Тень Хинаты

Дождь в Токио всегда казался Гарри чем-то очищающим. Он смывал пыль с мостовых, приглушал неоновые огни и напоминал о том дне, когда Дурсли, окончательно устав от «ненормального» племянника во время своей деловой поездки, просто оставили его на вокзале Синдзюку. Маленький мальчик с растрепанными черными волосами и шрамом в виде молнии на лбу — шрамом, который родители считали лишь досадной отметиной, в то время как лоб его брата Годрика украшал V-образный знак «героя» — тогда не знал, что это станет его спасением.

Семья Урашима нашла его, голодного и замерзшего. Харука Урашима, владелица гостиницы, увидела в глазах ребенка не «обузу», а тихую решимость. Так Гарри Поттер стал Гарри Урашимой. Он вырос среди криков Кэйтаро, бесконечных тренировок и хаоса общежития Хината. И именно здесь, среди запаха старого дерева и горячих источников, он нашел ту, кто видела его настоящего.

В тренировочном зале стояла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель по крыше. Гарри медленно выдохнул, сжимая в руках боккэн. Напротив него стояла Мотока Аояма. Ее длинные черные волосы были стянуты в хвост, а глаза горели той же страстью к мечу, что и у него.

– Твоя стойка стала тверже, Гарри-сан, – произнесла Мотока, не сводя с него глаз. – Но ты все еще слишком много думаешь о прошлом.

– Прошлое умеет напоминать о себе, Мотока, – ответил он, делая выпад.

Дерево ударилось о дерево. Мотока легко парировала удар, ее движения были текучими, как вода.

– Ты говоришь о тех письмах? – Она сделала шаг в сторону, сокращая дистанцию. – Которые приходят из Англии?

– Они хотят, чтобы я вернулся, – Гарри усмехнулся, и в этой усмешке не было радости. – Годрик, «Мальчик-Который-Выжил», ввязался в очередную историю, и теперь его «великий дар» не справляется. Родители вдруг вспомнили, что у них был второй сын.

– Ты не их инструмент, – отрезала Мотока. Она резко сблизилась, и их мечи скрестились, заставив обоих замереть в сантиметрах друг от друга. – Ты — мастер школы Синмэй-рю. Ты — часть моей жизни.

Гарри посмотрел в ее серьезные, честные глаза. В Хината-су его любили не за шрам и не за пророчества. Его любили за то, что он готовил лучший чай, когда Харука уставала, за то, что он помогал Кэйтаро с учебой, и за то, что он был единственным, кто мог выстоять против Мотоки в спарринге.

– Я никуда не уйду, – прошептал он.

Их губы встретились в коротком, но обещающем поцелуе. В этот момент барьер вокруг Хината-су дрогнул. Гарри почувствовал это — чужеродная, высокомерная магия, пахнущая озоном и старой Англией.

– Они здесь, – констатировал он, отстраняясь.

В холле общежития было шумно. Нару, вооруженная своей знаменитой сковородкой, преграждала путь трем людям в странных, вычурных мантиях.

Джеймс Поттер выглядел почти так же, как Гарри, но его лицо было тронуто печатью самодовольства, которое не стерли годы. Лили стояла рядом, тревожно заламывая руки. А между ними возвышался Годрик — юноша с золотистыми волосами, чья мантия была расшита золотыми нитями. Он оглядывал обшарпанные стены Хината-су с нескрываемым отвращением.

– Где он? – Голос Джеймса гремел. – Нам сказали, что наш сын живет в этом... заведении.

– Гарри занят, – холодно ответила Нару. – И если вы не клиенты, убирайтесь, пока я не вызвала полицию. Или не применила физическую силу.

– Ты не понимаешь, девочка, – Годрик сделал шаг вперед, вынимая палочку. – Мы пришли за моим братом. У него есть долг перед семьей Поттеров. Ему выпала честь помочь мне в финальной битве с Темным Лордом. Его магия... ну, она должна послужить высшему благу.

– Твое «высшее благо» пахнет дерьмом, Годрик, – раздался спокойный голос с лестницы.

Гарри спускался медленно. На нем было простое кимоно для тренировок, а за поясом заткнут меч. Мотока следовала за ним, как тень, ее рука лежала на рукояти Шинигами-гари.

Лили охнула, прижимая ладонь к губам.

– Гарри? Боже, ты так вырос...

– Миссис Поттер, – Гарри кивнул ей, подчеркнуто официально. – Мистер Поттер. И ты, Годрик. Зачем вы проделали такой долгий путь? Дурсли не сказали вам, что выбросили меня десять лет назад?

– Это была досадная ошибка! – воскликнул Джеймс. – Мы думали, ты в безопасности. Но сейчас Англия в опасности! Годрику нужен якорь, кто-то одной крови, чтобы провести ритуал усиления. Ты должен вернуться домой.

– Домой? – Гарри рассмеялся, и этот смех заставил магов вздрогнуть. – Мой дом здесь. Моя семья — это люди, которые кормили меня, когда я голодал, и учили меня, когда вы забыли о моем существовании.

– Послушай, мелкий, – Годрик сузил глаза. – Я — национальный герой. Весь мир крутится вокруг меня. Ты просто запасной вариант, который должен исполнить свою роль. Не заставляй меня применять силу.

Мотока мгновенно оказалась впереди Гарри, ее меч наполовину покинул ножны. Воздух в комнате похолодел.

– Если ты направишь эту палку на него еще раз, – прошипела она, – я отсеку тебе руку быстрее, чем ты успеешь произнести заклинание.

– Мотока, не надо, – Гарри положил руку ей на плечо. – Они не стоят твоей стали.

Он повернулся к родителям.

– Я не вернусь. У меня нет магии, которую вы могли бы использовать — я направил все свои силы в искусство меча и внутреннюю энергию Ки. Для вашего мира я «сквиб». Уходите.

– Ты лжешь! – закричал Годрик, взмахивая палочкой. – Экспеллиармус!

Гарри даже не шелохнулся. Он просто сместился на дюйм, и красный луч пролетел мимо, разбив вазу за его спиной. В следующее мгновение Гарри оказался перед братом. Его движение было не магическим — это была чистая скорость, отточенная годами тренировок под присмотром Мотоки и дедушки Урашимы.

Удар ладонью в грудь отбросил Годрика к дверям.

– Убирайтесь, – повторил Гарри. – Иначе я позволю своей невесте разобраться с вами по законам ее клана.

Поттеры, ошеломленные и уязвленные, были вынуждены отступить под суровым взглядом Нару и холодным блеском глаз Мотоки. Когда дверь за ними захлопнулась, в холле воцарилась тишина.

– Ты в порядке? – тихо спросила Мотока, убирая меч.

Гарри глубоко вздохнул и улыбнулся — впервые за этот вечер искренне.

– Да. Знаешь, я так долго ждал этого момента. Думал, будет больно. А оказалось... просто пусто. Они для меня — чужие люди.

Прошло несколько месяцев. Сакура в саду Хината-су расцвела, укрывая землю нежно-розовым ковром. Это был день их свадьбы — скромной, в кругу тех, кто действительно был дорог. Кэйтаро плакал от счастья, Нару пыталась его успокоить, а Харука довольно курила свою трубку, глядя на молодую пару.

Вечером, когда гости разошлись, а шум общежития стих, Гарри и Мотока остались одни в ее комнате. Воздух был наполнен ароматом благовоний и весенней ночи.

Мотока сидела на футоне, все еще в своем белом свадебном кимоно, выглядя необычайно хрупкой и в то же время величественной. Гарри сел напротив, глядя на женщину, которая стала его миром.

– Теперь ты официально Урашима Мотока, – тихо сказал он.

– Или ты — Аояма Гарри, – улыбнулась она, развязывая пояс оби. – Впрочем, это не важно. Важно лишь то, что мы здесь.

Она потянулась к нему, и ее пальцы коснулись его шрама на лбу.

– Этот знак больше не имеет власти над тобой. Он — просто память о том, что ты выжил, чтобы найти меня.

Гарри накрыл ее ладонь своей. Все тени прошлого — холодный чулан под лестницей, крики Годрика, равнодушные взгляды Лили и Джеймса — окончательно растаяли. Осталось только тепло ее кожи и мерное биение сердца.

Он мягко повалил ее на футон. Кимоно соскользнуло с ее плеч, открывая взору безупречную линию шеи и нежную кожу, под которой скрывалась сила мастера меча. Мотока выдохнула его имя, притягивая его ближе.

– Я люблю тебя, Гарри, – прошептала она, закрывая глаза.

– Я люблю тебя, Мотока.

В эту ночь в комнате, пропитанной запахом дерева и любви, не было места магии палочек и древним пророчествам. Была только истинная магия двух душ, нашедших друг друга вопреки всему миру. Гарри наконец-то был дома. И на этот раз — навсегда.