Гарри Дьявол

Воздух в личном саду Серафолл Левиафан, разбитом на одном из парящих островов во владениях клана Ситри, был пропитан ароматом лунных орхидей и легкой, едва уловимой озоновой свежестью после недавнего магического ливня. Здесь, вдали от суеты столицы Преисподней, Лилит, царила почти идиллическая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы и мелодичным звоном водяных колокольчиков.

Гарри Ситри, некогда Поттер, сидел на резной скамье из белого камня, прислонившись спиной к стволу плакучей ивы, чьи серебристые ветви создавали уютный полог. На его коленях, свернувшись клубочком, дремала Серафолл. Ее иссиня-черные волосы рассыпались по его бедрам, а лицо, обычно сияющее озорной и немного детской улыбкой, было умиротворенным и безмятежным. В одной руке Гарри держал старинный гримуар, переплетеенный в кожу гидры, в другой — нежно перебирал пряди волос своей королевы и жены.

Он уже давно не был тем заморенным мальчиком из чулана под лестницей. Годы, проведенные в Преисподней под опекой клана Ситри, а затем и в качестве сильнейшей фигуры в свите Серафолл — ее Ферзя, — изменили его до неузнаваемости. Высокий, атлетически сложенный, с волосами цвета воронова крыла, что вечно пребывали в художественном беспорядке, и глазами, в которых магия Авада Кедавры смешалась с демонической энергией, создав уникальный оттенок изумруда, горящего изнутри. Шрамы, оставленные Дурслями, давно исчезли под действием целительной магии демонов, но шрамы в душе… они остались. Просто теперь их покрывал толстый слой новой жизни, новой любви и новой семьи.

Он был счастлив. По-настоящему, до головокружения счастлив. Жизнь, о которой он не смел и мечтать, стала его реальностью. У него была женщина, которую он любил больше всего на свете, семья, которая приняла его как родного, и сила, позволяющая защитить все, что ему дорого.

— О чем задумался, мой мрачный король? — промурлыкала Серафолл, не открывая глаз. Ее ресницы чуть дрогнули.

Гарри улыбнулся, проведя кончиками пальцев по ее щеке.

— О том, как мне повезло, моя сияющая королева, — тихо ответил он. — Иногда мне все еще кажется, что я сплю. И если это сон, я не хочу просыпаться.

Серафолл открыла глаза, и в их глубоком фиолетовом цвете отразилось звездное небо Преисподней. Она приподнялась на локтях, ее взгляд стал серьезным.

— Это не сон, Гарри. Это твоя реальность. Та, которую ты заслужил. И никто, слышишь, никто не посмеет ее у тебя отнять.

Ее слова прозвучали как клятва. Как приговор для любого, кто осмелился бы посягнуть на их мир. И в этот самый момент, словно в подтверждение ее слов, воздух рядом с ними замерцал. Перед ними возникла горничная из клана Ситри в строгом черно-белом платье, ее лицо выражало крайнюю степень замешательства.

— Лорд Ситри, леди Левиафан, прошу прощения за вторжение, — поклонилась она так низко, что едва не коснулась лбом травы. — Но у главных врат поместья гости. Из мира людей. Они… они называют себя лордом и леди Поттер. И требуют встречи с… Гарри Поттером.

Воздух в саду мгновенно похолодел. Улыбка сползла с лица Гарри, сменившись ледяной маской безразличия. Имя, которое он не слышал уже больше десяти лет, прозвучало диссонансом в его идеальном мире. Поттер. Фамилия, принесшая ему лишь боль и забвение.

Серафолл села, ее аура Мао — Владыки Демонов — начала медленно просачиваться наружу, заставляя пространство вокруг вибрировать от сдерживаемой мощи.

— Скажи им, что Гарри Поттер умер много лет назад. Пусть убираются, — ее голос был спокоен, но в нем звучала сталь.

— Я поговорю с ними, — неожиданно для самого себя сказал Гарри.

Серафолл резко повернулась к нему, в ее глазах плескалось беспокойство.

— Гарри, тебе это не нужно. Они не заслуживают ни секунды твоего времени.

— Знаю, — кивнул он, поднимаясь на ноги. Серафолл соскользнула с его колен, тоже вставая. — Но я хочу посмотреть им в глаза. Один последний раз. Чтобы они поняли, что именно потеряли. И чего я никогда им не отдам.

Он посмотрел на горничную.

— Проводи их в Малый тронный зал. Я буду через пять минут. И проследи, чтобы их разоружили. Любые магические артефакты, палочки — все должно быть изъято на входе.

— Слушаюсь, милорд, — горничная поклонилась и исчезла в вихре телепортации.

Серафолл взяла Гарри за руку, ее пальцы были холодными.

— Я пойду с тобой.

— Я и не сомневался, — он мягко сжал ее ладонь. — Но это мой разговор. Просто будь рядом.

— Всегда, — прошептала она и прижалась к его плечу.

---

Малый тронный зал клана Ситри был спроектирован так, чтобы внушать трепет и демонстрировать мощь. Высокие сводчатые потолки терялись во мраке, который рассеивали лишь парящие в воздухе сферы холодного синего пламени. Стены из обсидиана поглощали звук, создавая гнетущую тишину. В центре зала на возвышении стояли два трона из полированного льда и обсидиана. Один, чуть повыше, принадлежал главе клана. Второй, чуть изящнее, — его супруге. Но сегодня на них восседали другие.

Гарри занял трон главы клана, положив руки на ледяные подлокотники. Он был одет в строгий черный костюм, сшитый по меркам аристократии Преисподней, без единой лишней детали. Рядом, на втором троне, расположилась Серафолл. Она сменила свое игривое платье «девочки-волшебницы» на элегантное темно-фиолетовое одеяние, подчеркивающее ее статус одной из четырех правителей мира демонов. Ее аура была сдержана, но любой сенситив почувствовал бы колоссальную мощь, скрытую под маской вежливого любопытства.

Двери зала со скрипом отворились, и в помещение впустили двоих.

Джеймс и Лили Поттер.

Гарри смотрел на них сверху вниз, и внутри что-то болезненно сжалось, а затем омертвело окончательно. Они постарели. Сильно. В каштановых волосах Джеймса пробивалась густая седина, его лицо, некогда самодовольное и заносчивое, осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Лили выглядела еще хуже. Ее огненно-рыжие волосы потускнели, знаменитые зеленые глаза, которые, как ему когда-то говорили, были точь-в-точь как у него, сейчас были красными и опухшими от слез. На них была дорогая, но помятая мантия волшебников, и они выглядели потерянными и раздавленными в этом чуждом, холодном зале.

Они остановились в центре, глядя на возвышение. На лице Лили отразилась целая гамма эмоций: шок, узнавание, надежда и глубокая, всепоглощающая боль.

— Гарри? — ее голос сорвался на шепот. — Это… это правда ты?

Гарри молчал, изучая их холодным, отстраненным взглядом. Он позволил тишине повиснуть в воздухе, стать тяжелой, давящей.

— Лорд Поттер, леди Поттер, — наконец произнес он, и его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал глубоко и чуждо. — Чем клан Ситри обязан вашему неожиданному визиту?

Джеймс вздрогнул от формального тона. Он сделал шаг вперед.

— Гарри, что за глупости? Какой еще клан Ситри? Мы твои родители! Мы пришли за тобой!

— Мои родители? — Гарри чуть наклонил голову, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Забавно. Насколько я помню, мои родители оставили меня на пороге дома магглов, которые ненавидели магию и все, что с ней связано. Они оставили меня в чулане под лестницей, голодного и избитого. Вы, должно быть, говорите о ком-то другом.

Вспышка воспоминаний, острая, как удар ножом. Холодный, пыльный чулан. Пауки. Крики дяди Вернона. Тяжелая рука, впечатывающая его в стену. И вечное, сосущее чувство голода. А потом… потом яркая вспышка. Дверь чулана разлетается в щепки, и на пороге стоит девочка-подросток с черными хвостиками и в нелепом розовом платье, размахивающая волшебной палочкой в виде звезды. Ее глаза горят фиолетовым огнем, а лицо искажено яростью. «Никто не смеет обижать маленьких детей!» — кричит она, и в следующий миг Дурсли висят в воздухе, связанные ледяными цепями. Это было его спасение. Его первое знакомство с Серафолл.

— Мы… мы думали, так будет безопаснее! — выкрикнула Лили, по ее щекам снова покатились слезы. — Дамблдор сказал… он сказал, что кровная защита…

— Защита? — Гарри рассмеялся. Холодным, лишенным веселья смехом. — Вы называете это защитой? Десять лет унижений, побоев и голода. Десять лет, когда я думал, что я урод, ошибка, что мои родители погибли в автокатастрофе, потому что были пьяницами. Отличная защита, леди Поттер. Просто великолепная.

— Мы не знали! — Джеймс сжал кулаки. — Мы верили Дамблдору! Мы были заняты Годриком… ему нужно было наше внимание, он же Мальчик-Который-Выжил!

— Ах да, Годрик, — протянул Гарри, и его голос сочился ядом. — Золотой мальчик. Наследник. Спаситель. Как же он, кстати? Все еще наслаждается своей славой? Тратит семейные деньги направо и налево? Унижает тех, кто слабее, как это любил делать в школе его отец?

Лицо Джеймса исказилось от боли. Лили громко всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Годрик… Годрик мертв, — выдавил Джеймс, и в его голосе прозвучало настоящее горе. — Волдеморт вернулся. Он… он убил его на Турнире Трех Волшебников. Пророчество… оно было не о нем. Или Дамблдор ошибся… Я не знаю!

Наступила тишина. Гарри смотрел на сломленного мужчину перед собой. Он ожидал почувствовать удовлетворение. Злорадство. Но вместо этого ощутил лишь пустоту. Смерть Годрика ничего для него не значила. Он никогда не знал этого мальчика, которого ему представили как брата. Для него он был лишь причиной его собственных страданий. Причиной, по которой от него отказались.

— Какая трагедия, — произнес Гарри ровным, бесцветным тоном. — Мои соболезнования вашей утрате. А теперь, если вы объясните причину вашего визита, мы могли бы закончить этот неприятный разговор. У меня и моей жены есть дела поважнее.

Он намеренно сделал акцент на словах «моей жены», и Серафолл, до этого сидевшая неподвижно, как изваяние, положила свою руку поверх его. Легкое, поддерживающее касание.

— Как ты можешь?! — взорвался Джеймс. — Твой брат мертв! А ты говоришь так, будто речь идет о погоде! В тебе не осталось ничего человеческого!

— Вы правы, — спокойно согласился Гарри. — Во мне почти не осталось ничего человеческого. Когда я умирал от истощения и побоев в одиннадцать лет, меня нашла она. — Он кивнул в сторону Серафолл. — Она дала мне новую жизнь. Она и ее семья. Они приняли меня, накормили, вылечили. Они научили меня тому, кто я есть на самом деле. Они дали мне семью, о которой я и не мечтал. А потом я с радостью отдал свою человечность, чтобы стать частью ее мира. Чтобы служить ей. Чтобы защищать ее.

Воспоминание. Залитый светом зал в замке Ситри. Лорд и леди Ситри, родители Соны, смотрят на него с теплотой. Рядом стоит сама Сона, его будущая названная сестра, с редкой для нее мягкой улыбкой. И Серафолл, протягивающая ему шахматную фигуру. Ферзя. «Ты не станешь моим рабом, Гарри-тан, — говорит она серьезно, заглядывая ему в глаза. — Ты станешь моим партнером. Моей правой рукой. Моей семьей. Моей самой большой силой и самой большой слабостью. Ты согласен?» И он, не колеблясь ни секунды, кивает. Момент, когда осколок души Волдеморта внутри него был выжжен демонической энергией, а его собственная душа переродилась.

— Мы хотим, чтобы ты вернулся, — прошептала Лили, глядя на него с отчаянной мольбой. — Ты наш сын. Наш единственный оставшийся сын. Магический мир в опасности. Волдеморт силен как никогда. Нам нужен ты. Наследие Поттеров…

— Наследие Поттеров? — Гарри встал с трона. Его рост, его аура, его абсолютное самообладание — все это давило на них, заставляло съеживаться. Он медленно спустился по ступеням. — Давайте я расскажу вам о наследии, которое вы мне оставили. Наследие голода. Наследие боли. Наследие одиночества. Вот что я получил от фамилии Поттер. Мое наследие — здесь. — Он обвел рукой зал. — Моя семья — клан Ситри. Моя королева и жена — Серафолл Левиафан, одна из четырех Великих Мао. Мое имя — Гарри Ситри. А Гарри Поттер… он умер в том чулане много лет назад. Вы сами его убили.

Он подошел почти вплотную. Джеймс и Лили отшатнулись, словно от невидимого удара. В глазах Гарри не было ненависти. Лишь холодное, окончательное отречение.

— Теперь, когда ваш «спаситель» мертв, вы пришли за «запаской»? — его голос был тихим, но каждое слово било наотмашь. — Вы вспомнили, что у вас был еще один сын, только когда вам понадобился новый герой для вашей войны? Нет. Спасибо. У меня своя жизнь. Свои враги. И свои цели. И поверьте, ни Дамблдор, ни Волдеморт не входят в число тех, кто меня сильно заботит. Они — проблема магической Британии. Проблема, которую вы сами создали и вскормили. Разбирайтесь с ней сами.

— Но пророчество… — начал было Джеймс.

— К черту пророчество! — рявкнул Гарри, и по залу прокатилась волна чистой демонической силы. Сферы света замерцали, а на обсидиановых стенах проступили морозные узоры. — Меня не волнуют бредни полоумной предсказательницы! Меня не волнует ваша война! Меня не волнуете вы! Вы сделали свой выбор тринадцать лет назад на пороге дома номер четыре по Тисовой улице. Теперь живите с ним.

Лили упала на колени, ее рыдания эхом разносились по залу.

— Прости нас… Гарри, пожалуйста, прости… Мы были слепы… Мы совершили ужасную ошибку…

— Да, совершили, — безжалостно подтвердил Гарри. — Но прощения не будет. Не потому, что я не могу простить. А потому, что мне все равно. Вы для меня — чужие люди. Призраки из прошлой жизни, которая больше не имеет значения.

Он повернулся и пошел обратно к трону.

— Серафолл.

— Да, мой король? — ее голос был мягким, но в нем слышалась готовность исполнить любой его приказ.

— Проводи наших… гостей. И проследи, чтобы они больше никогда не смогли найти дорогу в земли клана Ситри. Ни они, ни их престарелый кукловод.

Серафолл изящно поднялась с трона. Ее фиолетовые глаза сверкнули, и аура Мао окутала ее видимым сиянием. Джеймс и Лили почувствовали, как воздух стал тяжелым, как будто на их плечи обрушилась гора.

— Вы слышали моего мужа, — ее тон был вежливым до омерзения. — Аудиенция окончена. Охрана, выведите лорда и леди Поттер за пределы наших владений. Навсегда.

Из теней выступили два демона в тяжелых доспехах, их глаза горели красным. Они бесцеремонно подхватили Джеймса и рыдающую Лили под руки и потащили к выходу.

— Гарри! Сын! Не делай этого! — кричал Джеймс, но его голос тонул в гулкой тишине зала.

Тяжелые двери захлопнулись, отрезая их крики.

В зале снова воцарилась тишина. Гарри стоял спиной к тронам, глядя на закрытые двери. Маска холодного безразличия медленно треснула. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он не плакал. Слезы высохли много лет назад. Но старая рана, которую он считал давно затянувшейся, снова заныла тупой, изматывающей болью.

Серафолл подошла к нему сзади и обняла, прижавшись щекой к его спине.

— Все кончено, — прошептала она. — Они ушли.

— Да, — хрипло ответил он. — Ушли.

Он медленно развернулся в ее объятиях и уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая знакомый аромат лунных орхидей и ее самой. Аромат дома. Аромат безопасности.

— Ты все сделал правильно, — сказала она, гладя его по голове. — Ты должен был поставить точку.

— Я знаю. Но… это все равно больно. Вспомнить все это.

— Я знаю, мой хороший. Я знаю. Но теперь ты не один. Ты никогда больше не будешь один.

Она взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть на себя. В ее фиолетовых глазах плескалась безграничная любовь и нежность.

— Пойдем домой, Гарри. В наш дом.

Он кивнул, и в следующий миг они растворились в вихре телепортации, оставив холодный тронный зал позади.

---

Их личные покои были полной противоположностью официальным залам. Теплые, уютные, с огромным камином, в котором весело плясало синее пламя, с мягкими коврами и книжными полками до самого потолка. И главное — огромная кровать под балдахином из полупрозрачной ткани, напоминающей замерзшее звездное небо.

Гарри сидел на краю кровати, глядя в огонь. Серафолл, уже переодевшаяся в легкую шелковую ночную рубашку, присела рядом и протянула ему бокал с темно-красной жидкостью.

— Выпей. Это эльфийское вино. Успокаивает.

Он взял бокал, но не отпил.

— Они хотели использовать меня. Как замену. Как новое оружие.

— Конечно, хотели, — мягко сказала Серафолл, забирая у него бокал и ставя его на столик. — Люди, подобные им, всегда ищут кого-то, кто решит их проблемы. Сначала Годрик. Теперь ты. Они не видят личность. Они видят функцию.

Она села к нему на колени, лицом к лицу, и обняла за шею.

— Но ты не функция. Ты — Гарри Ситри. Мой Ферзь. Мой Король. Мой муж. И единственная твоя функция — быть счастливым. Со мной.

Он обнял ее за талию, прижимая к себе. Ее тепло, ее запах, само ее присутствие — все это было якорем, который удерживал его в реальности, не давая утонуть в грязных водах прошлого.

— Я люблю тебя, Серафолл, — прошептал он ей в шею. — Больше, чем можно выразить словами.

— А я люблю тебя, Гарри-тан, — ответила она, и в ее голосе снова зазвучали игривые нотки. — И сегодня я хочу, чтобы ты забыл обо всем. О Поттерах. О Дамблдоре. О Волдеморте. Сегодня есть только мы.

Ее губы нашли его. Поцелуй был сначала нежным, успокаивающим, а затем становился все более глубоким и требовательным. Это был не просто поцелуй. Это было обещание. Утверждение. Их руки блуждали по телам друг друга, срывая остатки одежды, сбрасывая вместе с ней и остатки тяжелого дня.

Когда они упали на мягкие подушки, их тела сплелись в одно. Это не было похотью или простым желанием. Это был акт единения, высшая точка их близости. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох были пропитаны годами общей истории, общей боли и общей радости. В ее объятиях он не был забытым сыном или бывшим героем. Он был просто Гарри. Ее Гарри. А она была его Серафолл. Его спасительницей, его королевой, его любовью.

Движения их тел были танцем, отточенным и инстинктивным. Он входил в нее, и мир сужался до ее стонов, до блеска ее глаз, до ощущения ее кожи под его пальцами. Она обвивала его ногами, прижимая к себе так сильно, будто боялась, что он может исчезнуть. В этот момент не было ни Преисподней, ни мира людей. Была только их вселенная, созданная из любви, страсти и абсолютного, неоспоримого чувства принадлежности.

Он смотрел в ее лицо, искаженное экстазом, и видел в нем свое отражение. Отражение мужчины, который нашел свой рай в объятиях демона. И когда волна удовольствия накрыла их обоих, смывая последние тени прошлого, Гарри понял с абсолютной ясностью две вещи.

Первая: его дом здесь, с ней. Навсегда.

И вторая: он не оставит свою новую семью беззащитной перед угрозами старого мира. Поттеры и Дамблдор хотели героя? Что ж, они его получат. Но это будет не тот герой, которого они ждали. Это будет демон, защищающий свою королеву. И он сожжет дотла весь их прогнивший мир, если они посмеют протянуть к ней свои руки. И Волдеморт, и Дамблдор — они оба были лишь препятствиями на пути к его спокойной жизни. Препятствиями, которые нужно устранить. Раз и навсегда.

Но это будет завтра. А сегодня… сегодня он принадлежал только ей. И в этом была вся его сила и вся его правда.