Мир альф и омег

Рынок омег пах сыростью, дешёвым табаком и концентрированным страхом. Здесь, в трущобах Сеула, человеческая жизнь стоила меньше, чем пачка дорогих сигарет, а права и свободы были лишь сказками, которые матери шептали своим детям перед тем, как реальность вырывала их из тёплых постелей.

Чонгуку было всего четырнадцать. В его возрасте другие дети ещё спорили из-за видеоигр или выбирали, в какой кружок записаться после школы. Но Чонгук стоял на деревянном помосте, обхватив себя тонкими руками, и старался не дышать слишком глубоко. На его шее уже красовался тяжёлый кожаный ошейник — символ того, что он больше не принадлежит себе.

Отец стоял рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его глаза блестели лихорадочным блеском игрока, который надеется сорвать куш. Ему было плевать, что по закону омег нельзя выставлять на торги до восемнадцати. Деньги были нужны сейчас, а поддельные документы в этом районе стоили сущие копейки.

– Стой смирно, – прошипел отец, больно сжав плечо мальчика. – Если будешь хныкать, никто тебя не купит, и тогда нам обоим конец.

Чонгук лишь плотнее сжал губы. Он не мог ответить. Правила этого места были суровы: омега не имеет права голоса, пока его новый хозяин не позволит ему заговорить. Тишина была его единственным убежищем, единственным способом сохранить хоть каплю достоинства в этом аду.

Толпа внизу бурлила. Альфы разных мастей — от мелких воришек до зажиточных торговцев — оглядывали «товар» сальными взглядами. Чонгук чувствовал себя куском мяса на витрине. Его нежная кожа, ещё не знавшая грубости, и большие, полные слёз глаза привлекали внимание, но цена, которую заломил отец, отпугивала многих.

Внезапно шум начал стихать. Словно холодный ветер пронёсся по площади, заставляя людей расступаться и склонять головы. Чонгук почувствовал, как воздух вокруг стал тяжёлым, пропитанным ароматом горького шоколада и ледяного металла. Это был запах власти. Запах опасности.

К помосту подошёл человек, чей вид заставлял сердца окружающих замирать. Ким Тэхён. Самый жестокий альфа в городе, человек, о чьей беспощадности ходили легенды. Его длинное чёрное пальто развевалось на ветру, а взгляд тёмных глаз, казалось, прожигал насквозь.

Тэхён остановился прямо перед Чонгуком. Он не смотрел на отца, не смотрел на распорядителя торгов. Его внимание было приковано к хрупкой фигуре мальчика, который дрожал так сильно, что это было заметно даже под слоями старой одежды.

– Сколько? – Голос Тэхёна прозвучал как удар хлыста.

Отец Чонгука сглотнул, его самоуверенность мгновенно испарилась.

– Десять... десять миллионов вон, господин Ким, – пролепетал он, заикаясь.

Тэхён усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. Он медленно поднялся на помост, и Чонгук невольно отшатнулся, упираясь спиной в столб. Альфа подошёл вплотную, сокращая расстояние до минимума. От него пахло смертью и абсолютным превосходством.

Тэхён протянул руку в кожаной перчатке и грубо схватил Чонгука за подбородок, заставляя поднять голову. Мальчик зажмурился, ожидая удара, но вместо этого почувствовал, как большой палец альфы медленно проводит по его нижней губе.

– Слишком чистый для этого места, – произнёс Тэхён, обращаясь скорее к самому себе. – И слишком напуганный.

Он перевёл взгляд на отца Чонгука. В глазах Кима вспыхнуло нечто такое, от чего мужчина побледнел и едва не упал с помоста.

– Я дам тебе двадцать миллионов, – холодно сказал Тэхён. – Но с одним условием. Ты исчезнешь из этого города сегодня же. Если я увижу тебя снова, твоя жизнь не будет стоить и ломаной монеты.

Отец закивал так часто, что едва не вывихнул шею.

– Да, конечно! Благодарю вас, господин Ким! Спасибо!

Тэхён не удостоил его ответом. Он снова повернулся к Чонгуку, который смотрел на него огромными, полными ужаса глазами. Мальчик не знал, что хуже: остаться с отцом, который продал его, или попасть в руки человека, которого боялся весь мир.

– Ты мой, – негромко сказал Тэхён, и в его голосе проскользнула собственническая нотка. – Пойдём.

Он не взял его за руку. Он просто развернулся и пошёл прочь, уверенный, что омега последует за ним. И Чонгук пошёл. У него не было выбора. Его ноги подкашивались, но он послушно семенил вслед за широкой спиной альфы, чувствуя на себе завистливые и сочувствующие взгляды толпы.

Черный лимузин ждал их у самого выхода с рынка. Охранники в строгих костюмах почтительно распахнули дверь. Тэхён сел внутрь, жестом приказав Чонгуку следовать за ним. Мальчик забрался на кожаное сиденье, стараясь занять как можно меньше места.

В машине царила тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора. Тэхён достал серебряный портсигар, закурил и откинулся на спинку сиденья, наблюдая за своим приобретением сквозь пелену дыма.

– Как тебя зовут? – спросил он после долгой паузы.

Чонгук открыл рот, но тут же вспомнил о правиле. Он испуганно посмотрел на Тэхёна, прижимая ладонь к шее, где кожаный ошейник натирал кожу.

Тэхён нахмурился, а затем, словно вспомнив о варварских обычаях рынка, коротко кивнул.

– Говори. Я разрешаю.

– Чон... Чон Чонгук, – прошептал мальчик. Его голос сорвался, превратившись в едва слышный всхлип.

– Чонгук, – повторил Тэхён, пробуя имя на вкус. – Ты знаешь, кто я?

– Да, господин Ким.

– И ты боишься меня?

Чонгук опустил голову, его плечи мелко задрожали.

– Все боятся, – честно ответил он, не смея поднять глаз.

Тэхён издал короткий, сухой смешок. Он протянул руку и коснулся волос мальчика, заставив того вздрогнуть.

– Умный мальчик. Страх — это полезное чувство. Оно помогает выжить. Но в моём доме тебе придётся научиться не только бояться, но и подчиняться. Каждому моему слову. Каждому взгляду. Ты понял?

– Да, господин Ким, – прошептал Чонгук, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза.

– И не плачь, – голос Тэхёна стал жёстким. – Я не терплю слабости. Если будешь распускать нюни, я найду способ сделать твою жизнь ещё более невыносимой.

Чонгук судорожно вздохнул и вытер слезу рукавом. Он понял: его прежняя жизнь закончилась. Теперь он был лишь тенью в мире Ким Тэхёна, игрушкой в руках человека, который не знал жалости.

Машина въехала на территорию огромного поместья, окружённого высоким забором с колючей проволокой. Мрачный особняк из серого камня выглядел как крепость. Здесь всё дышало холодом и строгостью.

Когда они вошли внутрь, Тэхён передал своё пальто подошедшему слуге и повернулся к Чонгуку.

– Твоя комната на третьем этаже. Слуги покажут дорогу. Приведи себя в порядок. Вечером ты должен быть в моём кабинете.

Чонгук кивнул, не смея поднять глаз. Он чувствовал себя маленьким зверьком, попавшим в золотую клетку к самому опасному хищнику.

– И ещё, Чонгук, – Тэхён остановился на первой ступени лестницы и обернулся. – В этом доме есть только одно правило: моё слово — закон. Нарушишь его — и ты узнаешь, почему меня называют монстром.

С этими словами он ушёл, оставив Чонгука стоять в огромном, пустом холле. Мальчик смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него что-то окончательно надломилось. Он был нежным и добрым, он любил рисовать и смотреть на звезды, но теперь всё это не имело значения. Теперь он принадлежал Ким Тэхёну.

Вечер наступил слишком быстро. Чонгука помыли, переодели в мягкую шелковую одежду, которая казалась ему слишком дорогой, и проводили к дверям кабинета. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Он осторожно постучал.

– Войди, – послышалось из-за двери.

Чонгук толкнул тяжёлую дубовую створку и замер на пороге. Кабинет Тэхёна был заставлен книжными шкафами, а в центре стоял массивный стол, за которым сидел альфа. В комнате горел лишь камин и настольная лампа, отбрасывая длинные, пугающие тени.

– Подойди ближе, – приказал Тэхён, не отрываясь от каких-то бумаг.

Чонгук на негнущихся ногах подошёл к столу.

– Ближе.

Мальчик сделал ещё несколько шагов, пока не оказался почти вплотную к альфе. Тэхён наконец поднял голову. Его взгляд медленно скользнул по фигуре омеги, задерживаясь на тонкой шее, где всё ещё красовался тот самый ошейник.

– Сними это, – Тэхён указал на кожу. – В моём доме тебе не нужны чужие метки.

Чонгук дрожащими пальцами попытался расстегнуть пряжку, но она не поддавалась. Страх сковывал движения, пальцы не слушались.

– Я... я не могу, господин, – прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Тэхён раздражённо вздохнул и резко поднялся. Он подошёл к Чонгуку, заставляя того втянуть голову в плечи.

– Стой спокойно, – прорычал он.

Его большие, сильные руки коснулись шеи мальчика. Чонгук замер, боясь даже моргнуть. Он чувствовал жар, исходящий от тела альфы, и его тяжёлое дыхание. Тэхён ловко расстегнул замок и отбросил ошейник в сторону. Тот с глухим стуком упал на ковёр.

– Так лучше, – произнёс Тэхён. Он не убрал рук, его пальцы продолжали медленно поглаживать покрасневшую кожу на шее Чонгука. – Ты такой хрупкий. Кажется, если я сожму чуть сильнее, ты просто сломаешься.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ Чонгука прежде, чем он успел подумать.

– Пожалуйста, что? – Тэхён прищурился. – Просишь пощады? Или просишь сломать тебя?

– Пожалуйста, не делайте мне больно, – Чонгук поднял на него свои полные слёз глаза. – Я буду делать всё, что вы скажете. Только не бейте меня.

Тэхён на мгновение замер. В его глазах что-то промелькнуло — какая-то странная, тёмная эмоция, которую Чонгук не смог распознать. Альфа резко отстранился, возвращаясь к своему обычному холодному состоянию.

– Боль — это лучший учитель, Чонгук. Но если ты будешь послушным, возможно, я буду использовать другие методы воспитания. А теперь иди к себе. Мне нужно работать.

Чонгук, не веря своему счастью, поклонился и попятился к двери.

– Чонгук, – окликнул его Тэхён, когда тот уже взялся за ручку.

– Да, господин Ким?

– С завтрашнего дня ты начнёшь учиться. У тебя будут учителя по этикету, языкам и музыке. Я не потерплю в своём доме необразованную игрушку.

– Да, господин. Спасибо.

Когда дверь за омегой закрылась, Тэхён откинулся в кресле и прикрыл глаза. Этот мальчик был не похож на тех, кого он встречал раньше. В нём была какая-то первозданная чистота, которая одновременно раздражала и притягивала. Тэхён знал, что мир жесток, и он сам был воплощением этой жестокости. Но глядя на Чонгука, он впервые за долгое время почувствовал нечто, похожее на любопытство.

Он хотел увидеть, как эта чистота будет медленно исчезать под его влиянием. Или, возможно, он хотел защитить её от всего остального мира, оставив право разрушать её только за собой.

Чонгук же, оказавшись в своей комнате, прижался спиной к двери и сполз на пол. Он обхватил колени руками и тихо заплакал. Его жизнь превратилась в кошмар, но в этом кошмаре был человек, чей голос заставлял его дрожать, а прикосновения вызывали странный холод в животе.

Он ещё не знал, что Ким Тэхён не умеет любить. Он умел только владеть. И теперь Чонгук стал его самой ценной и самой хрупкой собственностью.

Дни в поместье потекли однообразно и строго. Чонгук просыпался на рассвете, занимался с учителями, которые не прощали ни малейшей ошибки, и проводил вечера в ожидании вызова в кабинет Тэхёна. Альфа редко разговаривал с ним, но его присутствие ощущалось повсюду. Каждый его взгляд был как приказ, каждое слово — как закон.

Чонгук старался быть идеальным. Он учил языки, играл на фортепиано, пока пальцы не начинали болеть, и учился ходить так, чтобы не издавать ни звука. Он надеялся, что если он будет достаточно хорошим, Тэхён не станет его наказывать.

Но однажды всё изменилось.

Чонгук сидел в библиотеке, пытаясь перевести сложный текст с французского. Он так увлёкся, что не заметил, как в комнату вошёл Тэхён. Альфа молча наблюдал за ним несколько минут, а затем подошёл сзади и заглянул в тетрадь.

– Ты сделал ошибку в третьем предложении, – холодно произнёс он.

Чонгук подпрыгнул от неожиданности, перо выпало из его рук, оставив жирную кляксу на бумаге.

– О боже... господин Ким, простите! Я сейчас всё исправлю! – Он в панике потянулся за салфеткой, но Тэхён перехватил его руку.

– Я сказал, что не терплю ошибок, Чонгук.

Хватка альфы была стальной. Чонгук почувствовал, как страх снова парализует его.

– Я... я случайно...

– Случайности — это оправдание для слабых, – Тэхён рывком поднял его со стула и прижал к столу. – Ты был слишком расслаблен сегодня. Возможно, мне стоит напомнить тебе, где твоё место.

Он наклонился к самому уху мальчика, обжигая кожу горячим дыханием.

– Ты ведь помнишь, что я обещал сделать, если ты будешь плохо стараться?

Чонгук задрожал, из его глаз брызнули слёзы.

– Пожалуйста, господин... я буду стараться лучше...

– Тише, – Тэхён мягко, почти нежно провел ладонью по его волосам, но в его глазах блеснула опасная искра. – Ты ведь хочешь, чтобы я был тобой доволен, правда?

– Да... очень хочу.

– Тогда докажи это.

Тэхён отпустил его руку и отошёл на шаг, пристально наблюдая за реакцией омеги. Чонгук стоял, опустив голову, его сердце бешено колотилось. Он понимал, что сейчас решается его судьба. В этом доме, в этом мире, у него не было ничего, кроме этого жестокого человека, который купил его на рынке.

– Я сделаю всё, что вы прикажете, – прошептал Чонгук, поднимая взгляд. В его глазах всё ещё стояли слёзы, но в них появилось нечто новое — покорность, смешанная с отчаянным желанием угодить.

Тэхён усмехнулся. Эта игра начинала ему нравиться. Он знал, что впереди ещё много дней и ночей, когда он будет ломать и перекраивать этого мальчика под себя. И он не собирался останавливаться, пока Чон Чонгук не станет его идеальным отражением — тихим, послушным и полностью принадлежащим только ему.

– Хорошо, – сказал Тэхён, разворачиваясь к выходу. – Завтра мы проверим твою преданность. А сейчас — возвращайся к занятиям. И не делай больше ошибок.

Чонгук смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него растёт странное, пугающее чувство. Он боялся Тэхёна, он ненавидел его за жестокость, но в то же время он не мог оторвать от него взгляда. В этом мире, где его продали как вещь, Тэхён был единственным, кто давал ему хоть какой-то смысл существования. Даже если этот смысл заключался в боли и подчинении.

Шёпот на краю бездны становился всё громче, и Чонгук понимал: рано или поздно ему придётся сделать шаг в эту бездну. И Ким Тэхён будет тем, кто подтолкнёт его или, возможно, поймает в самый последний момент. Но какой ценой — этого мальчик ещё не знал.