Поттер вырашенный Айнцбернами.

Утро в замке Айнцбернов в Фуюки не имело ничего общего с промозглой серостью Литтл-Уингинга. Здесь рассвет был событием, произведением искусства, которое природа писала на холсте неба над городом. Золотисто-розовые лучи пробивались сквозь высокие готические окна, играя на резной мебели и пылинках, танцующих в воздухе, словно крошечные феи.

Гарри проснулся не от будильника и не от истошного визга тети Петуньи. Он проснулся от ощущения легкого, но настойчивого тычка в бок.

– Эй. Смертный. Просыпайся, – раздался над ухом голос, бархатный и властный одновременно, с нотками избалованной капризности. – Богине наскучило созерцать твою спящую физиономию.

Гарри, не открывая глаз, улыбнулся. Он перевернулся на спину и почувствовал, как на его грудь легла изящная, но сильная рука.

– Доброе утро, Иштар.

Он открыл глаза. Прямо над ним, подперев щеку кулаком, лежала богиня собственной персоной. Ее длинные темные волосы разметались по подушкам, а рубиновые глаза насмешливо сверкали в утреннем свете. Даже в простой шелковой ночной рубашке, которую она соизволила надеть вместо своего обычного откровенного наряда, она выглядела так, будто ей принадлежал весь мир. В каком-то смысле так и было.

– «Доброе утро»? И это все, что ты можешь сказать той, кто озарил твое жалкое существование своим божественным присутствием? – фыркнула она, но в ее голосе не было настоящей злости. – Я требую завтрак. И кофе. И что-нибудь блестящее. В таком порядке.

– Кофе и завтрак я могу организовать, – усмехнулся Гарри, проводя пальцами по ее щеке. Кожа была гладкой и теплой. – Насчет блестящего… Разве моих глаз тебе недостаточно?

Иштар на мгновение замерла, ее взгляд стал серьезнее. Она наклонилась и оставила на его губах легкий, почти невесомый поцелуй.

– Хмф. Ладно, так и быть. На сегодня твои глаза сойдут за драгоценность. Но только на сегодня, понял, смертный? Не думай, что сможешь так легко отделываться и впредь.

Она грациозно соскользнула с кровати, явив миру свои бесконечные ноги, и потянулась с видом кошки, которой только что преподнесли миску лучших сливок. Гарри смотрел на нее, и сердце наполнялось теплом, которое, как он когда-то думал, ему никогда не суждено было испытать.

Это была его жизнь сейчас. Не чулан под лестницей, не постоянный страх перед кулаками дяди Вернона, не ледяное безразличие родителей, которые смотрели сквозь него, видя лишь тень своего «героического» сына Годрика. Это был замок, полный света. Это была семья. Семья, которую он выбрал сам и которая выбрала его.

Когда он спустился вниз, на кухне уже царила привычная утренняя суматоха. Селла, строгая и безупречная в своем накрахмаленном фартуке, отчитывала Иштар за то, что та пыталась стащить еще не готовый круассан.

– Богиня Иштар, я убедительно прошу вас дождаться, когда завтрак будет подан на стол! Ваше поведение недостойно!

– Ой, да замолчи ты, ходячий свод правил! – отмахивалась Иштар, все же умудрившись отщипнуть кусочек выпечки. – Я богиня! Я ем, когда хочу! И вообще, это мое сокровище, потому что оно находится в моем поле зрения!

Лизрит, молчаливая и огромная, стояла рядом, невозмутимо помешивая что-то в кастрюле. Она лишь слегка улыбнулась уголком губ, увидев Гарри.

– Доброе утро, братик! – раздался веселый голос, и в следующую секунду на его шее повисла Иллиясфиль фон Айнцберн.

Несмотря на то, что Война за Грааль закончилась, и Иллия, благодаря сложному ритуалу и жертве нескольких первоклассных магических артефактов, обрела стабильное тело и долгую жизнь, она все еще выглядела как ребенок. Но в ее алых глазах таилась мудрость, которой позавидовал бы и старик.

– Доброе утро, Иллия, – Гарри обнял ее в ответ. – Опять изводишь Селлу?

– Ни капельки! – хихикнула она. – Это все Иштар! Я просто наблюдаю.

Этот утренний хаос был его гаванью. После ужасов Пятой Войны, после битвы с Киреем Котомине и предотвращения конца света, который тот пытался устроить с помощью оскверненного Грааля, они заслужили этот покой. Широ и Рин часто заходили в гости, и их дом наполнялся смехом и дружескими спорами. Это было то, чего у Гарри никогда не было. Семья. Настоящая.

За завтраком, когда Иштар наконец получила свой кофе и перестала терроризировать Селлу, а Иллия с восторгом рассказывала о новом аниме, которое она посмотрела вчера вечером, Лизрит молча протянула Гарри конверт. Конверт был из плотного пергамента, с официальной печатью Японского Министерства Магии. Это было странно. Волшебный мир Британии и маги из Ассоциации Магов практически не пересекались, предпочитая игнорировать друг друга.

Гарри нахмурился, вскрывая печать. Внутри лежал официальный запрос на аудиенцию. Отдел магического правопорядка, по поручению Британского Министерства Магии, передавал «срочное и личное» послание от лорда и леди Поттер.

Воздух за столом мгновенно похолодел. Веселая болтовня Иллии стихла. Иштар перестала любоваться отражением в серебряной ложке и впилась в Гарри пронзительным взглядом.

– Что там? – спросила она тоном, не терпящим возражений.

Гарри молча протянул ей письмо. Она пробежала его глазами, и ее лицо исказилось в презрительной усмешке.

– Поттеры? Эти… людишки? После стольких лет они вспомнили, что у них есть еще один сын? Что, их драгоценный «Мальчик-Который-Выжил» окончательно сломался?

Ее слова были жестоки, но правдивы. Годрик Поттер, избалованный славой и родительской любовью, вырос копией своего отца в худшие его годы – высокомерным, заносчивым и абсолютно уверенным в своей исключительности. Он провалился в борьбе с возрожденным Волдемортом. Темный Лорд, вернув себе тело, разгромил Орден Феникса и убил Годрика в дуэли, которая не продлилась и минуты. «Спаситель» оказался пустышкой. И только тогда, потеряв своего идола, Джеймс и Лили вспомнили о «запасном» сыне, которого много лет назад без зазрения совести сбагрили Дурслям.

– Они пишут, что хотят… наладить отношения, – тихо сказал Гарри, глядя в пустоту. Внутри не было боли. Не было обиды. Только холодное, отстраненное безразличие, как будто речь шла о совершенно чужих людях. – Хотят, чтобы я вернулся. В Англию. Чтобы «занять свое законное место в семье».

– Какая наглость! – воскликнула Селла, забыв о своей обычной сдержанности. – После всего, что они сделали… вернее, не сделали для вас, мастер Гарри!

Иллия пододвинулась ближе и взяла его за руку.

– Ты ведь не поедешь, правда, братик? Твой дом здесь. С нами.

Гарри посмотрел на ее обеспокоенное лицо, на хмурую Селлу, на молчаливую, но напряженную Лизрит, и, наконец, на Иштар. В глазах богини горел опасный огонь. Она была готова испепелить пол-Англии, если бы он только попросил.

Он сжал руку Иллии и мягко улыбнулся.

– Конечно, нет. Моя семья здесь.

Затем он взял пергамент, и тот вспыхнул в его руке зеленым пламенем, рассыпавшись пеплом прямо в фарфоровую тарелку.

– Проблема решена, – констатировал он.

– Не так быстро, смертный, – Иштар поднялась из-за стола. – Просто сжечь письмо – это слишком милосердно. Они должны понять. Четко и недвусмысленно. Они посмели побеспокоить мой покой и посягнуть на мое сокровище. Это требует ответа. Божественного ответа.

Вечером того же дня на пороге Министерства Магии в Лондоне материализовался небольшой, но невероятно дорогой ларец из черного дерева, инкрустированный самоцветами. Когда дежурный аврор с опаской открыл его, внутри, на подушечке из алого бархата, лежал один-единственный пергамент. На нем каллиграфическим почерком было выведено всего несколько слов:

«Сокровища, однажды выброшенные на свалку, становятся собственностью того, кто сумел оценить их истинную стоимость. Попытки вернуть их будут расценены как воровство. А воров боги карают. Без предупреждения».

Подписи не было. Но от письма исходила такая аура древней, первобытной мощи, что даже министр магии, которого срочно вызвали, побледнел и приказал немедленно доставить послание в Годрикову Впадину и больше никогда не беспокоить Гарри Поттера. Лили Поттер, прочитав эти строки, разрыдалась. Джеймс в ярости разнес половину комнаты. Но они поняли. Их сын был потерян для них навсегда.

---

Дни сменяли друг друга, превращаясь в недели, а затем и в месяцы. Жизнь в Фуюки текла своим чередом. Гарри продолжал тренироваться, оттачивая магию, которой его обучили Айнцберны – смесь традиционного волшебства и алхимии, усиленную его собственным, уникальным магическим ядром. Он учился у Широ укреплению и проекции, хотя его таланты лежали в несколько иной плоскости. Он помогал Рин с ее экспериментами с драгоценными камнями, к огромному восторгу Иштар, которая немедленно объявляла все удачные образцы своей собственностью.

Он был счастлив. По-настоящему, глубоко счастлив, так, как никогда не смел и мечтать. Но иногда, тихими ночами, когда замок засыпал, прошлое все же напоминало о себе. Не болью, а скорее фантомным зудом старых шрамов. Он вспоминал холод чулана, голод, насмешки Дадли, безразличие в глазах Лили, когда она приезжала раз в год навестить свою сестру и едва удостаивала его взглядом.

Он вспоминал, как Айнцберны нашли его. Полумертвого, избитого дядей Верноном до полусмерти за очередную случайную вспышку магии. Они прибыли в Англию в поисках катализатора для призыва могущественного Слуги для Иллии. Их поиски привели их к остаткам наследия Юстиции фон Айнцберн, одной из основательниц Войн за Грааль. Часть ее духовной сущности, как оказалось, была связана с древним артефактом, который каким-то образом попал в руки семьи Поттеров и хранился в их сейфе как диковинка. Но вместо этого они нашли его, Гарри. Мальчика с огромным магическим потенциалом, умирающего в собственном доме.

Юбстахайт фон Айнцберн, старый глава семьи, увидел в нем нечто большее. Он увидел идеальный инструмент. Идеального Мастера для своей драгоценной внучки. Они забрали его, исцелили его тело и душу, дали ему цель. Они научили его быть магом, воином. Они дали ему семью. А потом, используя в качестве катализатора не просто артефакт, а само тело Филия, одной из гомункулов, в которую когда-то вселилась богиня Иштар, они провели ритуал призыва.

И на зов откликнулась сама богиня.

Иштар, призванная в класс Арчера, была не просто Слугой. Она была силой природы. И она, к удивлению всех, включая саму себя, увидела в этом израненном мальчике с зелеными глазами не просто Мастера. Она увидела родственную душу. Того, кто, как и она, был предан теми, кому должен был доверять. Того, кто, несмотря на все, не сломался. Она объявила его своим главным сокровищем и поклялась защищать.

Их отношения, начавшиеся как союз Мастера и Слуги, быстро переросли в нечто большее. Взаимное уважение, товарищество, а затем – любовь. Яркая, всепоглощающая, как сама Иштар. И спокойная, глубокая, как океан, скрытый в душе Гарри.

В один из таких тихих вечеров, когда луна заливала серебром сад замка, они сидели на балконе. Иштар, как обычно, устроилась на перилах, балансируя с нечеловеческой грацией. Гарри стоял рядом, прислонившись к каменной колонне.

– О чем задумался, смертный? – спросила она, не глядя на него. Ее взгляд был устремлен на огни ночного города. – Опять копаешься в своем прошлом? Я же сказала, выбрось этот мусор из головы. Он недостоин занимать место рядом с мыслями обо мне.

Гарри усмехнулся.

– Я думал не о прошлом. А о настоящем. И о будущем.

Он подошел и встал прямо перед ней, заглядывая в ее рубиновые глаза.

– Иштар. Ты – богиня. Я – смертный. Ты – мой Слуга, я – твой Мастер. Но все это… просто слова. Ярлыки. Они не описывают и сотой доли того, что есть между нами.

Иштар чуть склонила голову набок, с любопытством разглядывая его. Впервые за долгое время в ее взгляде не было привычной насмешки.

– Продолжай, – тихо проронила она.

– Ты спасла меня, – сказал Гарри просто. – Не Айнцберны, не магия. Ты. Ты показала мне, что я чего-то стою. Что меня можно любить. Ты стала моим миром, Иштар. И я не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось. Я не хочу, чтобы ты была просто моим Слугой, связанным контрактом.

Он взял ее руки в свои. Ее пальцы были прохладными, но от их прикосновения по его коже бежали мурашки.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Иштар. Не как Слуга и Мастер. Не как богиня и смертный. А как… все. Как мой партнер, моя семья, моя любовь. Навсегда.

На несколько мгновений повисла тишина. Иштар смотрела на него широко раскрытыми глазами, и на ее щеках, к огромному изумлению Гарри, проступил легкий румянец. Богиня смутилась. Это было зрелище, достойное того, чтобы его запечатлели в веках.

Наконец, она фыркнула, возвращая себе самообладание.

– Ж-женой? Ты… ты, простой смертный, осмеливаешься делать предложение богине?! Какая дерзость! Какая самонадеянность! Ты хоть представляешь, чего просишь?!

– Да, – спокойно ответил Гарри, не выпуская ее рук. – Я прошу все. И готов отдать все взамен.

Иштар отвела взгляд, закусив губу. Она пыталась выглядеть сердитой, но у нее плохо получалось.

– Ну… раз уж ты так умоляешь… – пробормотала она, стараясь, чтобы это прозвучало снисходительно. – И раз уж ты мое самое ценное сокровище… Я полагаю, я могу… рассмотреть твое предложение. В конце концов, кто еще достоин стать супругом великой Иштар, кроме того, кого она сама выбрала? Так и быть. Я согласна. Но! – она подняла палец. – Все драгоценности в этом мире отныне официально принадлежат мне. Это мое приданое. И свадебный подарок. И просто так.

Гарри рассмеялся – громко, счастливо, от всего сердца. Он притянул ее к себе и поцеловал – глубоко и страстно, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, всю благодарность, все свое отчаянное желание сделать эту невероятную, капризную, но такую любимую богиню счастливой.

Она ответила ему с той же силой, обвив его шею руками. Ее божественная сущность больше не казалась барьером. В его объятиях она была просто женщиной. Его женщиной.

---

Их брак не был скреплен ни церковью, ни министерством. Их союз был чем-то более древним и прочным. Это была клятва, данная под луной, клятва двух душ, скрепленная магией и любовью. Для них этого было достаточно.

В ту ночь их отношения перешли на новый уровень. Когда Гарри внес ее в спальню, воздух, казалось, трещал от накопившегося напряжения и желания. Это было не просто физическое влечение. Это был финальный акт принятия друг друга, полное слияние их миров.

Он осторожно опустил ее на кровать, и лунный свет, пробивавшийся в окно, очертил ее силуэт, превращая ее кожу в жемчуг, а волосы – в темный шелк. Он смотрел на нее, и в его взгляде было столько обожания, что Иштар на мгновение почувствовала себя уязвимой.

– Что? – спросила она чуть хрипло. – Никогда не видел богиню в постели?

– Я вижу женщину, которую люблю больше жизни, – ответил он, склоняясь над ней.

Его прикосновения были нежными, почти благоговейными. Он исследовал ее тело, как драгоценный артефакт, целовал каждый изгиб, каждую родинку. Он хотел запомнить ее всю, впитать в себя. Иштар, привыкшая брать то, что хочет, без промедления, на этот раз позволила ему вести. Она таяла под его ласками, ее привычная властность сменялась томной податливостью.

Когда их тела наконец соединились, это было похоже на взрыв сверхновой. Слияние двух стихий – его спокойной, глубокой силы и ее огненной, необузданной страсти. Для Гарри это был момент окончательного разрыва с прошлым. Каждый поцелуй стирал воспоминания о холоде чулана, каждое прикосновение исцеляло шрамы, оставленные безразличием его кровной семьи. Он больше не был Гарри Поттером, брошенным сыном и тенью своего брата. Он был мужчиной, который нашел свое место в мире, в объятиях богини.

Для Иштар это тоже было откровением. Она, богиня любви и войны, привыкшая к поклонению и обожанию, впервые в своей долгой жизни испытывала нечто подобное. Это была не просто страсть. Это была близость, единение, от которого перехватывало дух. В его объятиях она не была божеством, не была Слугой. Она была просто Иштар. И она была любима. Не за свою силу, не за свою красоту, а просто за то, что она есть.

Они любили друг друга до рассвета, пока первые лучи солнца не коснулись их спутанных тел. Лежа в объятиях друг друга, уставшие и абсолютно счастливые, они смотрели, как просыпается город.

– Знаешь, – прошептала Иштар, перебирая его растрепавшиеся волосы. – Быть твоей женой… не так уж и плохо. Даже почти достойно меня.

Гарри улыбнулся и крепче прижал ее к себе.

– Я рад, что получил божественное одобрение.

Он был дома. Наконец-то, по-настоящему дома.

Но он знал, что покой не будет вечным. Мир, который он покинул, все еще был там, за морем. Мир, в котором безумный Темный Лорд все еще был на свободе. Мир, в котором хитрый старик с длинной бородой все еще дергал за ниточки, считая людей своими пешками.

Волдеморт убил Годрика. Дамблдор, несомненно, уже искал нового «избранного», новую фигуру для своей шахматной партии. И рано или поздно его взгляд обратится на единственного оставшегося Поттера. На того, кого он когда-то списал со счетов.

Гарри посмотрел на мирно спящую в его руках Иштар, на ее безмятежное лицо. Он посмотрел на замок, ставший его домом, вспомнил смех Иллии, ворчание Селлы, молчаливую поддержку Лизрит, дружеские улыбки Широ и Рин.

Это был его мир. Его сокровище. И он никому не позволит его отнять. Ни Темному Лорду. Ни старому манипулятору.

Когда они придут за ним – а они придут – он будет готов. Но на этот раз он будет сражаться не за чужие идеалы и не ради спасения мира, который его отверг. Он будет сражаться за свою семью. За свою любовь.

И в этот раз, думал Гарри, засыпая, им не поможет никакая магия. Потому что на его стороне будет нечто большее, чем пророчество и удача. На его стороне будет богиня. И она очень, очень не любит, когда кто-то пытается украсть ее сокровища. Прошлое было мертво и похоронено. Будущее принадлежало ему. И он собирался построить его на костях тех, кто посмеет встать у него на пути.