывался о том, насколько ты ценен? – она медленно поднялась. В слабом свете луны, пробивающемся сквозь облака, её глаза казались неестественно яркими. – Ты пришел сюда, не имея ничего, кроме мечты. Ты такой чистый, такой настоящий. Люди тянутся к тебе, и это... пугает меня.

Жон неловко рассмеялся, потирая затылок.

– Ха-ха, ну ты загнула, Пирра. Я просто обычный парень. Наверное, я просто умею находить общий язык с людьми. Это же хорошо, разве нет?

– Нет, – она сделала шаг к нему, входя в круг его личного пространства. – Это опасно. Они используют тебя. Они отвлекают тебя от твоего истинного предназначения. От меня.

Жон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он попытался отступить, но его спина уперлась в закрытую дверь.

– Слушай, Пирра, ты, кажется, переутомилась. Давай мы просто ляжем спать, а завтра...

– Завтра ничего не изменится, если я не вмешаюсь, – она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. – Я так долго наблюдала. Я видела, как ты улыбаешься Руби. Как ты стараешься впечатлить Вайсс. Это больно, Жон. Это физически больно — делить тебя с миром.

– Пирра, ты меня пугаешь, – Жон попытался аккуратно убрать её руку, но её хватка была стальной. Сила четырехкратной чемпионки не оставляла ему шансов. – Мы же друзья. Лучшие друзья!

– Мы больше, чем друзья, – её голос сорвался на шепот, полный фанатичной нежности. – Мы — две половины одного целого. Мое проявление — магнетизм. Ты знал, что я могу чувствовать металл в твоей крови? Я чувствую, как твое сердце бьется быстрее. Ты боишься. Но не бойся меня, Жон. Я — единственная, кто по-настоящему тебя защитит.

Внезапно Жон почувствовал, как его ноги подкосились. Странная слабость разлилась по телу. Он посмотрел вниз и увидел, что Пирра держит в руке небольшой шприц, который она только что убрала от его бедра.

– Что... что ты сделала? – его язык начал заплетаться.

– Просто немного успокоительного, – она подхватила его, не давая упасть, и бережно опустила на пол, усаживая спиной к двери. – Ты слишком активный, Жон. Тебе нужно побыть в тишине. Со мной.

– Рен... Нора... – пробормотал он, пытаясь поднять руку, но мышцы его не слушались.

– О, они не придут, – Пирра опустилась перед ним на колени, нежно погладив его по щеке. – Я оставила им записку от твоего имени. О том, что тебе нужно побыть одному в тренировочном лагере в лесу Изумрудного леса на пару дней. И я, как верная напарница, вызвалась пойти с тобой, чтобы подстраховать. Профессор Озпин тоже в курсе, что мы взяли небольшое задание на отшибе.

Жон смотрел на неё широко открытыми глазами. Ужас медленно просачивался сквозь туман в голове. Та Пирра, которую он знал — скромная, добрая, готовая прийти на помощь — исчезла. На её месте была женщина, чья любовь превратилась в ослепляющую одержимость.

– Почему? – только и смог выдавить он.

– Потому что мир не заслуживает тебя, – она наклонилась и запечатлела долгий, почти благоговейный поцелуй на его лбу. – Ты слишком хорош, чтобы быть общим. В Биконе слишком много шума. Слишком много людей, которые могут причинить тебе вред. Я нашла место. Старое убежище моей семьи в горах. Там красиво, Жон. Там будем только ты и я.

– Ты... ты не можешь... – Жон почувствовал, как сознание начинает ускользать.

– Я могу всё ради тебя, – Пирра достала из кармана его свиток и с легким хрустом раздавила его в руке. – Теперь нам никто не помешает. Я буду твоим щитом, Жон. Я буду твоим мечом. Тебе больше не нужно сражаться. Тебе больше не нужно никого заводить. Я стану для тебя всем миром.

Она начала напевать тихую колыбельную, ту самую, которую когда-то пела ей мать. Жон чувствовал, как его веки тяжелеют. Последнее, что он видел перед тем, как окончательно погрузиться в темноту, были сияющие изумрудные глаза Пирры, в которых не осталось ничего, кроме пугающей, абсолютной любви.

– Спи, мой рыцарь, – прошептала она, перебирая его золотистые волосы. – Когда ты проснешься, всё будет по-другому. Ты наконец-то будешь в безопасности. Со мной. Навсегда.

Пирра поднялась, легко, словно пушинку, подняла его обмякшее тело на руки. Она заранее подготовила всё: сумки с припасами уже ждали внизу, транспорт был арендован на подставное имя. Она продумала каждую деталь.

Выходя из комнаты, она на мгновение обернулась. Взгляд её упал на фотографию команды JNPR, стоявшую на тумбочке. Пирра подошла и перевернула её рамкой вниз.

– Простите, – сказала она пустоте. – Но ему не нужны друзья. Ему нужна только я.

Она вышла в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Бикон спал, не подозревая, что один из его самых ярких учеников только что исчез навсегда.

Через несколько часов, когда первые лучи солнца коснулись верхушек гор, Пирра сидела на террасе небольшого, скрытого в лесной чаще дома. Жон лежал на диване позади неё, всё еще погруженный в глубокий сон. Она смотрела на него, и на её губах играла спокойная, счастливая улыбка.

Она знала, что когда он проснется, он будет злиться. Возможно, он будет пытаться сбежать. Он будет кричать, обвинять её в безумии. Но Пирра была терпелива. Она знала, как ломать волю врагов, и она знала, как исцелять раны. Она окружит его такой заботой, такой неистовой преданностью, что со временем его сопротивление растает.

– Ты поймешь, Жон, – прошептала она, не сводя с него глаз. – Рано или поздно, ты поймешь, что эта клетка — самое уютное место во всем Ремнанте. Потому что ключи от неё — в моем сердце. А мое сердце принадлежит тебе.

Она взяла его руку и переплела свои пальцы с его. Его ладонь была теплой и живой. Пирра закрыла глаза, наслаждаясь моментом абсолютного обладания. Больше не было Вайсс, не было Руби, не было Бикона и ответственности чемпионки. Был только он. Её Жон. Её сокровище.

И она никогда, ни за что на свете, его не отпустит.