Сын Капитана

Вечерний воздух был прохладен и наполнен густым ароматом цветущей жимолости и влажной земли. Он обещал не сладость летней ночи, а холодное предзнаменование. Для Гарри Поттера, стоявшего у входа в гигантский лабиринт из живой изгороди, этот запах был лишь еще одной тактической деталью. Он не чувствовал ни трепета, ни страха, которые явно читались на лицах Седрика Диггори и Флёр Делакур. Он видел лишь задачу. Миссию.

Его брат, Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», стоял рядом, картинно встряхивая своими и без того растрепанными волосами — точной копией их отца. На его лице играла самодовольная ухмылка. Он был звездой, героем, и упивался каждой секундой внимания. Толпа ревела его имя. «ГОД-РИК! ГОД-РИК!»

Гарри был для них лишь странным, молчаливым придатком. Темным близнецом, выдернутым из небытия волей проклятого Кубка Огня. Никто не знал, где он был все эти годы. Никто не знал, что его руки, спрятанные в карманах свободной черной мантии, помнят не только тепло волшебной палочки, но и холодную сталь пистолета. Что его уши натренированы различать не только шепот заклинаний, но и свист пули.

— Чемпионы, займите свои места! — прогремел голос Дамблдора, усиленный магией. — По моему сигналу третий тур начнется!

Гарри бросил короткий взгляд на трибуны. Там, в VIP-ложе, сидели его родители. Джеймс и Лили Поттер. Они с обожанием смотрели на Годрика, не удостоив Гарри даже мимолетным взглядом. Он давно перестал чувствовать боль от этого. Боль — это слабость. Слабость убивает. Так учила его мать. Настоящая мать. Софья Павловна Ириновская, известная в криминальном мире как Балалайка.

«Никаких полумер, сынок. Либо ты контролируешь ситуацию, либо ситуация контролирует тебя. Третьего не дано».

Ее голос, спокойный и ледяной, прозвучал в его памяти так же четко, как рев толпы. Он был ее проектом, ее оружием, ее наследником. Он не имел права на провал.

Раздался пушечный выстрел. Годрик и Седрик, как лидеры по очкам, сорвались с места и скрылись в зеленых коридорах. Через минуту за ними последовала Флёр. Гарри подождал еще тридцать секунд. Он не спешил. Спешка — сестра паники. Паника — мать смерти. Еще один урок от капитана Бориса и его «Вымпела».

Сделав шаг в лабиринт, Гарри мгновенно ощутил, как мир снаружи исчез. Стены из живой изгороди были выше трех метров, а небо затягивали свинцовые тучи, делая сумерки еще гуще. Он вынул палочку, но держал ее не как волшебник, а как солдат держит нож — обратным хватом, готовый к ближнему бою.

— Homenum Revelio, — прошептал он. Никаких криков, никаких лишних движений. Заклинание волной разошлось вокруг, отмечая в его сознании живых существ. Впереди, метрах в пятидесяти, что-то крупное. Справа, дальше — кто-то из чемпионов.

Он двинулся вперед, но не по центру прохода, а прижимаясь к левой стене, ступая бесшумно, как тень. Его мантия была неброской, практичной, без гербов и лишних деталей. Под ней, на поясе, в специальной кобуре покоился его верный «Глок-17», модифицированный и зачарованный для работы в магической среде. А в голенище сапога — боевой нож. Балалайка всегда говорила, что надеяться только на один вид оружия — глупость.

Из-за поворота донесся крик. Гарри замер, прислушиваясь. Судя по голосу — Флёр. Затем вспышка красного света и тишина. Один выбыл. Слишком эмоциональна. Слишком предсказуема.

Он продолжил путь. Лабиринт менялся, проходы за его спиной зарастали. Это не имело значения. Он не собирался возвращаться. Только вперед. Вскоре он наткнулся на сфинкса. Мифическое существо с телом льва и головой женщины преградило ему путь.

— Ответь на мою загадку, и я пропущу тебя, — пропело оно. — Не ответишь — нападу. Попытаешься пройти силой — умрешь.

Годрик бы начал умничать. Седрик — вежливо рассуждать. Гарри просто смотрел в глаза существу, оценивая дистанцию.

— У меня нет на это времени, — ровным голосом произнес он.

— У всех есть время на загадку, — улыбнулся сфинкс. — Что утром ходит на четырех ногах...

— Stupefy, — без замаха, почти шепотом, произнес Гарри. Красный луч ударил сфинкса точно между глаз. Существо рухнуло на землю без звука. Гарри перешагнул через него, не сбавляя шага. Правила созданы для тех, кто боится их нарушать.

Он чувствовал Кубок. Его магия тянула, как маяк. Он шел на этот зов, игнорируя ложные пути и тупики. Впереди раздался треск веток и громкое ругательство. Годрик. Он запутался в дьявольских силках.

— Incendio! — заорал Годрик, и сноп пламени опалил щупальца растений. Глупо. Огонь только злит их.

Гарри обошел это место стороной. Пусть герой спасает себя сам. Его цель — Кубок.

Он почти добрался до центра, когда из-за угла выскочил Седрик Диггори. Его глаза были странно остекленевшими, а палочка направлена на Гарри.

— Crucio! — выкрикнул он.

Гарри отреагировал инстинктивно. Он не ставил щит. Он ушел с линии огня резким кувырком, которому его учили десантники. Заклятие пронеслось мимо. Пока Седрик пытался навести палочку снова, Гарри уже был на ногах.

— Impedimenta! — коротко бросил он.

Седрик застыл, но проклятие Империус, под которым он явно находился, было сильным. Он боролся. Гарри не стал тратить время на дуэль. Он сократил дистанцию и нанес точный, выверенный удар ребром ладони по запястью Седрика. Палочка выпала из ослабевших пальцев. Следующий удар — основанием ладони в подбородок. Голова Диггори мотнулась назад, он рухнул на землю, потеряв сознание. Чисто и эффективно.

Гарри подобрал его палочку и послал в небо сноп красных искр. Спасатели заберут его. Он не был врагом, лишь пешкой в чужой игре.

И вот он, центр лабиринта. На постаменте, залитый мягким голубым светом, стоял Кубок Трех Волшебников. И рядом с ним, тяжело дыша, стоял Годрик. Его мантия была порвана, на лице — царапины. Увидев Гарри, чистого и невредимого, он нахмурился.

— Какого черта, Поттер? — прорычал он. Не «брат», а «Поттер». Как всегда. — Как ты прошел?

— Ногами, — безразлично ответил Гарри, приближаясь к Кубку.

— Отойди! — взвизгнул Годрик, направляя на него палочку. — Победа будет моей! Отец будет гордиться мной!

— Мне плевать на то, кем будет гордиться Джеймс Поттер, — отрезал Гарри. — Мне нужен Кубок.

— Ты! Ты всегда был никем! Завистливой тенью! Я — герой! — Годрик был на грани истерики.

— Тогда возьми его, герой, — Гарри кивнул на Кубок. — Давай, покончим с этим фарсом.

Их взгляды встретились. В глазах Годрика плескалась ярость и ревность. В глазах Гарри — холодная сталь. Годрик шагнул к Кубку. Гарри сделал то же самое. Они коснулись холодной поверхности одновременно.

Мир рванулся, закрутился в вихре цвета и звука. Это был портал. Но не обратно, к выходу из лабиринта. Их швырнуло на холодную, влажную землю старого кладбища.

Годрик застонал, поднимаясь на колени. Гарри уже стоял на ногах, осматриваясь. Старые надгробия, покосившиеся кресты, вдалеке — церковь. И фигура в плаще, тащившая к ним что-то, завернутое в тряпье.

— Где мы? — пролепетал Годрик.

— В ловушке, идиот, — бросил Гарри, его рука скользнула под мантию, к рукояти пистолета.

Из-за огромного надгробия с именем «Том Реддл» вышел низкорослый человек с крысиным лицом. Питер Петтигрю. Он нес на руках уродливый сверток, из которого доносился слабый, шипящий голос.

— Убей лишнего, — прошипел голос.

Петтигрю поднял палочку.

— Авада Кедавра!

Но целился он не в Гарри. Он целился в Годрика, «Мальчика-Который-Выжил».

Гарри отреагировал быстрее мысли. Он толкнул опешившего брата в сторону, и зеленый луч прошел в сантиметре от его головы, ударив в надгробие. Годрик с визгом отполз в сторону.

— Кто ты такой? — прошипел голос из свертка, теперь с ноткой удивления.

Петтигрю уже бросил сверток в огромный котел, под которым горел огонь. Он начал бормотать заклинание, добавляя ингредиенты. Кость отца, плоть слуги...

— А теперь... кровь врага, — проскрипел Петтигрю и, шагнув к оцепеневшему Годрику, полоснул его по руке ножом.

Годрик взвыл от боли и страха. Кровь капнула в котел, который тут же зашипел и вспыхнул. Из него медленно начала подниматься высокая, скелетоподобная фигура. Лорд Волдеморт возрождался.

Гарри не стал ждать. Он не был героем из сказки, который ждет, пока злодей наберет полную силу и произнесет пафосную речь. Он был солдатом.

Пока Волдеморт и Петтигрю были отвлечены моментом триумфа, а Годрик валялся на земле, зажимая рану, Гарри выхватил «Глок». Щелчок предохранителя был почти не слышен за шипением котла. Он не целился в голову. Убить Темного Лорда так просто? Наивно. Но лишить его главного оружия...

Выстрел. Глухой хлопок, усиленный заклинанием тишины. Пуля, выкованная гоблинами и зачарованная на пробивание магических щитов, ударила Волдеморта, который только-только обрел плоть, в правую руку. Тисовая палочка разлетелась на куски, а пальцы, едва сформировавшись, превратились в кровавое месиво.

Волдеморт издал нечеловеческий вопль, в котором смешались боль, ярость и шок. Он уставился на свою изуродованную руку, потом на Гарри, который теперь стоял с пистолетом в одной руке и палочкой в другой.

— Что... что это?! — прошипел он, его красные глаза расширились от непонимания. — Маггловская игрушка?

— Урок из Роанапура, — холодно ответил Гарри. — Правило номер один: никогда не недооценивай противника.

Смертежеры, появившиеся из воздуха с хлопками аппарации, застыли в замешательстве. Их Лорд, всемогущий и непобедимый, был ранен еще до того, как успел произнести первое заклинание.

— Убейте его! — взвизгнул Волдеморт, зажимая искалеченную руку.

Но Гарри уже двигался. Он не стал вступать в перестрелку заклинаниями. Он использовал магию как тактическое преимущество.

— Obscuro! — черная повязка материализовалась на глазах у Люциуса Малфоя. — Petrificus Totalus! — Крэбб-старший застыл и рухнул, как статуя.

Два выстрела — и еще двое Смертежеров упали с простреленными коленями, воя от боли. Они ожидали дуэли, честного боя. Они получили быструю, жестокую нейтрализацию. Гарри двигался между надгробиями, используя их как укрытия, отстреливая или обезоруживая врагов одного за другим. Его движения были экономичными, смертоносными. Никакой театральности, только эффективность.

— Ты! Щенок! — взревел Волдеморт, пытаясь сотворить заклинание без палочки. Но боль и шок мешали ему.

Гарри оказался перед ним. Он не стал произносить заклятий. Он просто ударил Темного Лорда рукоятью пистолета в висок. Волдеморт пошатнулся. Второй удар, ногой в колено, заставил его рухнуть на землю.

— Ты проиграл не потому, что я сильнее, — проговорил Гарри, наводя ствол пистолета на лицо поверженного волшебника. — А потому, что ты высокомерный, предсказуемый павлин. Ты устроил шоу, когда нужно было просто убить врага.

Годрик смотрел на эту сцену с ужасом и отвращением. Его брат, его странный, темный брат, только что разобрался с величайшим злом магического мира, как с уличным бандитом. Без чести, без магии, без дуэли.

— Гарри... что ты делаешь? — пролепетал он.

Гарри повернулся к нему. Его глаза были холоднее льда.

— Я делаю то, на что у тебя никогда не хватило бы духа. Я выживаю.

Он пнул палочку Петтигрю, отбрасывая ее в сторону, и связал его заклинанием. Затем подошел к Годрику.

— Вставай.

— Ты... ты чудовище, — прошептал Годрик, отползая.

— Нет, — Гарри схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги. — Я — реальность. А ты — всего лишь красивая сказка, которую рассказывали сами себе испуганные волшебники. Сказка закончилась.

Он схватил Кубок, который лежал на земле, и сунул его в руку брату.

— Держи. Возвращаемся.

Снова рывок портала, и они рухнули на траву перед лабиринтом, прямо к ногам ошеломленной толпы. Музыка и аплодисменты резко оборвались. Все увидели победителя, Годрика Поттера, который рыдал, прижимая к себе окровавленную руку, и его брата, стоявшего над ним с пистолетом в руке и лицом, лишенным всяких эмоций.

Первыми к ним бросились Дамблдор, Джеймс и Лили.

— Годрик! Сынок! Что случилось?! — закричала Лили, падая на колени рядом с любимым сыном.

Джеймс Поттер выхватил палочку и направил ее на Гарри.

— Что ты с ним сделал, урод?!

— Я спас ему жизнь, — ровно ответил Гарри, не опуская оружия.

— Он вернулся! Волдеморт вернулся! — закричал Годрик сквозь слезы. — А он... он убивал их... как маггл!

Дамблдор приблизился, его голубые глаза за очками-половинками буравили Гарри.

— Гарри, мой мальчик, опусти оружие. Давай поговорим. Что произошло на кладбище?

— Произошла ликвидация вражеской группы, — отчеканил Гарри. — Волдеморт обезврежен, но жив. Его последователи нейтрализованы. Можете отправить свой Аврорат на зачистку. Координаты в памяти вашего «героя».

— Как ты смеешь так говорить! — взорвался Джеймс. — Ты опозорил имя Поттеров!

Гарри медленно повернул голову и посмотрел на человека, который был его отцом. В его взгляде не было ненависти. Только пустота.

— Мое имя — не Поттер. Я отказался от него в тот день, когда вы оставили меня на пороге у Дурслей, как мешок с мусором. Мое имя — Гарри Ириновский. И моя семья ждет меня.

— Что за чушь ты несешь? — Лили подняла на него глаза, полные слез и непонимания. — Мы... мы думали, так будет лучше... для твоей безопасности...

— Для моей безопасности вы отдали меня людям, которые морили меня голодом и держали в чулане? — горькая усмешка тронула губы Гарри. — А потом бросили умирать в самом грязном городе на планете? Ваша забота бесценна. Нет, вы просто избавились от неудобного ребенка, который не был героем. Вы выбрали его. — Он кивнул на рыдающего Годрика. — Теперь живите с этим.

Он посмотрел на Дамблдора.

— И вы, директор. Вы все знали. Знали, где я, и ничего не сделали. Я был для вас лишь запасным вариантом, оружием, которое можно достать с полки, если основное даст сбой. Но я не ваше оружие. Я больше не играю в ваши игры. Турнир окончен. Я свой долг выполнил. Прощайте.

Он повернулся и пошел прочь от ошеломленной группы, от ревущей толпы, от всего этого мира лжи и лицемерия. Никто не посмел его остановить. Вид человека, который только что в одиночку разобрался с Волдемортом и его свитой, внушал не только страх, но и какое-то извращенное уважение.

Он шел, не оглядываясь, к границе Запретного леса. Там, прислонившись к стволу древнего дуба, его ждала она. Реви. В своих неизменных коротких джинсовых шортах и черной майке, с двумя «Береттами» в наплечных кобурах. Она докуривала сигарету, и огонек тлел в сгущающихся сумерках.

Она увидела его и лениво улыбнулась своей хищной, циничной улыбкой.

— Ну что, солдатик, — ее голос, хриплый от табака, был для него самой прекрасной музыкой. — Закончил играть в волшебников?

Он подошел к ней. Шум стадиона остался где-то далеко позади, в другой жизни. Здесь были только тишина леса, запах дыма и она.

— Закончил, — тихо ответил он.

Реви бросила окурок и припечатала его каблуком.

— Я уж думала, придется самой идти и разносить эту богадельню. Скукота смертная. Они хоть пытались тебя убить?

— Пытались.

— И как?

— Неудачно, — Гарри позволил себе слабую улыбку. Впервые за весь вечер.

Она шагнула к нему и провела пальцами по его щеке, стирая воображаемую пылинку. Ее взгляд был острым, оценивающим. Она видела всю усталость, которую он скрывал за маской ледяного спокойствия.

— Потрепали тебя, — констатировала она. — Ладно, пошли отсюда. У меня в номере есть бутылка хорошего виски и кровать. Первое поможет забыть этот цирк, второе... — она снова ухмыльнулась, — ...поможет вспомнить, что в мире есть вещи поинтереснее махания палочками.

Он ничего не ответил. Просто притянул ее к себе и впился в ее губы поцелуем — долгим, яростным, полным облегчения. Это был поцелуй двух людей, которые знали истинную цену выживания. В ее объятиях он наконец-то был дома. Не в Хогвартсе, не у Поттеров, не в криминальной империи Балалайки. Его дом был там, где была она.

Она ответила на поцелуй с той же страстью, ее руки обвили его шею, пальцы зарылись в волосы.

— Эй, полегче, герой, — прошептала она, на мгновение оторвавшись от его губ. — Всю энергию здесь не трать. Нам еще всю ночь наверстывать упущенное.

Гарри посмотрел в ее темные, насмешливые глаза, и весь холод, скопившийся в его душе за этот бесконечный день, начал таять. Он взял ее за руку, и они пошли прочь от замка, погружаясь в спасительную тень ночи. Впереди их ждал только виски, тишина и друг друг. И этого было более чем достаточно.