Сын Китайской Триады

Высокие, подрагивающие в свете факелов стены живой изгороди давили со всех сторон. Воздух был неподвижен и прохладен, пах сырой землей и чем-то сладковато-тревожным, как озон перед грозой. Гарри Чан, как он теперь себя называл, двигался по лабиринту с бесшумной грацией хищника, выслеживающего добычу. Его тело, закаленное годами тренировок в душных спортзалах Роанапура и на полигонах отеля «Москва», было напряжено, как струна, но разум оставался холодным и ясным.

Волшебная палочка из тиса и пера феникса, которую ему вернули на время Турнира, лежала в руке непривычно, чужеродно. Он предпочитал сталь. Глок в кобуре под мышкой или пара верных «Беретт», как у мистера Чана, ощущались продолжением его воли. Палочка же была инструментом капризным и неточным в сравнении с выверенной баллистикой пули. Но здесь, в этом цирке, называемом Хогвартсом, приходилось играть по местным правилам. Хотя бы отчасти.

Из-за поворота донесся треск и приглушенный вопль. Флёр Делакур, скорее всего. Он уловил запах паленого и озона от заклинания. Глупо. Кричать — значит выдавать свою позицию. Он прижался к шершавой стене из листьев, прислушиваясь. Шаги. Тяжелые, уверенные, слишком самоуверенные. Годрик. Его так называемый брат.

Гарри усмехнулся без тени веселья. Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», золотой мальчик магической Британии. Вся слава, вся любовь родителей, всё, чего лишили его самого, досталось этому напыщенному индюку. Джеймс и Лили Поттеры выжили в ту ночь, но для своего старшего сына они умерли. Они смотрели на него, но видели лишь напоминание о своей «неудаче», живой укор рядом с сияющим чудом-Годриком. Поэтому его, пятилетнего, и спихнули Дурслям, которые с радостью продолжили дело, превратив его жизнь в ад. А потом, когда он стал слишком большой обузой, просто бросили его на задворках мира, в городе, где жизнь не стоила и ломаного гроша. В Роанапуре.

Именно там он умер и родился заново. Умер Гарри Поттер, ненужный, сломленный ребенок. Родился Гарри Чан, наследник одного из столпов Триады, сын, которого мистер Чан воспитал в традициях чести, долга и беспощадной эффективности. Балалайка и ее «Высотка» научили его выживать в бою, думать как солдат и не знать жалости к врагам. Шэньхуа... она научила его другому. Она показала ему, что даже в мире, пропитанном кровью и порохом, есть место для чего-то похожего на доверие. И не только.

Шаги приблизились. Из-за угла, тяжело дыша, вывалился Годрик. Его мантия была порвана, на щеке красовалась царапина, но глаза горели самодовольным огнем победителя.

– А, это ты, – бросил он, скривившись, будто увидел что-то неприятное. – Все еще ковыляешь? Я думал, тебя уже сожрал какой-нибудь соплохвост. Было бы забавно.

Гарри молчал, его серые глаза, унаследованные от матери, но холодные, как море у берегов Таиланда в сезон дождей, оценивающе сканировали брата. Стойка расслабленная, палочка опущена, дыхание сбито. Легкая мишень.

– Что молчишь, сквиб? – Годрик сделал шаг вперед. – Забыл, как говорить на человеческом языке за годы со своими... дружками-магглами? Отец сказал, ты связался с какими-то азиатскими бандитами. Позорище.

– Они моя семья, – ровно ответил Гарри. Голос его был тих, но в тишине лабиринта прозвучал отчетливее любого крика. – В отличие от тех, кто оставил своего сына умирать.

Лицо Годрика исказилось от ярости. Он был точной копией Джеймса Поттера в юности, та же заносчивость, то же презрение ко всем, кто не входил в его ближний круг.

– Да как ты смеешь! Родители спасали магический мир! У них не было времени на... на тебя! Моя судьба важнее! Я должен победить Волан-де-Морта!

– «Должен», – Гарри медленно, почти лениво покачал головой. – Ты ничего не должен, Годрик. Ты просто избалованный ребенок, которому всю жизнь врали о его исключительности. Ты не герой. Ты просто приманка.

– Заткнись! – взревел Годрик и вскинул палочку. – Я покажу тебе, кто тут приманка! Экспеллиармус!

Луч красного света сорвался с конца его палочки. Гарри не стал отвечать контрзаклинанием. Он сделал то, чему его учили годами. Резкий шаг в сторону, уходя с линии атаки, и одновременно короткое, рубящее движение своей палочкой.

– Силенцио.

Годрик открыл рот, чтобы выкрикнуть еще одно заклинание, но не издал ни звука. Паника мелькнула в его глазах.

– Импедимента! – снова выкрикнул он мысленно, но Гарри уже сократил дистанцию.

Движения Гарри были текучими и смертоносными, как у змеи. Он не играл в дуэль волшебников. Он вел бой на уничтожение. Удар тыльной стороной ладони по запястью Годрика, заставивший его выронить палочку. Одновременно — подсечка. Годрик грузно рухнул на спину, захрипев от выбитого из легких воздуха. Гарри тут же прижал его к земле, уперев колено в грудь, а кончик своей палочки — в горло.

Глаза Годрика расширились от ужаса. Он пытался что-то сказать, но не мог. Он видел перед собой не забитого старшего брата, которого помнил по редким встречам в детстве, а холодного, безжалостного убийцу.

– В Роанапуре за такую самонадеянность ты бы и десяти секунд не прожил, – прошептал Гарри ему на ухо. Его дыхание было ровным, пульс — спокойным. – Тебя бы прирезали в первой же подворотне ради ботинок. Твоя магия, твоя слава, твое имя — все это здесь ничего не стоит. Здесь есть только хищники и жертвы. И ты, братец, ведешь себя как очень жирная, очень медлительная жертва.

Он надавил палочкой сильнее, и Годрик задергался.

– Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Никто бы и не узнал. Сказали бы, несчастный случай в лабиринте. Но мистер Чан учил меня, что убивать нужно либо ради дела, либо ради денег. Ты же не стоишь ни того, ни другого. Ты просто пустое место.

Он поднялся, оставив Годрика лежать на земле, униженного и обездвиженного. Поднял его палочку и небрежно бросил ему на грудь.

– Фините Инкантатем. Лежи и думай о своей «великой судьбе».

Гарри развернулся и пошел дальше, не оглядываясь. Он не чувствовал ни удовлетворения, ни злости. Только холодное, ледяное презрение. Это была не месть. Это была констатация факта.

---

Центр лабиринта был пуст. На невысоком постаменте сиял голубоватым светом Кубок Трех Волшебников. Ловушка. Слишком очевидно. Гарри замер в тени, сливаясь с ней. Его чувства, обостренные до предела, анализировали обстановку. Запахи, звуки, малейшие колебания воздуха. Он ощущал магию, исходящую от Кубка. Сильную, древнюю. И что-то еще. Что-то чужеродное, наложенное поверх. Портал.

Он мог бы просто развернуться и уйти. Его обязательство перед этим фарсом заканчивалось здесь. Министерство магии буквально вытащило его из Таиланда, используя какой-то древний магический контракт, связанный с Турниром. Мистер Чан был в ярости, но даже его влияние не могло противостоять вековой магии. «Возвращайся, закончи это и покажи им всем, кто ты такой», – сказал он на прощание. Балалайка была проще. «Перебей их всех к чертовой матери, товарищ Гарри. Особенно этого старого хрыча с бородой».

Он думал о Шэньхуа. Она ждала его. Она единственная, кто провожал его в аэропорту, молчаливая, напряженная, с неизменными клинками за спиной. Ее ломаный английский с тайваньским акцентом был для него музыкой. «Вернись, Гарри-сан. Не дай им убить тебя. Убить должны мы, если придет время».

Он должен был вернуться. А для этого нужно было закончить игру.

Сделав глубокий вдох, он вышел на поляну. Он не побежал к Кубку, как сделал бы Годрик или любой другой студент. Он подошел медленно, осматриваясь. Слева от него из живой изгороди вышли еще двое. Седрик Диггори и Виктор Крум. Оба выглядели измотанными.

– Поттер... то есть, Чан, – выдохнул Седрик, опираясь на колени. – Ты первый. Кубок твой.

Крум мрачно кивнул, его тяжелый взгляд был устремлен на Гарри с нескрываемым уважением. Он видел, как Гарри прошел второе испытание, как он двигался под водой — не как волшебник, а как боевой пловец.

– Ты заслужил, – коротко бросил болгарин.

Гарри посмотрел на них, потом на Кубок.

– Это ловушка.

Седрик нахмурился.

– Что?

– Кубок — портал. Очень плохо сделанный. Я чувствую остаточную магию перемещения. Нестабильную.

– Дамблдор бы не позволил...

– Дамблдор, – губы Гарри тронула ядовитая усмешка. – Дамблдор позволил этому Турниру состояться, зная, что кто-то пытается меня сюда затащить. Или моего братца. Он играет в свою игру, и мы в ней — пешки.

Он перевел взгляд на Седрика. В отличие от Годрика, в этом парне не было спеси. Только честность и порядочность. Такие люди в Роанапуре долго не жили.

– Уходите отсюда. Возвращайтесь к выходу. Скажите, что Кубок взял я.

– Но правила...

– К черту правила! – отрезал Гарри. – Убирайтесь. Живо.

В его голосе прозвучала сталь, и Седрик с Крумом невольно отступили. Что-то в этом худом, невысоком парне с холодными глазами заставляло подчиняться. Они переглянулись и, поколебавшись, развернулись и скрылись в проходе лабиринта.

Гарри остался один. Он посмотрел на Кубок. Что ж, раз кто-то так хочет с ним встретиться, не стоит разочаровывать хозяев вечеринки. Он протянул руку и коснулся холодного металла.

Мир вывернулся наизнанку. Его скрутило, сдавило, будто протаскивая через резиновую трубку. Ощущение было знакомым и отвратительным. Через секунду ноги ударились о твердую землю, и его вырвало.

Он оказался на старом, заросшем кладбище. Вокруг — покосившиеся надгробия, голые ветви деревьев на фоне свинцового неба. В центре, над большим мраморным котлом, кипевшим без огня, висела бесформенная, уродливая фигура, похожая на младенца-переростка. Рядом стоял низкорослый человек с крысиным лицом. Питер Петтигрю. Гарри узнал его по фотографиям из старых газет, которые ему показывал мистер Чан в своем «досье» на магический мир.

– Он здесь, мой Лорд! – пропищал Петтигрю. – Мальчишка здесь!

Из тени выступили фигуры в черных балахонах и белых масках. Пожиратели Смерти. Их было около дюжины. Все они смотрели на него.

Гарри медленно выпрямился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он не выказывал ни страха, ни удивления. Только холодную, расчетливую ярость. Его палочка была в руке. Он быстро оценил обстановку: расстояние до противников, возможные укрытия, пути отступления.

– Гарри Поттер... – прошипел голос из уродливого существа. Голос был слаб, но полон яда. – Мы ждали тебя. Кровь врага, взятая насильно... Хвост, приступай!

Петтигрю с кинжалом в руке двинулся к Гарри.

– Не советую, – голос Гарри был спокоен.

Петтигрю замер. В глазах парня не было страха, который он ожидал увидеть. Там была пустота. Пустота хищника перед атакой.

– Не бойся, мальчишка, все будет быстро, – пролепетал он, пытаясь казаться уверенным.

Он сделал еще шаг. Гарри не стал ждать.

– Конфринго!

Заклинание, произнесенное без крика, почти шепотом, было направлено не в Петтигрю, а в землю прямо перед ним. Взрыв мокрой земли и камней ударил крысоподобному человеку в лицо. Он взвыл, отшатнувшись и выронив кинжал. В ту же секунду Гарри метнулся вперед.

Два быстрых шага, удар ребром ладони по шее, отправляющий Петтигрю в беспамятство. Все заняло меньше двух секунд. Пожиратели Смерти ошеломленно замерли. Они ожидали дуэли, обмена заклятиями, а не этой молниеносной, жестокой атаки.

– Бесполезный червь! – прошипел Волан-де-Морт. – Возьмите его!

Пожиратели очнулись и вскинули палочки.

– Авада Кедавра!

– Круцио!

Зеленые и красные лучи полетели в сторону Гарри. Но он уже не стоял на месте. Он откатился за большое мраморное надгробие, и смертельные заклятия врезались в камень, выбивая куски мрамора.

«Двенадцать противников. Открытое пространство. Шансы плохие», – пронеслось в его голове. Но он не для того выжил в перестрелке с колумбийцами в доках Роанапура, чтобы умереть здесь от рук этих ряженых фанатиков.

Он выглянул из-за надгробия. Короткое, точное заклинание.

– Диффиндо!

Режущее заклятие было нацелено не на Пожирателя, а на ветку старого дерева над его головой. Толстая, тяжелая ветка с треском обрушилась вниз, погребая под собой сразу двух фигур в масках.

– Он там! За могилой! – закричал кто-то.

Гарри снова переместился, перекатившись к следующему укрытию. Он не вел перестрелку заклинаниями. Он использовал магию как инструмент для изменения поля боя. Еще одно заклинание, и земля под ногами группы Пожирателей превратилась в вязкую грязь, засасывающую их по щиколотку.

– Жалкие идиоты! – взревел Волан-де-Морт, его бесформенное тело содрогалось в ярости. Он беспомощно наблюдал, как его элитные бойцы не могут справиться с одним подростком, который дерется «неправильно».

Внезапно существо в котле издало пронзительный визг.

– Хватит! Я сделаю это сам!

Петтигрю, пришедший в себя, подполз к котлу. Дрожащей рукой он поднял кинжал, отрезал себе кисть, которая упала в бурлящее варево. Затем он взял кость с могилы отца Тома Реддла и, наконец, приблизился к Гарри, который, пользуясь заминкой, оглушил еще одного Пожирателя точным заклинанием в спину. Петтигрю удалось-таки полоснуть его по руке и собрать кровь в фиал.

Кровь врага... Гарри усмехнулся. Они думали, что он враг. Как же они ошибались. Он был чем-то гораздо худшим. Он был приговором.

Содержимое котла вспыхнуло белым пламенем. Когда оно погасло, из котла медленно поднялась высокая, скелетоподобная фигура с белым, как мел, лицом, змеиными ноздрями и красными глазами. Лорд Волан-де-Морт возродился.

– Я вернулся, – прошипел он, осматривая свое новое тело.

Пожиратели пали на колени.

– Мой Лорд...

Волан-де-Морт сделал шаг, потом другой. Он подошел к Гарри, который стоял неподвижно, наблюдая за ним с холодным любопытством. Палочка Гарри была опущена.

– Гарри Поттер, – прошипел Темный Лорд. Он поднял свою палочку из тиса. – Мальчик, который выжил... пришел, чтобы умереть. Они сказали мне, что ты другой. Но ты всего лишь мальчишка. Напуганный мальчишка.

– Вы говорите о моем брате, – спокойно поправил Гарри. – Я не Гарри Поттер. Я Гарри Чан. И я не напуган. Мне просто... любопытно. Столько шума, столько смертей... и все ради этого? Вы разочаровываете.

Красные глаза Волан-де-Морта сузились в щели. Такого он не ожидал. Ни страха, ни мольбы. Только ледяное презрение.

– Дерзкий щенок! Я покажу тебе страх! Я преподам тебе урок, который ты не забудешь! Мы сразимся в дуэли, как подобает джентльменам!

– Я не джентльмен, – ответил Гарри. – И я не играю в игры.

В тот момент, когда Волан-де-Морт открыл рот, чтобы произнести заклинание, Гарри действовал.

Он не стал поднимать палочку. Вместо этого он швырнул ее в сторону. Волан-де-Морт инстинктивно проследил за ее полетом, и этой доли секунды хватило.

Гарри рванулся вперед. Не как волшебник, а как уличный боец. В его руке, извлеченный из потайного кармана в ботинке, блеснул тонкий, как игла, стилет. Подарок от Шэньхуа.

Волан-де-Морт успел лишь изумленно распахнуть глаза. Он ожидал магии, но получил сталь. Гарри нанес удар не в грудь или живот. Он целился в руку, держащую палочку. Стилет вошел точно в запястье, пронзая сухожилия.

Вопль боли и ярости разорвал тишину кладбища. Палочка Волан-де-Морта выпала из разжавшихся пальцев. Гарри не остановился. Он развернулся на пятке, нанося удар ногой в коленную чашечку Темного Лорда. Хруст кости. Волан-де-Морт с воем рухнул на одно колено.

Пожиратели Смерти вскочили, но было поздно. Гарри уже подобрал палочку Волан-де-Морта и свою собственную, отскочив назад, за пределы досягаемости.

– Я же сказал, – его голос был ровным, без тени триумфа, – я не играю в игры. Вы хотели врага? Вы его получили. Но вы не готовы к такой войне.

Волан-де-Морт, корчась на земле, смотрел на него с ненавистью и... страхом. Этот мальчишка был не похож ни на кого, с кем он сталкивался. В нем не было света Дамблдора, не было благородства Поттеров. В нем была лишь безжалостная, ледяная эффективность убийцы.

– Убейте его! Убейте! – задыхаясь, прохрипел он.

Но Пожиратели колебались. Их Лорд, всемогущий и бессмертный, был повержен в несколько секунд, как простой смертный.

Гарри усмехнулся.

– Увидимся, Том. Передай привет от парней из Роанапура.

Он направил свою палочку на Кубок, лежавший на земле.

– Акцио Кубок!

Кубок подлетел к его руке. В последний раз взглянув на поверженного Темного Лорда и его ошеломленных приспешников, Гарри коснулся портала.

---

Возвращение было таким же резким. Он рухнул на траву у входа в лабиринт под оглушительный рев толпы и музыку оркестра. Все тут же смолкло, когда зрители увидели его — одного, в порванной одежде, с кровью на руке и лице.

– Гарри! – раздался крик.

Лили Поттер бежала к нему, за ней спешил Джеймс. Но их взгляды были устремлены не на него, а за его спину, в темный проход лабиринта.

– Где Годрик?! Что ты с ним сделал?! – закричал Джеймс, его лицо исказилось от гнева и страха.

Гарри медленно поднялся на ноги. Он посмотрел на них. На «родителей». В их глазах он видел только панику за своего драгоценного младшего сына. На него самого им было плевать.

– Он в порядке, – холодно ответил Гарри. – Просто немного устал. Лежит, отдыхает. Размышляет о своей никчемности.

– Как ты смеешь так говорить! – взвизгнула Лили.

В этот момент из лабиринта, шатаясь, вышли Седрик и Крум. А за ними, поддерживаемый Флёр, ковылял Годрик. Униженный, грязный, но целый.

Джеймс и Лили бросились к нему, отталкивая всех на своем пути. Они обнимали его, осматривали, не обращая больше никакого внимания на своего старшего сына.

К Гарри подошел Дамблдор. Его голубые глаза за очками-половинками недобро сверкали. Исчезла вся его добродушная дедовская маска.

– Что произошло, Гарри? Что ты видел? – его голос был требовательным.

Гарри посмотрел на него. На этого великого манипулятора, который дергал за ниточки судеб, как кукловод.

– Я видел то, что вы и планировали, директор, – ответил Гарри, намеренно используя официальное обращение. – Возрождение вашего старого друга Тома. Он просил передать привет.

Лицо Дамблдора окаменело.

– Он вернулся...

– Да. И я его покалечил. Не думаю, что в ближайшее время он сможет держать палочку. Или ходить без костылей.

Дамблдор уставился на него.

– Ты... сразился с ним?

– Нет, – Гарри покачал головой. – Я не сражался. Я победил. Есть разница. А теперь, если вы не возражаете, мое участие в этом балагане окончено. Контракт выполнен. Я свободен.

– Ты не можешь просто уйти! – вмешался Джеймс Поттер, оторвавшись от Годрика. – Ты нужен нам! Волан-де-Морт вернулся, мы должны...

– «Мы»? – Гарри рассмеялся. Это был сухой, неприятный смех. – Нет никаких «мы». Есть вы, со своим золотым мальчиком и вашими войнами. И есть я. У меня своя семья. Своя война. И вы в ней — не на моей стороне.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Стой! – крикнул Джеймс. – Я твой отец! Я приказываю тебе остаться!

Гарри замер и медленно обернулся. Его серые глаза были похожи на два осколка льда.

– У меня был только один отец. Его зовут мистер Чан. Он подобрал меня, когда вы выбросили меня, как мусор. Он научил меня чести и верности. А ты... ты просто генетический материал, который по ошибке оказался в одной комнате с моей матерью. Вы для меня никто.

Слова ударили по Джеймсу и Лили сильнее любого проклятия. Лицо Лили залилось слезами, Джеймс стоял, как громом пораженный.

– А ты, директор, – Гарри снова посмотрел на Дамблдора, – в следующий раз, когда захотите использовать меня как пешку, помните: я всегда съедаю фигуры противника.

Он развернулся и пошел прочь от стадиона, к границам Хогвартса. Никто не посмел его остановить. Толпа молча расступалась перед ним.

У самых ворот его ждала тень. Фигура, прислонившаяся к древнему камню. Длинные черные волосы, одежда путешественницы, за спиной — обмотанные тканью клинки.

Шэньхуа.

Она молча шагнула к нему, ее темные глаза внимательно осмотрели его. Она коснулась его окровавленной руки, затем провела пальцами по его щеке.

– Ты вернулся, Гарри-сан, – ее голос был тих, но в нем слышалось облегчение.

– Я обещал, – ответил он, впервые за весь вечер позволяя себе легкую, настоящую улыбку.

Он взял ее за руку. Ее ладонь была прохладной и сильной.

– Они думают, что все закончилось, – сказал он, глядя на далекие огни Хогвартса. – Они думают, что победили.

Шэньхуа посмотрела туда же. В ее глазах не было ничего, кроме предвкушения охоты.

– Глупцы. Все только начинается. Дамблдор. Поттеры. Они заплатят.

– Да, – согласился Гарри, сжимая ее руку. – Они заплатят. Все до последнего. Цена забвения всегда высока.

Вместе они шагнули за пределы антиаппарационного барьера и исчезли в сгустившихся сумерках, оставив магический мир наедине с его старыми страхами и одной новой, куда более страшной угрозой. Угрозой, которую он сам породил и от которой отказался.