Гарри Аодзаки

Воздух в лабиринте был густым и холодным, пропитанным запахом мокрой земли и чужой, враждебной магии. Живые изгороди извивались, словно змеи, меняя маршрут за спиной и пытаясь сбить с пути. Для обычного волшебника это место было бы кошмаром, полной дезориентацией. Но Гарри Аодзаки не был обычным волшебником.

Он шёл неторопливо, но уверенно. Его чувства, отточенные годами тренировок в Часовой Башне под руководством Аоко и Лорда Эль-Меллоя Второго, работали на пределе. Он не просто видел и слышал — он ощущал потоки магической энергии, праны, что струилась по земле и стеблям проклятых растений. Каждый шорох, каждое движение воздуха несли информацию. Слева — ловушка, простейшее заклятие окаменения. Справа — акромантул, крупный, но медлительный. Прямо по курсу — сфинкс, загадка которого была очевидна для любого, кто хоть немного изучал классическую мифологию, а не только «Историю магии» Батильды Бэгшот.

Гарри был здесь не по своей воле. Кубок Огня, примитивный, но мощный артефакт, выплюнул его имя. Дамблдор, этот старый интриган, настоял на его участии, ссылаясь на «нерушимый магический контракт». Гарри знал, что это ложь. Контракт можно было обойти, но это потребовало бы вмешательства Часовой Башни, а он не хотел втягивать свою новую семью в местечковые разборки британских волшебников. К тому же, это был шанс. Шанс раз и навсегда закрыть гештальт, который тлел в его душе с самого детства.

Впереди послышался треск веток и громкое, самодовольное восклицание.

– Эй, слизняк! Наконец-то я тебя нагнал!

Из-за поворота, раздвигая ветви плечом, вышел Годрик Поттер. Его брат-близнец. Мальчик-Который-Выжил. Чемпион Хогвартса. Он выглядел точь-в-точь как их отец в юности: растрёпанные чёрные волосы, самодовольная ухмылка и взгляд, полный презрения. На его мантии красовался герб Гриффиндора, а в руке он сжимал палочку из остролиста.

– Я уж думал, ты где-нибудь в кустах от страха жмёшься, — продолжил Годрик, подходя ближе. – Не понимаю, как такая бездарность, как ты, вообще дошла до финала. Наверное, прятался, пока мы с Седриком и Крамом расчищали путь.

Гарри молча смотрел на него. В его взгляде не было ни ненависти, ни обиды. Лишь холодная, отстранённая оценка. Он видел перед собой не брата, а мага. Посредственного, если быть честным. Большой запас маны, унаследованный от Лили, но полное отсутствие контроля и понимания её природы. Он швырялся заклинаниями, как ребёнок камнями, полагаясь на грубую силу.

– Тебе не стоило идти за мной, Годрик, — ровным голосом произнёс Гарри.

– О, так ты заговорил? – хмыкнул Годрик. – Слушай, давай так. Ты сейчас разворачиваешься и уходишь из лабиринта. Скажешь, что испугался. А я выиграю турнир, как и должен. Иначе мне придётся тебя немного поучить. Отец говорит, с такими, как ты, нужно быть жёстче.

Гарри едва заметно усмехнулся. Отец. Джеймс Поттер. Человек, который отдал его Дурслям, словно ненужную вещь, чтобы сосредоточить всё своё внимание на «герое».

– Поучить? – переспросил Гарри. В его голосе проскользнули стальные нотки, которые заставили Годрика на мгновение замолчать. – Ты хочешь поучить меня магии? Это даже забавно.

– Ах ты!.. Петрификус Тоталус!

Яркий луч сорвался с палочки Годрика. Гарри даже не шелохнулся. Он просто шагнул в сторону, двигаясь с неестественной для человека скоростью. Заклинание пролетело мимо, ударив в стену лабиринта. Для Годрика это выглядело как невероятная удача. Для Гарри это был результат простого Усиления мышц ног. Основа основ.

– Медленно, — констатировал Гарри. – И очень предсказуемо.

– Да как ты!.. Экспеллиармус! Ступефай!

Годрик начал палить заклинаниями одно за другим. Гарри двигался между ними, словно танцуя. Он не использовал палочку, лишь изредка выставлял вперёд руку, и невидимый барьер, сотканный из чистой праны, отклонял лучи в стороны.

– Ты даже не понимаешь, чем пользуешься, — сказал Гарри, сокращая дистанцию. – Для тебя это просто слова и взмахи палочкой. Ты не чувствуешь магию. Ты слеп.

– Заткнись! – взревел Годрик, в его глазах плескалась паника и ярость. Он никогда не сталкивался с таким. Его противники всегда отвечали заклинаниями на заклинания. А этот… этот просто уклонялся и говорил.

Гарри оказался прямо перед ним. Он поднял руку, указательный палец был направлен на Годрика.

– Гандр, — произнёс он одно слово.

Чёрный сгусток энергии, невидимый для обычного глаза, но ощутимый как удар ледяного молота, врезался в грудь Годрика. Тот охнул и рухнул на колени, хватаясь за сердце. Это было не проклятие, а просто концентрированный удар магической энергией. Проклятие финских магов, которое в Часовой Башне считалось чем-то вроде учебной стрельбы.

– Что… что это было? – прохрипел Годрик, пытаясь подняться.

– Основы, — холодно ответил Гарри. Он провёл рукой по воздуху, и из земли вырвались толстые корни, которые мгновенно оплели Годрика, пригвоздив его к земле. Это была не магия растений. Это было Изменение. Он просто изменил структуру мёртвых корней, заставив их двигаться.

– Отпусти меня, ублюдок! – закричал Годрик, пытаясь вырваться.

Гарри присел перед ним на корточки.

– Я мог бы убить тебя десятью разными способами, пока ты произносил своё первое заклинание. Но ты мне не интересен. Ты лишь шум. Помеха. Сиди здесь и подумай о своей никчёмности. Кубок ждёт меня.

Он встал и, не оборачиваясь, пошёл дальше, оставив позади униженного и беспомощного Мальчика-Который-Выжил.

---

Кубок Трёх Волшебников сиял в центре поляны ровным голубым светом. Гарри подошёл к нему, ощущая исходящую от артефакта неправильность. Это был портал. Грубо сделанный, но мощный. Ловушка. Он это понял ещё несколько недель назад, проанализировав магическую сигнатуру Кубка во время церемонии. Дамблдор либо не заметил, либо намеренно проигнорировал. Гарри склонялся ко второму.

Он мог бы уничтожить Кубок. Или просто развернуться и уйти. Но это означало бы оставить дело незаконченным. Волан-де-Морт ждал его. И Гарри не собирался больше бегать.

Он протянул руку и коснулся холодного металла. Мир закружился в вихре цвета и звука, а затем его ноги ударились о твёрдую землю.

Кладбище. Старые, покосившиеся надгробия, окутанные туманом. В центре — большой котёл, под которым горел огонь. Рядом стояла низкорослая, крысоподобная фигура — Питер Петтигрю. А у большого мраморного надгробия с именем «Том Реддл» его ждала уродливая, похожая на младенца форма Лорда Волан-де-Морта.

– Он здесь… Хозяин… Мальчишка здесь! – пропищал Петтигрю.

– Быстрее, Червехвост! Ритуал! – прошипел Волан-де-Морт.

Гарри спокойно наблюдал, как Петтигрю бросает в котёл кость отца, жертвует свою плоть и берёт кровь у самого Гарри. Он не сопротивлялся. Он анализировал. Ритуал был тёмным, древним, но примитивным. Он создавал тело, но оно было несовершенным, зависимым от множества факторов. Оно было уязвимо.

Из котла поднялась высокая, скелетоподобная фигура. Волан-де-Морт возродился. Он сделал несколько шагов, осматривая своё новое тело, а затем его красные глаза впились в Гарри.

– Гарри Поттер… – прошипел он. – Мальчик, который выжил. Ты стоишь на могиле моего отца. Это так символично.

Появились Пожиратели Смерти. Они с благоговением смотрели на своего повелителя. Волан-де-Морт произнёс речь, упрекая их в трусости, а затем снова повернулся к Гарри.

– Они думают, ты герой. Они думают, ты победил меня. Но ты был лишь младенцем, защищённым жертвой своей матери. Сегодня ты умрёшь по-настоящему. И никто тебя не спасёт. Подними свою палочку, Поттер. Я хочу, чтобы ты сражался. Я хочу, чтобы не было никаких сомнений в моём превосходстве.

Гарри медленно вынул свою «палочку». Это был не кусок дерева с магической сердцевиной. Это был Мистический Код, созданный Аоко. Чёрный, гранёный жезл, способный проводить и формировать прану с невероятной эффективностью.

– Моя фамилия Аодзаки, — спокойно поправил он. – И я не собираюсь играть с тобой в дуэли.

– Какая дерзость! – рассмеялся Волан-де-Морт. – Ты умрёшь с чужим именем на устах! Круцио!

Красный луч ударил в то место, где только что стоял Гарри. Но самого Гарри там уже не было. Усилив своё тело, он двигался быстрее, чем мог уследить глаз волшебника. Он появился в десяти метрах левее.

– Непростительные заклятия… Как грубо, — произнёс Гарри, и в его руке сформировался сгусток синей энергии. – Попробуй это.

Он не выкрикивал заклинаний. Он просто формировал их силой воли. Десятки Гандров, чёрных проклятий, полетели в Волан-де-Морта и Пожирателей. Пожиратели, не ожидавшие такой атаки, падали, корчась от боли. Это было не смертельно, но крайне неприятно, словно по ним били невидимыми кувалдами.

Волан-де-Морт выставил щит, который затрещал под градом ударов.

– Что это за магия?! – взревел он, его лицо исказилось от ярости и удивления.

– Та, что тебе недоступна, — ответил Гарри. Он вскинул руку, и земля под ногами Пожирателей Смерти превратилась в вязкую трясину. Изменение структуры. Просто и эффективно. Они завязли, не в силах пошевелиться.

Теперь они были одни.

– Авада Кедавра! – закричал Волан-де-Морт, вкладывая в заклинание всю свою мощь.

Зелёный луч смерти понёсся к Гарри. Уклониться от него было почти невозможно. Но Гарри и не собирался. Он выставил перед собой свой Мистический Код.

– Reinforce. Alter. Defend.

Он не просто создал щит. Он укрепил саму концепцию «защиты» в пространстве перед собой, исказив реальность на крошечном участке. Зелёный луч врезался в невидимую преграду и… рассеялся, словно его и не было.

Волан-де-Морт застыл в шоке. Никто и никогда не блокировал смертельное проклятие.

– Ты… ты не можешь…

– Ты разделил свою душу, Том, — голос Гарри звучал ровно и безжалостно, как приговор. – Ты думал, это сделает тебя бессмертным. Но это лишь сделало тебя уязвимым. Твоя душа — это повреждённая, нестабильная конструкция. И я знаю, как её разрушить.

Гарри поднял свой жезл. На его конце загорелся ослепительный свет. Он не собирался атаковать тело. Он целился в саму суть Волан-де-Морта, в его расколотую душу, в ту часть, что находилась в этом теле. Он использовал концептуальное колдовство, которому его научила Аоко. Удар по самой идее «существования» этого осколка.

– Прощай, — сказал Гарри.

Мощнейший импульс чистой магии ударил в Волан-де-Морта. Тот закричал — криком, полным не боли, а экзистенциального ужаса. Его новое тело начало распадаться, превращаясь в прах. Осколок души, не в силах выдержать концептуальную атаку, был уничтожен. Бесформенное облако тёмного дыма, всё, что осталось от Лорда, метнулось прочь с кладбища, ища спасения.

Гарри опустил руку. Всё было кончено. На время. Он знал, что у Волан-де-Морта есть и другие крестражи. Но главный враг был повержен и унижен.

Он подошёл к Кубку, который всё ещё лежал на земле, активировал портал и вернулся в Хогвартс.

---

Он появился на краю поля под оглушительный рёв толпы. Музыка играла, все ждали чемпиона. И вот он — Гарри. Один. Без Годрика.

Музыка смолкла. Толпа затихла. Первыми опомнились Джеймс и Лили Поттер. Они спрыгнули с трибуны и бросились к нему.

– Где Годрик?! – закричала Лили, её лицо было искажено паникой. Она даже не посмотрела на Гарри, её взгляд шарил по полю за его спиной. – Что ты с ним сделал?!

– Джеймс, он что-то сделал с нашим сыном! – подхватил Джеймс, хватая Гарри за плечи. – Где он, я спрашиваю?!

Гарри с отвращением стряхнул его руки.

– Ваш «сын» в целости и сохранности. Связан в лабиринте, где я его и оставил, — холодно ответил он. – Он оказался слишком слаб, чтобы составить мне конкуренцию.

Наступила мёртвая тишина. Дамблдор быстрым шагом приближался к ним, его лицо было маской серьёзной озабоченности.

– Гарри, мальчик мой, что произошло? – спросил он своим фирменным «дедушкиным» тоном.

– Произошла именно та ловушка, которую вы и спланировали, директор, — голос Гарри зазвенел над стадионом, усиленный магией. – Кубок был порталом. Он перенёс меня на кладбище, где меня ждал возрождённый Волан-де-Морт.

Толпа ахнула. По рядам пронёсся испуганный шёпот.

– Лорд Волан-де-Морт вернулся, — продолжил Гарри, глядя прямо в глаза Дамблдору. – Я сразился с ним и победил. Его телесная оболочка уничтожена. Он снова бежал.

– Как ты смеешь лгать! – взвизгнула Лили. – Ты просто бросил своего брата и сбежал, а теперь выдумываешь небылицы, чтобы оправдаться!

Вот он. Момент истины. Вся боль, всё унижение, все годы в чулане под лестницей, всё пренебрежение — всё это сейчас кипело в нём, но внешне он оставался ледяным.

– Моего брата? – Гарри медленно повернулся к женщине, которая когда-то была его матерью. – У меня нет брата. И у меня нет родителей. Мои родители — это Джеймс и Лили Поттер, которые умерли для меня в тот день, когда отдали своего сына на растерзание Дурслям, потому что он оказался «не героем».

Он посмотрел на Джеймса.

– Ты помнишь, отец? Как ты сказал мне, что я — разочарование? Что я должен быть благодарен за то, что меня хотя бы не утопили при рождении? Я помню.

Он посмотрел на Лили.

– А ты помнишь, мама? Как ты смотрела на меня с брезгливостью, когда Петуния таскала меня за волосы? Ты ничего не сделала. Ты просто отворачивалась к своему драгоценному Годрику.

Их лица побелели. Они не ожидали, что он скажет это. Не здесь. Не перед всеми.

– Я выжил не благодаря вам, — продолжил Гарри, его голос становился всё громче. – Я выжил вопреки вам. Меня спасла женщина, которая стала мне настоящей матерью. Её зовут Аоко Аодзаки. Она провела ритуал крови и сделала меня своим сыном. Во мне больше нет ни капли крови Поттеров. Я — Гарри Аодзаки!

Он вскинул руку, и на мантии Джеймса вспыхнул и рассыпался в прах фамильный герб Поттеров. Это был не огонь. Это было концептуальное уничтожение символа.

– Я отрекаюсь от вашего имени. Я отрекаюсь от вашего рода. Вы для меня — пустое место.

Дамблдор попытался вмешаться.

– Гарри, не нужно так…

– А вы, директор, — оборвал его Гарри, – самый большой лицемер из всех. Вы знали, как я живу. Вы знали, что турнир — ловушка. Вы всё это время играли жизнями, как фигурами на шахматной доске. Но ваша игра окончена.

Гарри шагнул к Дамблдору. Старик инстинктивно поднял Бузинную палочку.

– Вы думаете, эта игрушка вам поможет?

Гарри не стал атаковать. Он просто создал вокруг Дамблдора Ограниченное Поле. Прозрачный купол, невидимый для большинства, отрезал директора от окружающего мира. Дамблдор попытался применить заклинание, но оно просто растворилось, не достигнув барьера. Он оказался в клетке, созданной магией, которую он даже не мог понять.

– Посидите и подумайте над своим поведением, — бросил Гарри, повернулся спиной к ошеломлённым Поттерам, беспомощному Дамблдору и замершей толпе и пошёл прочь с поля. Ему больше нечего было здесь делать.

---

Он нашёл её там, где и ожидал — в небольшой комнате для гостей, выделенной делегации Часовой Башни. Ольга Мария Анимусфир стояла у окна, скрестив руки на груди. Её платиново-белые волосы были собраны в строгий пучок, но несколько прядей выбились, выдавая волнение.

Когда он вошёл, она резко обернулась. Её фиалковые глаза внимательно его осмотрели.

– Ты в порядке? – её голос был резким, требовательным, но в нём слышалось плохо скрываемое облегчение.

– В полном, — кивнул Гарри, закрывая за собой дверь.

– Отчёты с арены поступают противоречивые, — она подошла ближе. – Говорят, ты… ты сразился с Ним. И с Дамблдором. И со своими… бывшими родителями.

– Я закрыл старые счета, — просто ответил Гарри. Он чувствовал, как спадает напряжение последних часов. Вся та ярость, что он держал в себе, нашла выход. Теперь внутри была звенящая пустота, но это была хорошая пустота. Свобода.

Ольга Мария колебалась мгновение, а затем сделала то, чего почти никогда не делала на людях. Она шагнула вперёд и обняла его. Крепко, почти отчаянно.

– Идиот, — прошептала она ему в плечо. – Я же просила тебя не лезть на рожон. Ты мог погибнуть.

Гарри обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие чем-то холодным и цветочным. Она была его якорем. Его реальностью. Всем тем, ради чего стоило жить.

– Я обещал вернуться, — тихо сказал он.

Она отстранилась, заглядывая ему в глаза. Её собственная гордость и строгость боролись с искренним беспокойством.

– Лорд Эль-Меллой в ярости. Он уже готовит официальную ноту протеста в Министерство Магии. Весь этот турнир — фарс и нарушение всех мыслимых конвенций.

– Пусть, — Гарри коснулся её щеки. – Это уже не мои проблемы. Моя проблема была в прошлом. И сегодня я с ним покончил.

Он видел, как в её глазах тает лёд официальности, уступая место чему-то более глубокому и тёплому. Он наклонился и поцеловал её. Сначала нежно, потом всё более настойчиво. Это был поцелуй не только страсти, но и облегчения. Подтверждение того, что он жив, что он здесь, с ней.

Ольга ответила ему с той же силой. Все её страхи, всё её напряжение выливались в этот поцелуй. Она отстранилась, тяжело дыша.

– Пойдём, — сказала она, её голос стал тихим и немного хриплым. – Тебе нужно отдохнуть.

Она взяла его за руку и повела в спальню.

В эту ночь не было больше слов о Волан-де-Морте, Дамблдоре или Поттерах. Был только он и она. В тишине комнаты, вдали от хаоса Хогвартса, Гарри Аодзаки наконец обрёл покой. Он сбросил оковы прошлого, чтобы полностью принадлежать своему настоящему и будущему. И его будущее было здесь, в объятиях этой гордой, умной и единственной женщины, которая видела в нём не героя и не сироту, а просто Гарри.

Их тела сплетались в медленном танце любви и нежности. Каждое прикосновение было клятвой. Каждый вздох — подтверждением жизни. Это была не просто физическая близость. Это было слияние двух душ, нашедших друг в друге убежище от холодного и жестокого мира. Он утверждал своё право на счастье, своё право на любовь, своё право быть собой. И в эту ночь, после того как он уничтожил своё прошлое, он наконец-то начал строить своё будущее. На своих собственных условиях.