Гарри Йоцуба

Воздух в просторной гостиной их токийского пентхауса был наполнен ароматом свежезаваренного чая гёкуро и едва уловимым запахом цветущей сакуры, доносившимся из сада на крыше. Гарри, или, как его теперь звали почти все, Хару Йоцуба, сидел на мягком диване, положив голову на колени своей жены, Маюми. Ее тонкие пальцы нежно перебирали его иссиня-черные волосы, даря ощущение покоя, которое он не променял бы ни на что на свете.

– Ты снова думаешь о них, – прошептала Маюми, ее голос был похож на перезвон серебряных колокольчиков. Это был не вопрос, а утверждение.

– Сложно не думать, когда они так настойчиво пытаются вторгнуться в нашу жизнь, – ответил он, не открывая глаз. Его русский язык был безупречен, но в нем слышались легкие, почти незаметные японские интонации. – Прошло почти двадцать лет. Двадцать лет тишины. И теперь, когда их «золотой мальчик» сгинул, они вспомнили о бракованной игрушке, которую выбросили на помойку.

Маюми вздохнула, ее пальцы замерли. – Хару, ты не бракованный. Ты – самое ценное, что есть в моей жизни. И для тети Майи ты тоже стал опорой.

Он открыл глаза и посмотрел вверх, на ее прекрасное лицо, обрамленное каштановыми волосами. Глаза Маюми, цвета теплого шоколада, светились любовью и беспокойством. Он был выше ее, сильнее физически, но в такие моменты она казалась его несокрушимой защитой.

– Я знаю, – он взял ее руку и поднес к губам, целуя нежную кожу. – Просто их лицемерие… оно выводит из себя. Они присылают сову за совой, словно мы живем в каком-то средневековом захолустье, а не в технологической столице мира. Словно глава клана Йоцуба не может просто заблокировать их жалкие попытки связаться.

– Тетя Майя позволяет им это, потому что решение должен принять ты, – мягко сказала Маюми. – Она хочет, чтобы ты сам закрыл эту дверь. Окончательно.

В этот момент его специализированный CAD, выполненный в виде элегантных наручных часов, едва заметно вибрировал. На голографическом дисплее, видимом только ему, появилось сообщение от Хаями, главной служанки клана Йоцуба.

«Хару-сама, прибыли гости, о которых предупреждала Майя-доно. Они размещены в отеле «Империал», в зарезервированном для вас люксе. Они ожидают встречи».

Гарри сел, его лицо мгновенно стало холодным и непроницаемым, как у истинного члена Йоцубы. Вся мягкость и расслабленность исчезли, сменившись ледяной решимостью.

– Пора, – сказал он. – Пора поставить точку.

Маюми кивнула, ее взгляд тоже стал серьезным. – Я иду с тобой.

– Я и не сомневался, – он позволил себе легкую улыбку. – Ты моя жена. Твое место – рядом со мной. К тому же, вид наследницы клана Саэгуса рядом с «отверженным» Поттером добавит пикантности ситуации.

Они поднялись. Гарри надел строгий черный костюм, сшитый на заказ, который идеально сидел на его тренированном теле. Под пиджаком, в специальной кобуре, покоился его основной CAD в форме пистолета – «Трезубец», модифицированная версия «Серебряного Рога» Тацуи. Маюми облачилась в элегантное платье, подчеркивающее ее фигуру, но не сковывающее движений. Ее собственный CAD был замаскирован под изящный браслет. Они были не просто парой, они были боевыми партнерами, двумя из сильнейших магов своего поколения.

---

Люкс в отеле «Империал» был воплощением сдержанной роскоши. Из панорамных окон открывался захватывающий вид на ночной Токио. Но троим людям, сидевшим на диване, было не до красот города. Джеймс Поттер нервно теребил край своей мантии, Лили Поттер то и дело прикладывала платок к глазам, а Альбус Дамблдор сидел с видом вселенской скорби и мудрости, его длинная седая борода почти касалась колен.

Дверь беззвучно открылась, и в комнату вошли двое.

Первым вошел высокий молодой человек с черными, как вороново крыло, волосами и пронзительными зелеными глазами. Но это были не те глаза, которые помнила Лили – глаза ее сына, полные детской невинности. Эти глаза были холодными, как лед, и в их глубине таилась сила, от которой по спине пробегал мороз. Рядом с ним шла невероятно красивая девушка, державшая его под руку с собственнической грацией.

– Гарри! – воскликнула Лили, вскакивая на ноги. Слезы хлынули из ее глаз с новой силой. – Гарри, сынок!

Молодой человек даже не дрогнул. Он остановился на безопасном расстоянии, его взгляд скользнул по ней, затем по Джеймсу, и остановился на Дамблдоре.

– Добрый вечер, директор Дамблдор. Поттер-сан. Эванс-сан, – его голос был ровным и лишенным эмоций. Использование девичьей фамилии Лили было подобно пощечине.

Джеймс вскочил, его лицо побагровело. – Как ты смеешь так называть свою мать?! Мы твои родители!

– Родители? – Гарри слегка наклонил голову, словно рассматривая диковинных насекомых. – Насколько я помню, родители – это те, кто воспитывают, заботятся и любят. Вы же избавились от меня, как от ненужного мусора, едва мне исполнилось пять. Отправили к сестре Эванс-сан, которая ненавидела все, что связано с магией, и меня в особенности. А когда им надоело, они просто бросили меня, шестилетнего ребенка, на улице в чужой стране, где я не знал ни языка, ни обычаев. Я должен был умереть.

Лили зарыдала в голос, оседая обратно на диван. – Мы не знали! Мы думали, ты в безопасности! Мы были так заняты Годриком, его тренировками, защитой… Он был Мальчиком-Который-Выжил, на него была вся надежда!

– Ах да, Годрик, – в голосе Гарри прозвучала сталь. – Ваш идеальный сын. Наследник. Герой. Где же он сейчас, кстати? Я слышал, его героическая карьера закончилась довольно бесславно. Попытался в одиночку напасть на Беллатрису Лестрейндж и получил в ответ Авада Кедавра. Очень предсказуемо для самовлюбленного идиота, которого с детства убеждали в его исключительности.

– Не смей так говорить о своем брате! – взревел Джеймс, выхватывая палочку.

Прежде чем он успел произнести хоть слово, рука Гарри, та, что была свободна, едва заметно дернулась. В воздухе что-то незримо щелкнуло. Палочка в руке Джеймса раскалилась докрасна, и он с воплем боли выронил ее на дорогой ковер.

– Не советую, Поттер-сан, – ледяным тоном произнес Гарри. Маюми рядом с ним даже не пошевелилась, лишь ее губы тронула легкая, хищная улыбка. – Здесь, в Японии, ваши фокусы с палочками не производят впечатления. Мы используем магию несколько… иначе. Более эффективно.

Дамблдор поднял руку, призывая к спокойствию. – Гарри, мой мальчик, мы пришли с миром. Мы совершили ужасную ошибку. Нет дня, чтобы Лили и Джеймс не корили себя за это. После гибели Годрика… мы поняли, как были слепы. Мы хотим все исправить. Вернись домой, Гарри. В Британию. В семью.

– В семью? – Гарри рассмеялся. Смех был коротким и резким, лишенным веселья. – Моя семья здесь. Это женщина, которая спасла меня от голодной смерти на улицах Осаки. Женщина, которая усыновила меня, дала мне свое имя и свою любовь. Женщина, которая научила меня всему, что я знаю, и сделала меня тем, кто я есть. Моя семья – это клан Йоцуба. А это, – он нежно посмотрел на Маюми, – моя жена, Йоцуба Маюми.

При слове «жена» Лили издала сдавленный стон. Джеймс выглядел так, будто его ударили.

– Жена? – прохрипел он. – Тебе всего двадцать один! Ты не мог…

– Я мог и сделал, – отрезал Гарри. – Наш брак был одобрен главами двух кланов из Десяти Великих Кланов Японии. Он скрепил союз между Йоцуба и Саэгуса. Это нечто большее, чем ваши детские клятвы в Хогвартсе.

– Но пророчество! – вмешался Дамблдор, его голубые глаза сверлили Гарри за стеклами очков-половинок. – Оно все еще в силе! «…и Темный Лорд отметит его как равного себе…» Оно говорило о сыне Поттеров. Мы думали, это Годрик, но, возможно, оно всегда было о тебе! Ты нужен нам, Гарри, чтобы победить Волдеморта! Это твой долг!

Гарри медленно подошел к столу и налил себе стакан воды. Он двигался с плавной грацией хищника.

– Мой долг? – он сделал глоток, поставил стакан. – Мой единственный долг – это защита моей семьи и интересов клана Йоцуба. Ваш Темный Лорд – это проблема вашего магического сообщества. Сообщества, которое меня изгнало. Вы сами породили этого монстра, сами с ним и разбирайтесь. Меня не интересуют ваши войны.

– Но он убьет тысячи! Невинных людей! – взмолилась Лили. – Неужели в тебе не осталось ни капли сострадания?

– Сострадание – это роскошь, – ответил Гарри, его голос был тих, но каждое слово било наотмашь. – Эту роскошь у меня отняли в тот день, когда меня оставили у Дурслей. Все, что во мне было от «Гарри Поттера», умерло на холодных улицах Осаки. Вы пришли не за сыном. Вы пришли за оружием, потому что ваше предыдущее сломалось. Но я – не ваше оружие. Я – Йоцуба. И если ваш Волдеморт или кто-либо еще посмеет угрожать моей жене или моей семье, я сотру его с лица земли. Не из-за долга или пророчества. А потому что он встанет у меня на пути.

Он повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен. – Прошу вас покинуть Японию в течение двадцати четырех часов. Клан Йоцуба не гарантирует вашу безопасность по истечении этого срока. Прощайте.

Он взял Маюми за руку, и они вышли из номера, оставив за спиной трех сломленных людей и руины их надежд. В коридоре Маюми крепче сжала его руку.

– Ты в порядке?

– Теперь да, – выдохнул он. Напряжение покинуло его тело. – Теперь все кончено. Поехали домой.

---

Вернувшись в пентхаус, они долго стояли молча, обнявшись, глядя на россыпь огней ночного города. Прошлое было похоронено. Окончательно и бесповоротно. Гарри чувствовал, как последние нити, связывавшие его с той, другой жизнью, истлели и рассыпались в прах. Осталось только настоящее. И это настоящее было в его объятиях.

Он повернул Маюми к себе и поцеловал. Поцелуй был нежным, но полным сдерживаемой страсти, благодарности и обещания. Он целовал ее губы, щеки, шею, вдыхая ее аромат, который всегда действовал на него успокаивающе.

– Спасибо, что была рядом, – прошептал он ей в волосы.

– Всегда, – ответила она, прижимаясь к нему всем телом. – Я люблю тебя, Хару.

– И я тебя люблю, моя эльфийская снайперша, – усмехнулся он, используя ее прозвище со времен учебы в Первой Старшей.

Ее смех прозвенел в тишине комнаты. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. В ее взгляде плясали озорные искорки.

– Может, отпразднуем окончательное избавление от призраков прошлого? – промурлыкала она.

Он поднял ее на руки, и она обвила его ногами за талию. – Я только за.

Он отнес ее в спальню. Комната была залита мягким лунным светом, проникавшим через огромное окно. Гарри осторожно опустил Маюми на шелковые простыни и начал медленно, с благоговением, снимать с нее платье. Она отвечала ему тем же, расстегивая пуговицы на его рубашке, проводя пальцами по рельефным мышцам его груди и живота – результату долгих и изнурительных тренировок под руководством Коконоэ Якумо и Майи Йоцубы.

Когда их одежда осталась лежать на полу, они замерли, наслаждаясь видом друг друга. Тело Гарри было покрыто сетью тонких шрамов – напоминаний о его прошлом и тренировках, но для Маюми они были лишь частью того мужчины, которого она любила. Ее же тело было воплощением изящества и женственности, идеальным и безупречным.

Он лег рядом с ней, и их губы снова встретились. Поцелуи становились все глубже, все требовательнее. Его руки исследовали каждый изгиб ее тела, заставляя ее трепетать и тихо стонать. Она отвечала ему не менее страстно, ее ласки были одновременно и нежными, и дразнящими. Она знала его тело так же хорошо, как он ее, знала все точки, прикосновение к которым заставляло его терять свой знаменитый контроль.

– Ты… сводишь меня с ума, – выдохнул он, целуя ее шею, ключицы, спускаясь все ниже.

– Взаимно, – прошептала она, запрокидывая голову и отдаваясь волнам удовольствия, которые он в ней вызывал.

Его губы и язык творили магию, куда более древнюю и могущественную, чем любое заклинание. Он довел ее до грани, заставив ее имя сорваться с его губ в тихом стоне, а затем вернулся к ее губам, чтобы поцелуем забрать этот стон.

В ее глазах, потемневших от желания, он увидел немой вопрос, мольбу. Он понял ее без слов. Медленно, дразняще, он вошел в нее, и оба выдохнули от переполнявших их чувств. Это было не просто соединение тел. Это было слияние душ, подтверждение их единства.

Он начал двигаться, сначала медленно и плавно, давая им обоим привыкнуть к ощущению полноты. Маюми обвила его руками и ногами, прижимая к себе как можно плотнее, ее ногти слегка царапали его спину. Ритм нарастал, их дыхание сбивалось, тихие стоны сменялись громкими вздохами. В этот момент не было ни Поттеров, ни Дамблдора, ни Волдеморта. Не было клановых интриг и политики. Был только он, и была только она. Две половины одного целого.

Комната наполнилась звуками их любви, их шепотом, их стонами. Гарри смотрел в ее глаза и видел в них всю свою вселенную. Он видел свое спасение, свое настоящее и свое будущее. Он достиг своего пика вместе с ней, выкрикнув ее имя, и в этот же миг она содрогнулась в его объятиях, достигая своего собственного освобождения.

Несколько долгих минут они лежали без движения, пытаясь восстановить дыхание, не размыкая объятий. Гарри перекатился на бок, увлекая ее за собой, и укрыл их обоих легким одеялом.

Маюми прижалась к его груди, слушая мерное биение его сердца. – Теперь точно все хорошо? – тихо спросила она.

Он поцеловал ее в макушку. – Лучше, чем когда-либо. Они ушли. Навсегда.

Он лежал, глядя в потолок, и думал. Встреча с прошлым не сломила его, а лишь укрепила в его решимости. Дамблдор и Волдеморт. Две стороны одной медали, две проблемы, которые угрожали стабильности мира, а значит, потенциально, и его новой жизни. Директор был искусным манипулятором, который не остановится и будет искать новые способы втянуть его в свою игру. Темный Лорд был безумцем, чьи амбиции могли перекинуться и за пределы Британии.

Они были не героями и злодеями из сказок, а факторами риска. Угрозами, которые нужно устранить. Прагматично, эффективно, без лишних эмоций. Так его учила Майя. Так поступали в клане Йоцуба.

Он защитит свой мир. Он защитит Маюми. И если для этого придется уничтожить и старого интригана, и самопровозглашенного Темного Лорда, он сделает это без колебаний. Пророчество было не проклятием, а просто информацией. И он, Йоцуба Хару, воспользуется этой информацией, чтобы раз и навсегда покончить с призраками чужого прошлого.

Он почувствовал, как Маюми засыпает у него на груди, и улыбнулся. Его настоящее было здесь. И он никому не позволит его отнять.