Глаза любви

– ...а теперь, класс, внимание! — Голос исторички, Анны Викторовны, прозвенел с неожиданной торжественностью, заставив даже самых отъявленных двоечников на задней парте оторваться от своих телефонов. — Министерство образования совместно с Институтом биогенетических исследований запускает пилотный проект. И нашей школе выпала честь стать первой площадкой.

По классу пронесся гул. Пилотный проект? Институт? Звучало серьезно и скучно. Рита, сидевшая за третьей партой у окна, смерила учительницу скептическим взглядом. Она уже приготовилась к очередной лекции о важности патриотического воспитания или к новому конкурсу стенгазет.

– Проект называется «Эмоциональный маркер», — продолжила Анна Викторовна, и в ее обычно строгих глазах плясали загадочные искорки. — Суть его проста. Прямо сейчас, в течение следующих нескольких минут, радужная оболочка ваших глаз изменит свой цвет. Это абсолютно безболезненно и временно. Цвет будет зависеть от одного-единственного фактора...

Она сделала драматическую паузу, обводя взглядом замерший в ожидании класс.

– От того, влюблены вы или нет.

Гул превратился в шквал эмоций. Кто-то ахнул, кто-то нервно хихикнул. Рита закатила глаза так сильно, что на секунду увидела собственный мозг. «Какая чушь, — беззвучно прошептала она, поворачиваясь к своей лучшей подруге Юле. — Они что, серьезно?»

Юля, чьи ярко-голубые глаза сейчас были широко распахнуты от изумления, пожала плечами, но в ее взгляде читался неподдельный интерес.

– Розовый цвет означает, что вы влюблены, — чеканила учительница, перекрывая шум. — Глубокий, насыщенный черный — что ваше сердце свободно. Всем ясно?

Класс неуверенно загудел в знак согласия.

– Тогда, пожалуйста, закройте глаза. Не подглядывать! Откроете по моей команде.

Рита с тяжелым вздохом подчинилась. Мрак за веками казался ей куда более честным, чем эта ярмарка тщеславия, которая вот-вот должна была начаться. Любовь. Какое избитое, переоцененное слово. Она видела, во что она превращает людей: в зависимых, слабых, теряющих голову созданий. Она насмотрелась на это в фильмах, начиталась в книгах и, что самое главное, видела на примере собственных родителей, чей брак трещал по швам из-за угасших «великих чувств». Нет, спасибо. Ей такая участь была не нужна. Сила — в независимости. В холодном рассудке. В сердце, которое принадлежит только тебе.

– Открываем!

Рита медленно подняла веки. Первое, что она увидела, — это Юлю, которая смотрела на нее с таким же любопытством. Глаза подруги были угольно-черными, без единого намека на другой оттенок. Рита усмехнулась и указала на свои. Юля кивнула, подтверждая: тоже черные.

– Ну, это было очевидно, — тихо бросила Рита.

– Ага, согласна, — так же шепотом ответила Юля, и они обе тихо фыркнули.

Но вокруг творилось безумие. Класс разделился примерно пополам. Девчонки визжали, разглядывая свои и чужие глаза. У Ленки из параллели, главной сплетницы, глаза были такого ядрено-розового цвета, что казались неоновыми. Она тут же с победным видом посмотрела на капитана футбольной команды, который, к ее ужасу, обладал бездонно-черными очами и смотрел в телефон.

Рита обвела взглядом этот балаган. Ее взгляд зацепился за Таню, сидевшую в углу. Тихая, незаметная девочка, вечно витающая в облаках и зачитывающаяся сентиментальными романами. Таня сидела, низко опустив голову, и Рита поняла, даже не видя ее лица, что глаза у той черные. Таня так верила в своего принца на белом коне, что, должно быть, ждала этого «волшебства» как знака свыше. И вот — разочарование.

А вот и королева школы, Кристина. Она стояла у доски, окруженная свитой подпевал, и яростно смотрела на свое отражение в экране телефона. Ее идеально подведенные глаза были черными как ночь. На безупречном лице застыла гримаса ярости и недоумения.

– Бред какой-то! — прошипела она так, чтобы все слышали. — Устаревшая технология! У меня телефон лучше определяет пульс! Наверняка все сломано!

Рита хмыкнула. Конечно. Если у самой Кристины не розовые глаза, значит, эксперимент провалился. Как же иначе.

Урок был сорван. Все только и делали, что обсуждали новые «аксессуары». На перемене хаос только усилился. Коридоры превратились в выставку достижений амурного хозяйства. Розовоглазые ходили с гордым видом, черноволосые либо делали вид, что им все равно, как Рита и Юля, либо выглядели подавленными, как Таня.

Кристина со своей свитой как раз настигла ее у подоконника.

– Ой, Танюша, какие у тебя глазки мрачные, — протянула одна из подружек Кристины, заглядывая девочке в лицо. — Никому-то ты не нужна, бедняжка.

– Даже эта дурацкая машина это подтвердила, — подхватила вторая.

Таня съежилась, пытаясь стать еще незаметнее, и вжала голову в плечи.

– А ну, разошлись, гиены, — раздался за их спинами ледяной голос Риты.

Подружки Кристины обернулись. Рита стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них в упор. Ее черные глаза сейчас казались двумя кусочками антрацита — твердыми и холодными. Рядом с ней стояла Юля, мило улыбаясь, но в ее глазах тоже не было ничего дружелюбного.

– О, защитницы убогих пожаловали, — скривилась Кристина. — Что, сестринство черных глаз? Основали свой клуб неудачниц?

– Кристина, мы же знаем, что ты злишься не на Таню, а на свое отражение, — с приторной сладостью сказала Юля. — Не переживай, может, в следующий раз повезет. Влюбишься в какого-нибудь лаборанта из этого вашего института.

Лицо Кристины исказилось от злости. Она хотела что-то ответить, но прозвеневший звонок спас ее от неминуемого словесного поражения. Шикнув на своих подруг, она гордо удалилась, бросив на Риту полный ненависти взгляд.

– Ты в порядке? — Рита положила руку Тане на плечо.

Таня подняла на нее заплаканные глаза — да, черные, как и предполагала Рита, но сейчас они казались еще темнее от обиды.

– Спасибо, — прошептала она.

– Не слушай их, — твердо сказала Рита. — Это просто идиотский эксперимент. Он ничего не значит. Верить в любовь из-за цвета глаз — это как выбирать книгу по обложке. Глупо.

Таня слабо улыбнулась и кивнула.

---

На следующий день школа гудела как растревоженный улей, но уже по другому поводу. Слухи о новеньких разнеслись со скоростью лесного пожара. Говорили, что они из какой-то элитной гимназии, что их перевели в середине года по особой программе. Говорили, что они красавцы и спортсмены.

Рита и Юля, как обычно, сидели на своем месте у окна, когда дверь класса открылась и вошел директор, а за ним — двое парней.

Класс затих.

Слухи не врали.

Первый был высокий, атлетически сложенный, с копной взъерошенных темно-русых волос. Он небрежно засунул руки в карманы джинсов и с легкой, чуть нагловатой усмешкой оглядывал класс. В его движениях сквозила уверенность хищника, попавшего в новый вольер и оценивающего обстановку. Что-то в его взгляде, дерзком и пронзительном, заставило Риту невольно выпрямить спину.

Второй был чуть ниже ростом, но не менее спортивного вида. Светлые волосы, спокойное, открытое лицо и умные серые глаза, которые сейчас с вежливым любопытством изучали новые лица. Он держался уверенно, но без тени той вызывающей дерзости, что исходила от его друга.

– Класс, это ваши новые одноклассники, — торжественно провозгласил директор. — Денис и Александр. Они перевелись к нам из столичного лицея. Прошу любить и жаловать.

Денис, тот самый темноволосый, шагнул вперед.

– Можно просто Дэн, — сказал он громко и отчетливо, и его голос, с легкой хрипотцой, прокатился по классу. — Любить не обязательно, а вот жаловать — смотря за что. Надеюсь, у вас тут нескучно.

Несколько девочек на передних партах хихикнули. Рита мысленно застонала. Еще один самовлюбленный павлин. Капитан баскетбольной команды, как же. Весь набор клише.

– А я Саша, — спокойнее добавил второй. — Рад буду со всеми познакомиться.

Учительница, которая вела сейчас алгебру, оглядела класс в поисках свободных мест. Как по заказу, два пустых стула были аккурат на их ряду. Один — рядом с Ритой. Другой — рядом с Юлей. Судьба-злодейка, или просто неудачное стечение обстоятельств.

– Так, Денис, садитесь вот сюда, к Рите, — махнула рукой учительница. — А вы, Александр, рядом с Юлей.

Денис с той же ленивой грацией направился к их парте. Проходя мимо, он бросил на Риту быстрый оценивающий взгляд и снова усмехнулся. Сев рядом, он развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и демонстративно громко выдохнул, словно проделал титаническую работу.

– Рита, значит, — протянул он, не глядя на нее, а продолжая рассматривать класс. — Суровое имя. Надеюсь, ты не такая же.

Рита даже не повернула головы.

– Надежды юношей питают, — отрезала она, глядя в тетрадь.

Он хмыкнул, и она почувствовала его взгляд на своем профиле.

– Ого, а ты с колючками. Люблю таких. С ними интереснее.

– А я не люблю болтунов на уроках. С ними скучно.

– Зато нескучно после, — подмигнул он, наконец удостоив ее полноценного взгляда. Его глаза оказались неожиданно светлыми, орехового цвета. И — Рита отметила это почти автоматически — черными. Ни намека на розовый.

Рядом Юля и Саша, кажется, нашли общий язык гораздо быстрее.

– Привет, я Юля, — весело сказала она.

– Саша. Очень приятно, — улыбнулся он. — У вас всегда так... шумно?

– О, это ты еще не видел, что тут было вчера, — рассмеялась Юля. — Вчера у нас был день откровений. Глаза меняли цвет.

Саша удивленно поднял брови. Его глаза, как и у его друга, были черными.

– Звучит интригующе.

– Расскажу на перемене.

Урок алгебры превратился для Риты в пытку. Денис не замолкал ни на секунду. Он не то чтобы мешал ей, но постоянно комментировал все, что говорила учительница, отпускал саркастичные замечания и пытался втянуть ее в разговор.

– «Найдите неизвестное», — передразнил он учительницу шепотом. — Классика. Всю жизнь ищем что-то неизвестное. Любовь, смысл жизни, вторые носки...

– Может, ты попробуешь поискать решение уравнения? — ледяным тоном предложила Рита, не отрываясь от тетради.

– Зачем? Оно известное, в конце учебника есть. А вот ты — неизвестное. И в конце учебника тебя нет. Придется исследовать эмпирическим путем.

Рита сжала ручку так, что побелели костяшки. Этот парень был не просто наглым, он был невыносимо, запредельно наглым. И что самое ужасное — что-то в его язвительных шутках цепляло. Он не был похож на тех туповатых качков, которые пытались подкатить к ней раньше. В его словах сквозил острый ум и наблюдательность. Он не пытался сделать ей комплимент, он ее дразнил, провоцировал, играл с ней. И это бесило еще больше.

Когда прозвенел спасительный звонок, Рита с облегчением выдохнула.

– Ну что, пошли исследовать местные джунгли? — Денис вскочил со стула. — Покажешь, где тут можно раздобыть съедобный кофе?

– Поищи сам. Эмпирическим путем, — бросила Рита, собирая вещи.

– Эй, Рит, подожди! — крикнула Юля, которая уже весело болтала с Сашей. — Пойдемте вместе в столовую! Саша тоже не знает, где это.

Рите ничего не оставалось, как остановиться и подождать их. Денис подошел и встал рядом с ней, слишком близко.

– Видишь, судьба сводит нас вместе, — промурлыкал он.

– Вижу, у судьбы плохое чувство юмора, — проворчала она.

Они вышли в коридор, и тут же оказались в центре внимания. Особенно женского. Кристина, стоявшая неподалеку, буквально впилась взглядом в Дениса. Рита видела, как в ее глазах загорелся хищный огонь собственницы. Новый, самый крутой парень в школе. Он должен быть ее. Кристина мгновенно расправила плечи, приняла самую выгодную позу и, покачивая бедрами, направилась прямо к ним.

– Привет, — пропела она, обращаясь исключительно к Денису и полностью игнорируя остальных. — Я Кристина. Местная, так сказать, достопримечательность. Если что-то понадобится — обращайся.

Денис окинул ее ленивым взглядом с головы до ног, задержался на ее черных глазах, и на его губах снова появилась та самая язвительная усмешка.

– Спасибо, Кристина, — сказал он. — Но, боюсь, я не большой любитель достопримечательностей. Предпочитаю непроторенные тропы.

Он демонстративно повернулся к Рите.

– Ну что, Колючка, ведешь? А то мой желудок уже готов объявить забастовку.

Кристина застыла на месте. Ее лицо, на мгновение ставшее медово-сладким, снова окаменело. Отказ. Публичный. Да еще и в пользу этой серой мыши Риты. Ярость и унижение захлестнули ее.

Рита, видя выражение лица Кристины, почувствовала укол злорадного удовлетворения. Не сдержав легкой ухмылки, она развернулась и пошла в сторону столовой.

– Идем, пока твои внутренности не устроили революцию.

Вся компания — Рита, Юля, Денис и Саша — двинулась следом.

Столовая гудела. Они взяли подносы с едой и нашли свободный столик в углу.

– Итак, — начал Саша, обращаясь к Юле, — что за история с глазами?

Юля с энтузиазмом принялась рассказывать о вчерашнем эксперименте.

– ...и вот, у половины класса теперь глаза розовые, а у нас, — она обвела взглядом их компанию, — у всех черные. Мы — клуб неверующих в амуров.

– Забавно, — протянул Денис, ковыряя вилкой салат. — То есть, если я правильно понял, во всей этой школе только половина населения способна на чувства? Какая-то тотальная эмоциональная инвалидность.

– Я бы сказала, это тотальная глупость, — вставила Рита. — Привязывать такое сложное понятие, как любовь, к примитивной биохимической реакции, которую можно измерить цветом. Бред.

– А ты, я смотрю, философ, — Денис с интересом посмотрел на нее. — Не веришь в любовь? Совсем?

– Я верю в партнерство, в уважение, в общие цели. А во всю эту романтическую чепуху с бабочками в животе и потерей головы — нет. Это для героинь дешевых романов.

– А ты не думала, что одно не исключает другого? — он подался вперед, и его взгляд стал серьезным. — Можно терять голову, но при этом уважать партнера. И бабочки в животе — это не так уж и плохо. Приятное щекотание.

– Это просто повышенное выделение кортизола на фоне стресса, — отрезала Рита. — Биохимия, и ничего больше.

Денис рассмеялся. Громко, заразительно.

– Боже, ты просто находка! Циник в юбке. Мне это нравится. Тебя будет очень интересно переубеждать.

– Попробуй, — бросила она вызов, и в ее черных глазах сверкнул азартный огонек.

Их перепалку прервал тихий всхлип. Все обернулись. Недалеко от их столика Кристина и ее свита снова окружили Таню. Одна из подружек Кристины «случайно» толкнула ее, и Таня, не удержав равновесие, выронила поднос. Стакан с компотом опрокинулся прямо на ее блузку, оставляя огромное липкое пятно.

– Ой, какая неуклюжая! — фальшиво ахнула Кристина. — Танюш, ты бы смотрела под ноги. Хотя о чем я... такие, как ты, всегда смотрят только в пол.

Вокруг раздались смешки. Таня стояла посреди всего этого, маленькая, униженная, с дрожащими губами, готовая расплакаться.

Рита уже подорвалась с места, но Денис ее опередил. Он не рванул с места, а поднялся медленно, с той же ленивой грацией, и направился к ним.

– Какие страсти, — протянул он, останавливаясь рядом с Кристиной. Он не смотрел на Таню, его взгляд был прикован к «королеве школы». — Кристина, я, кажется, понял твою проблему.

Кристина, увидев его, тут же сменила выражение лица на заинтересованное.

– И какую же? — кокетливо спросила она.

– Ты слишком много на себя берешь. Роль главной стервы школы — она такая изматывающая. Постоянно нужно держать марку, искать жертву, самоутверждаться. Это же огромный стресс.

Он говорил спокойно, почти дружелюбно, но каждое его слово било точно в цель. Смешки вокруг стихли.

– Ты посмотри на себя, — он обвел ее взглядом. — Напряжена, как струна. И все ради чего? Чтобы доказать свое превосходство вот этой девочке? — он мимолетно кивнул на Таню. — Не слишком ли мелкая цель для такой «достопримечательности», как ты?

Кристина открыла рот, но не нашла, что ответить. Он выставил ее не злой и могущественной, а жалкой и закомплексованной.

– Знаешь, что я думаю? — продолжил Денис, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Тебе просто скучно. Найди себе хобби поинтереснее, чем травля слабых. Запишись на бокс, например. Или на курсы кройки и шитья. Будешь шить платья для кукол. Вымещать на них свою агрессию. Экологично и безопасно для окружающих.

Он закончил свою тираду, подмигнул ошарашенной Кристине и, повернувшись к Тане, протянул ей руку.

– Идем, — сказал он уже совсем другим, мягким тоном. — Они не стоят твоих слез.

Таня, все еще не веря своим глазам, несмело взяла его за руку. Денис повел ее к их столику. Рита, Юля и Саша смотрели на все это с открытыми ртами.

– Садись с нами, — Юля тут же подвинулась, освобождая место между собой и Сашей. — Не обращай на них внимания.

Рита смотрела на Дениса. Он сел на свое место, как ни в чем не бывало, и снова принялся за салат. Он не издевался над слабыми. Это было правдой. Он не стал рыцарем в сияющих доспехах, не кричал на Кристину, не угрожал ей. Он просто обезоружил ее. Уничтожил ее авторитет с помощью ее же главного оружия — слов. И это было... элегантно.

Рита поймала себя на том, что смотрит на него с невольным уважением. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли.

Остаток дня прошел относительно спокойно. Кристина больше не лезла ни к кому. Она была слишком занята, прожигая взглядом спину Дениса. Но теперь в ее взгляде к желанию обладать примешивалась откровенная ненависть, направленная на Риту и всю их новоиспеченную компанию.

После уроков они вышли из школы все вместе. Таня, впервые за долгое время, не бежала домой, опустив голову, а шла рядом с Юлей и Сашей, что-то оживленно обсуждая.

Денис поравнялся с Ритой, которая шла чуть в стороне.

– Ну что, Колючка, не так уж у нас и скучно, как видишь.

– День только начался, — уклончиво ответила она, но не смогла сдержать легкой улыбки.

– Это был намек на продолжение? — тут же ухватился он. — Может, сходим куда-нибудь? В кино? Или можем просто посидеть в парке и поспорить о биохимии любви.

– Я подумаю, — бросила она, чувствуя, как к щекам приливает краска. Черт. Этого еще не хватало.

– Я буду расценивать это как «да», — рассмеялся он.

Они подошли к перекрестку, где их пути расходились.

– Кстати, — вдруг сказала Юля, обращаясь к Кристине, которая проходила мимо них с гордо поднятой головой. — Кристин, а что у тебя с глазами?

Все посмотрели на Кристину. И замерли.

Ее глаза, еще утром бывшие черными, теперь сияли ярким, почти лихорадочным розовым цветом.

Кристина, поймав на себе их взгляды, дотронулась до своего лица, а потом достала телефон и включила фронтальную камеру. Увидев свое отражение, она расплылась в торжествующей улыбке. Она посмотрела прямо на Дениса.

– Видимо, этот ваш эксперимент все-таки работает, — протянула она, не сводя с него влюбленного взгляда. — Просто для настоящих чувств нужно время. И достойный объект.

Денис посмотрел на нее, потом на Риту, и на его лице отразилось что-то похожее на досаду.

– Бывает, — коротко бросил он и, повернувшись к своей компании, сказал: — Ладно, нам пора на тренировку. Рит, я тебе напишу.

Он и Саша помахали всем и свернули за угол.

Кристина, бросив на Риту еще один победный взгляд, удалилась в противоположном направлении.

– Вот это поворот, — присвистнула Юля. — Влюбилась за один день. Скоростная какая.

– Она не влюбилась, — тихо сказала Рита, глядя ей вслед. — Она просто выбрала себе новую цель. Это не любовь, это охота.

Они попрощались с Таней и пошли в сторону своего дома. Рита молчала всю дорогу, погруженная в свои мысли. Этот Денис... он раздражал, бесил, выводил из себя. Но он был умным, остроумным и, как оказалось, способным заступиться за слабого, причем сделать это изящно. И эта его фраза «тебя будет очень интересно переубеждать» застряла у нее в голове.

Она чувствовала странное, непривычное волнение. Словно внутри что-то сдвинулось с привычного места. «Кортизол, — сказала она себе. — Просто стресс от нового знакомства».

Дома она бросила сумку на пол и подошла к зеркалу в прихожей. Ей просто нужно было убедиться. Убедиться, что все на своих местах. Что ее мир по-прежнему подчиняется законам логики, а не дурацким экспериментам.

Она всмотрелась в свое отражение.

Черные глаза. Глубокие, как она и ожидала. Никаких сюрпризов.

Она уже собиралась отвернуться, но что-то заставило ее задержаться. Она наклонилась ближе, почти касаясь носом зеркальной поверхности. В самой глубине темной радужки, вокруг зрачка, пролегла тончайшая, едва заметная линия. Почти невидимая нить другого цвета. Не розовая. Нет, не такая явная. Скорее, цвета утренней зари. Легкий, почти призрачный оттенок, который можно было заметить, только если очень-очень сильно приглядеться.

Рита резко отшатнулась от зеркала. Потерла глаза. Снова посмотрела.

Ничего. Снова просто черные, как смоль, глаза.

«Показалось, — твердо решила она. — Просто игра света. Глупости все это».

Она развернулась и пошла в свою комнату. Но избавиться от этого образа уже не могла. Образа тонкой, едва заметной линии цвета рассвета, нарушившей идеальную черноту ее независимого мира. И от навязчивой мысли, что этот неожиданный оттенок появился там именно сегодня.