Гарри Ямада

Воздух в додзё был прохладным и неподвижным, пах деревом и едва уловимым ароматом пота от усердных тренировок. Тишину нарушал лишь мерный стук синаев да приглушенное дыхание двух бойцов. Гарри Ямада, одетый в темно-синюю форму для кэндо, сделал резкий выпад вперед. Его бамбуковый меч со свистом рассек воздух, нацеливаясь на голову противника.

Хоки Синононо, его партнерша и возлюбленная, с легкостью парировала удар. Ее движения были воплощением грации и силы, отточенные годами безжалостных тренировок. Она ответила серией быстрых, точных атак, заставляя Гарри перейти в глухую оборону. Их танец был знаком и привычен – вечное соревнование, в котором каждый стремился превзойти не только другого, но и самого себя.

– Слишком прямолинейно, Гарри, – голос Хоки был ровным, но в нем слышались нотки наставления. – Ты думаешь, а не чувствуешь. Твое тело знает, что делать. Доверься ему.

Гарри отступил на шаг, выравнивая дыхание. Зеленые глаза, так не похожие на азиатские черты его приемной семьи, внимательно следили за каждым движением девушки. Он знал, что она права. Годы, проведенные в чулане под лестницей, научили его думать, анализировать, выжидать. Инстинкты, которые должны были быть его второй натурой, приходилось пробуждать заново, вытаскивать из глубин памяти, где они были погребены под страхом и болью.

– Прости, – выдохнул он, снова принимая стойку. – Просто… день сегодня какой-то странный.

Он не успел договорить. Дверь додзё со скрипом отъехала в сторону, и на пороге появилась Тифую Оримура. Ее строгое лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций, но в ее присутствии всегда ощущалась аура непререкаемой власти.

– Ямада, Синононо, – ее голос был резок, как удар кнута. – Тренировка окончена. Ямада, тебя ожидают в конференц-зале номер три. Немедленно.

Гарри опустил синай, обмениваясь встревоженным взглядом с Хоки. Вызовы к старшей Оримуре никогда не сулили ничего хорошего. Обычно это означало либо очередную выходку Ичики, либо проблемы международного масштаба.

– А что случилось, Оримура-сэнсэй? – спросила Хоки, снимая защитный шлем-мэн. Ее длинные черные волосы рассыпались по плечам.

– К тебе посетители, Ямада, – ответила Тифую, и ее взгляд на мгновение смягчился, когда она посмотрела на Гарри. Это было почти незаметно, но он научился читать ее лучше, чем кто-либо, кроме, возможно, ее брата. – Из Великобритании. Они получили специальное разрешение от правительства.

Сердце Гарри пропустило удар. Великобритания. Это слово было для него синонимом боли, предательства и прошлого, которое он так старательно пытался похоронить.

– Я не хочу их видеть, – твердо сказал он. Голос не дрогнул.

– У тебя нет выбора, – отрезала Тифую. – Это официальный визит. Твоя приемная мать, Ямада-сэнсэй, уже там. И я настоятельно рекомендую тебе, Синононо, пойти с ним. Ему может понадобиться поддержка.

Последние слова были сказаны почти шепотом. Хоки решительно кивнула и взяла Гарри за руку. Ее ладонь была теплой и сильной.

– Я с тобой, – просто сказала она.

Этого было достаточно. Вместе они покинули додзё, направляясь навстречу призракам, от которых Гарри бежал всю свою сознательную жизнь.

---

Конференц-зал был залит холодным светом флуоресцентных ламп. За длинным столом из полированного дерева сидела Майя Ямада. Ее милое, обычно улыбчивое лицо было напряжено. Она нервно теребила край своего лабораторного халата.

Напротив нее расположились трое. Мужчина с растрепанными черными волосами и в очках, в котором Гарри с леденящим душу ужасом узнал Джеймса Поттера. Рядом с ним сидела женщина с огненно-рыжими волосами и заплаканными зелеными глазами – точной копией его собственных. Лили Поттер. А между ними, во главе стола, восседал старик с длинной седой бородой, в нелепой фиолетовой мантии, усыпанной звездами. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок смотрели на вошедшего Гарри с выражением, которое тот ненавидел больше всего на свете – смесью всезнания и отеческой жалости. Альбус Дамблдор.

Мир Гарри на мгновение качнулся. Он остановился на пороге, чувствуя, как рука Хоки сжимает его собственную еще крепче.

– Гарри! – воскликнула Лили, вскакивая на ноги. Ее голос дрожал. – О, Гарри, мальчик мой!

Она сделала шаг к нему, протягивая руки, но Гарри инстинктивно отступил назад, увлекая за собой Хоки. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на этих людей, как на чужаков. Потому что они и были чужаками.

– Прошу вас сесть, миссис Поттер, – его голос прозвучал ровно и холодно, как сталь. Он говорил по-японски, прекрасно зная, что Дамблдор, скорее всего, владеет этим языком или использует магию для перевода. – Мое имя – Гарри Ямада.

Лили замерла, и ее лицо исказилось от боли. Она медленно опустилась обратно на стул. Джеймс Поттер нахмурился, его взгляд стал жестким.

– Не говори так, сынок, – проговорил он властно. – Ты Гарри Поттер. Наш сын.

– Ваш сын умер, – отрезал Гарри, входя в комнату и садясь рядом с Майей. Хоки села по другую сторону от него, ее поза была напряженной, готовой к защите. – Я читал в новостях. Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», погиб в битве с каким-то темным магом. Мои соболезнования.

В комнате повисла тяжелая тишина. Слова Гарри, произнесенные без малейшего намека на сочувствие, ударили по Поттерам, как физический удар.

– Гарри, пожалуйста, – вмешался Дамблдор. Его голос был мягким и вкрадчивым, как шелест старых страниц. – Мы понимаем твою боль и твой гнев. Были совершены ужасные ошибки. Мы пришли, чтобы исправить их.

– Исправить? – Гарри позволил себе кривую усмешку. Он перевел взгляд на директора Хогвартса. – Вы опоздали, директор. Лет на пятнадцать. Или на всю жизнь, если быть точным.

Он повернулся к Майе и мягко коснулся ее руки. – Мама, ты в порядке?

Майя вздрогнула, но благодарно улыбнулась ему. – Да, милый. Все хорошо.

Слово «мама», произнесенное с такой нежностью, заставило Лили Поттер снова всхлипнуть.

– Мы знаем, что поступили с тобой ужасно, – заговорил Джеймс, стараясь держать себя в руках. – Оставить тебя у сестры Лили… это было решение, о котором мы жалеем каждый день. Но ты должен понять! Годрик был в опасности, на него охотились остатки последователей Волдеморта. Вся магическая Британия смотрела на него. Мы должны были защитить его, сосредоточить все наши силы…

– А я? – перебил его Гарри, и в его голосе впервые прорезался лед. – А я не нуждался в защите? Ребенок, который только что пережил нападение самого могущественного темного мага в истории? Вы просто выбросили меня, как ненужный мусор. Отдали людям, которые ненавидели все, что связано с вами.

Он посмотрел прямо в глаза Джеймсу. – Вы хоть раз проверили, как я там живу? Хоть раз за десять лет? Вам было интересно, почему я не отвечаю на письма из Хогвартса? Или вы просто списали меня со счетов, решив, что раз у вас есть «Мальчик-Который-Выжил», то второй, бракованный, вам больше не нужен?

– Это неправда! – воскликнула Лили. – Мы думали, ты в безопасности! Дамблдор уверял нас…

– Дамблдор, – Гарри медленно повернул голову к старику. – Великий манипулятор. Скажите, директор, это тоже было частью вашего «великого плана»? Отдать одного ребенка на растерзание родственникам-садистам, чтобы он вырос сломленным и зависимым, а второго превратить в высокомерного и заносчивого идиота, неспособного справиться с реальной угрозой? Отличная стратегия. Правда, со вторым пунктом у вас вышел прокол. Ваш чемпион мертв.

Дамблдор помрачнел. Блеск в его глазах потускнел. – Твоя горечь понятна, Гарри. Но сейчас не время для обвинений. Волдеморт вернулся. Он сильнее, чем когда-либо. Магический мир на грани войны. Нам нужна твоя помощь. Пророчество…

– К черту ваше пророчество! – рявкнул Гарри, и его голос эхом разнесся по комнате. Он ударил ладонью по столу. – К черту вашу войну, вашего Волдеморта и весь ваш магический мир! Какое отношение я имею ко всему этому? Вы сами создали этого монстра, сами с ним и разбирайтесь!

Он встал. – Я не понимаю, зачем вы здесь. Что вам от меня нужно? Еще один солдат для вашей войны? Еще одна пешка в вашей игре, директор? Боюсь, вы ошиблись адресом. У меня есть своя жизнь. Своя семья. Свое будущее.

Он взял Хоки за руку. Девушка тоже поднялась, глядя на пришельцев с нескрываемой враждебностью.

– Гарри, постой! – взмолилась Лили, и по ее щекам снова потекли слезы. – Мы твои родители! Мы любим тебя! Мы просто… мы потеряли Годрика. Мы не можем потерять и тебя. Пожалуйста, вернись домой. В Хогвартс, в Годрикову Впадину… Домой.

Гарри остановился и посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В его зеленых глазах на мгновение промелькнула тень того маленького, одинокого мальчика, который плакал в темноте своего чулана, мечтая, что однажды за ним придут родители. Но тень исчезла, уступив место холодной решимости взрослого мужчины.

– Домой? – переспросил он тихо. – Вы говорите о доме? Позвольте, я расскажу вам о своем «доме». Моим домом был чулан под лестницей, где я спал на старом матрасе и слушал, как пауки ползают по стенам. Моим домом была кухня, где я готовил для вашей драгоценной сестры, ее мужа-свиньи и их сына-тюленя, а сам получал объедки, если везло. Моим домом была школа, где меня избивали каждый день, потому что мой кузен настраивал против меня всех вокруг.

Он сделал паузу, давая словам впитаться. Лили закрыла лицо руками, ее плечи сотрясались от рыданий. Джеймс выглядел так, будто его ударили.

– А потом, – продолжил Гарри, и его голос стал еще тише и страшнее, – когда им надоело держать меня у себя, они взяли меня в «поездку». В Японию. И бросили меня на улице в незнакомом городе. Одного. Десятилетнего ребенка, который не знал ни слова по-японски. Вот что сделали со мной люди, которым вы меня доверили. Вот что сделали вы.

Он перевел дыхание. – Мой дом – здесь. – Он обвел взглядом комнату, его взгляд задержался на Майе, потом на Хоки. – Мой дом там, где меня нашли на улице, замерзшего и голодного. Где меня отогрели, накормили и приняли в семью, не спрашивая ничего взамен. Мой дом – это Академия IS, где я нашел друзей и цель в жизни. Мой дом – рядом с женщиной, которую я люблю.

Он посмотрел на Лили и Джеймса без всякого выражения. – Вы для меня чужие люди. Мистер и миссис Поттер. Я не знаю вас. И не хочу знать. Разговор окончен.

С этими словами он развернулся и пошел к двери.

– Ты не можешь просто так уйти! – взорвался Джеймс, вскакивая. В его руке откуда-то появилась волшебная палочка. – Ты Поттер! У тебя есть долг!

В тот же миг две фигуры в форме службы безопасности Академии материализовались по обе стороны от Джеймса. Их лица были скрыты шлемами, а в руках они держали энергетические винтовки, нацеленные ему в грудь.

– Опустите оружие, мистер Поттер, – ледяным тоном произнесла Тифую Оримура, которая все это время незаметно стояла у стены. – В стенах этой Академии любая несанкционированная демонстрация оружия, магического или иного, рассматривается как акт агрессии. И карается соответственно.

Джеймс побледнел и медленно опустил палочку.

Гарри даже не обернулся. Он открыл дверь и вышел, увлекая за собой Хоки и Майю. Он не оглядывался. Прошлое осталось за закрытой дверью, там, где ему и было место.

---

Они шли по коридору в полной тишине. Майя тихо плакала, прижимая руку ко рту. Хоки крепко держала Гарри за руку, ее пальцы были холодными. Сам Гарри шел прямо, глядя перед собой невидящим взглядом. Адреналин от схватки отступал, оставляя после себя звенящую пустоту.

Они дошли до его комнаты. Гарри открыл дверь и пропустил женщин внутрь. Войдя следом, он прислонился спиной к двери и медленно сполз на пол. Стена, которую он так долго и тщательно выстраивал, дала трещину. Его плечи затряслись. Он не плакал – слез не было уже много лет. Это было что-то другое, более глубокое. Судороги, вытряхивающие из него остатки боли и гнева.

Хоки тут же опустилась на колени рядом с ним, обнимая его за плечи. Майя села с другой стороны, гладя его по волосам, как делала, когда он был маленьким и ему снились кошмары.

– Все хорошо, милый, все хорошо, – шептала она. – Мы здесь. Мы с тобой.

Они сидели так долго, пока дрожь не утихла. Гарри поднял голову и посмотрел на двух самых важных женщин в его жизни. На его лице была написана бесконечная усталость, но в глубине зеленых глаз разгорался новый огонь. Огонь решимости.

– Спасибо, – хрипло сказал он. – Обеим.

Он посмотрел на Хоки. На ее прекрасном, строгом лице читалось беспокойство и безграничная любовь. В этот момент он понял с абсолютной ясностью, что должен сделать. Это было не спонтанное решение, рожденное стрессом, а давно созревшая уверенность, которая наконец нашла свой выход.

– Хоки, – начал он, и его голос окреп. – Я люблю тебя. Ты знаешь это. Ты – мой центр, мой якорь в этом сумасшедшем мире. Ты научила меня снова доверять, снова чувствовать. С тобой я дома.

Он взял ее руку в свои. – Я не хочу больше ждать. Я не хочу, чтобы призраки прошлого или угрозы будущего имели над нами хоть какую-то власть. Я хочу быть с тобой. Всегда. Хоки Синононо, ты выйдешь за меня замуж?

Хоки замерла. Ее темные глаза расширились от удивления. Майя ахнула, прикрыв рот ладонями, но в ее глазах светилась радость. В комнате повисла тишина, наполненная только их дыханием.

А потом Хоки улыбнулась. Это была редкая, ослепительная улыбка, которая полностью преобразила ее лицо. – Да, – выдохнула она. – Да, Гарри. Конечно, да.

Она наклонилась и поцеловала его. Это был не такой поцелуй, как раньше. В нем была не только страсть и нежность, но и торжественное обещание. Обет верности, данный перед лицом всего мира.

Позже, когда Майя, плача от счастья, оставила их одних, они остались сидеть на полу, обнявшись. Слова были не нужны. Сегодняшний день вырвал из души Гарри старый, гнилой корень, оставив кровоточащую рану. Но любовь Хоки уже заполняла эту пустоту, исцеляя и давая силы жить дальше.

Ночь опустилась на Академию. В их комнате горел лишь тусклый ночник. Они лежали в кровати, сплетясь телами. Сегодняшнее предложение не было просто словами. Это было действием. Шагом в новую жизнь, который они должны были сделать вместе.

Гарри нежно провел рукой по ее щеке, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. – Я не хочу, чтобы ты думала, что это из-за них, – тихо сказал он. – Это из-за тебя. Только из-за тебя.

– Я знаю, – ответила Хоки, прижимаясь к нему ближе. – Я все знаю.

Ее руки скользнули по его спине, ощущая рельеф мышц под тонкой тканью футболки. Его руки обвили ее талию, притягивая вплотную. Их взгляды встретились в полумраке. В них было все – понимание, желание, обещание вечности.

Сегодня он окончательно отверг свое прошлое. Сегодня он выбрал свое будущее. И это будущее было здесь, в ее объятиях.

Их поцелуй был медленным, глубоким, полным невысказанных чувств. Одежда стала ненужной преградой, и вскоре они остались обнаженными, кожа к коже, сердце к сердцу. Не было ни спешки, ни неловкости. Только абсолютное доверие и единение двух душ, нашедших друг в друге свое спасение.

Его прикосновения были нежными, исследующими, словно он хотел запомнить каждую линию ее тела. Ее ответы были страстными и уверенными, она вела и отдавалась одновременно. В этот момент не было пилотов IS, не было магов и пророчеств. Были только мужчина и женщина, скрепляющие свой союз самым древним и сокровенным способом.

Когда он вошел в нее, они оба выдохнули. Это было не просто физическое слияние, а возвращение домой. Боль, гнев, страх – все это растворилось в волнах удовольствия и любви, захлестнувших их. Их движения стали единым ритмом, симфонией двух тел, ставших одним целым. В эту ночь Гарри Ямада перестал быть Поттером не только по имени, но и по сути. Он был мужем Хоки Синононо.

Позже, лежа в тишине, он обнимал спящую Хоки и смотрел в потолок. Встреча с Поттерами и Дамблдором разбудила в нем не только старые раны. Она разбудила и кое-что еще. Холодную, ясную ярость.

Он понял, что они не оставят его в покое. Дамблдор со своими планами, Волдеморт со своей жаждой власти – они были как две стороны одной монеты, угрожающие разрушить тот мир, который он обрел. Они были раковой опухолью, которую нужно было вырезать.

Он не собирался спасать их мир. Он не был их героем. Но он защитит свой. Свою семью. Свою жену.

Гарри закрыл глаза. В его сознании четко вырисовывался план. Он больше не будет жертвой. Он станет охотником. И он выследит их обоих – и старого манипулятора, и безумного тирана. И уничтожит. Не ради пророчества или «Высшего Блага». А ради тихой ночи в объятиях любимой женщины. Ради той жизни, которую они украли у него и которую он больше никому не позволит отнять.